Марина Сергеевна Серова
Последний шанс

– О расценках моих слышали? – тоскливо прошептала я. Так и знала, зря время теряю.

– Конечно, конечно!

– Но мы подумали, вам же не надо расследовать преступление, не надо искать убийцу, причину, заказчика.

– Только найти доказательства убийства.

– Наверное, это не займет много времени.

– И не очень обременительно.

Мне показалось – или в их голосах и впрямь проскочило сочувствие? Однако жалость ко мне не заставила их отказаться от затеи.

– Если же выяснится, что убийства не было, мы поверим вам на слово.

– Все знают о вашей исключительной честности и порядочности по отношению к работе.

– Все говорят, что вы не обманете клиента, не схалтурите и не бросите дела, если за него возьметесь.

– Мы справки наводили.

Оба замолчали и, выжидательно глядя на меня своими по-младенчески чисто-голубыми глазами, засопели. Так как польщенной я себя не чувствовала, то тоже молчала, только смотрела и сопела. Сопела я гораздо лучше их. Спорщики не выдержали первыми. Переглянулись и затянули:

– Ну так как?

– Вы согласны?

При ином раскладе я бы встала и ушла, не затруднив себя даже прощанием, но сейчас выпендриваться было неразумно. Я перевела предложенную сумму в рубли по курсу. Протянуть до выздоровления хватит, а там, глядишь, и перепадет какая-нибудь работенка поприбыльней. Я всегда говорю: следует быть ближе к народу. А народ жаждет ясности. Так почему не доставить ему удовольствие? Отнесусь к заданию как к халтурке. В общем, я выдавила из себя звуки, означающие готовность приступить к выполнению поручения. Не иначе у меня в этот момент поднималась температура.

– Замечательно!

– Я знал, мы поладим, – обрадовался народ.

– Расходы, – прервало их восторги мое сипение.

– Да какие тут расходы!

– Кафе внизу, в нашем доме, – забеспокоились азартные парни.

Мы полчаса препирались. Они стояли на своем: не на что мне тратиться. Я возражала, хрипела, чихала и кашляла. Результатом моих усилий явились двести рублей, выбитые у скупых миллионеров на непредвиденные обстоятельства. Вероятно, они сдались, испугавшись перспективы подцепить от меня заразу.

– До свидания.

– До скорой встречи.

– Будем ждать от вас вестей.

– Надеемся, они не заставят себя ждать.

– Держите нас в курсе.

– Мы в вас верим.

– Угу! – это у меня вырвалась прощальная реплика.

Я выбралась из подъезда и прислонилась спиной к стене. Хотелось завыть от жалости к себе, но нельзя было: я находилась в самом центре города. Передо мной – небольшая площадь, с одной стороны которой виднелись парк и художественный музей, с другой – правительственные учреждения, банк, магазины и прочие казенные дома. Напротив меня красовался старинный особняк – тоже музей, тарасовского поэта Павла Андреевича Образцова, снискавшего себе лавры прославлением в стихах родного города. Местные искусствоведы, критики и литераторы любовно называли Образцова «наш декабрист», хотя это было несправедливо. Кроме десятка стихотворений, ничего Павла Андреевича с событиями 14 декабря не связывало. Отсутствие его на Сенатской площади, скорее всего, было обусловлено отдаленностью нашей местности от Петербурга да тарасовскими дорогами. Они и сейчас-то из рук вон плохие, а в XIX веке легче было добраться из Петербурга до Америки и обратно, чем от нашего города до ближайшего села.

Образцововеды приравнивали своего кумира чуть ли не к Пушкину, объясняя малую известность тарасовского гения происками царской тайной канцелярии и лично Николая I. На мой же неискушенный взгляд, Образцова с Александром Сергеевичем роднили разве что бакенбарды, род деятельности и дата появления на свет. Исходя из последнего, на ближайшие выходные в городе намечалось празднование двухсотлетнего юбилея именитого соотечественника. Наш городок старается не отставать от столицы. Если там праздник, то чем мы хуже? Весь вопрос в выборе объекта чествования, а тут такой повод.

Фасад дома-музея заново был побелен, а перед ним водружен памятник Павлу Андреевичу производства тарасовского ваятеля Кубасова. В данный момент памятник кокетливо скрывала белая простыня, отчего он напоминал пограничника в маскхалате. Покровы должны снять в воскресенье при большом стечении народа, и о предстоящем стриптизе газеты трубили уже с полгода. Бурно обсуждались достоинства и недостатки памятника. Я в этом не участвовала. Да и что тут обсуждать? Зная другие произведения Кубасова, и так ясно: к новому уроду можно будет для устрашения водить особо непослушных детей, правда, как в кино, с ограничением возраста – не моложе десяти лет. Иначе несформировавшейся детской психике будет нанесена тяжкая травма.

Надо добавить, альянс Образцов – Кубасов насчитывает немало лет. Их совместному творчеству город обязан художественной композицией «Журавли», хорошо заметной из любой точки Тарасова, так как она водружена на самом высоком холме. Гости города! Если по ночам вас мучают кошмары, требуйте номер с окнами в противоположную от горы сторону. Кубасов воплотил в камне ненавистные любому тарасовскому школьнику строчки Павла Андреевича:

Ужо светало. Над горою,
Покрытой жухлою травою,
Клин журавлиный пролетал.

И в том же духе еще строф двести, предназначенных для заучивания подрастающему поколению в целях привития любви к малой Родине. Мне привили. Стойкую аллергию.

Глава 2

Летнее кафе, где, по разумению спорщиков, убивали каждого, кто потребует жалобную книгу, называлось без претензий АО «У Макара» и являлось продолжением одноименной забегаловки. Существовать ему оставалось считаные дни. Бесполезные во время дождя солнцезащитные зонтики свернуты и сложены штабелями около стены. Почти все стулья подняты на столики. Ни одного посетителя – только облокотившаяся о стойку продавщица и хмурая уборщица, подметающая дорожки с изображением морских камушков.

– Минеральной воды, – попросила я, ища в сумке тюбик с аспирином «Упса».

– Минералки нет.

– Тогда спрайт. Сколько с меня?

– Девушка, вы что, ослепли? Написано на ценнике.

– Я неграмотная, – я начала звереть. Проскочило бредовое видение, вполне оправданное в моем состоянии: проламываю тетке голову кассовым аппаратом и тащу ее тело спорщикам. Вот ваше преступление! Она назвала цену.

– Дорого, – возмутилась я.

– Не берите, – равнодушно отозвалась продавщица. Но не взять я не могла: во-первых, дело, во-вторых, если не выпью таблетку – загнусь. Пришлось потратить часть отпущенных на подобные случаи средств. Я села за столик рядом со стойкой, отсюда удобнее вступить в разговор с обслуживающим персоналом. Я приняла лекарство и прикрыла глаза, ожидая желаемого эффекта. Хотелось курить, но все предыдущие попытки затянуться заканчивались раздирающей гортань болью и чахоточным кашлем.

– Я подметаю, а они грязь носят, – пожаловалась уборщица висевшей над нами туче. Под «они» подразумевалась я.

– Мети, мети! – лениво откликнулась продавщица. – Жалеешь небось, что бомжика с веником гоняла.

– Он чо, сегодня за объедками не приходил?

– Как в воду канул, а жаль, вчера сам Макар Петрович с друзьями сидели. Много всего осталось.

– То-то я смотрю, все вверх ногами, грязища. Одних бутылок вагон, – уборщица недовольно покачала головой.

– Им-то не убирать, – поддакнула продавщица.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 8 >>