Михаил Сергеевич Ахманов
Скифы пируют на закате

Человек у пульта застучал по клавишам. Ему хотелось курить, но тут, в связной камере, это было бы непозволительной роскошью: табачный дым сбивал тонкую настройку детектора запахов. Если его электронный нос учует что-то непривычное, лазеры плюнут огнем, и звену С срочно понадобится новый куратор.

Толстые пальцы двигались с неторопливой уверенностью, блеклый голубоватый экран Решетки высвечивал фразу за фразой:

«Предложения:

пункт 1 – приступить к расширению агентурной сети;

пункт 2 – ввести новых агентов в курс дела с целью более эффективного их использования;

пункт 3 – приступить к развернутому изучению феномена Д».

Это лежало на поверхности – и катастрофическая нехватка сотрудников, и неопределенность их занятий. Ощущение собственной значимости поднимает моральный дух людей – куратор знал о том по собственному опыту. Агенты же звена С, как и сотен прочих подразделений Системы, частенько не ведали, что творят и кого ищут – впрочем, как и их начальство. Многим, вообще говоря, даже не было известно, чьи они агенты. Считалось, что эти парни занимаются своим опасным ремеслом только ради денег, и подобная ситуация вызывала у куратора лишь чувства неприятия и глухого неодобрения. Деньги казались ему слишком ненадежным фундаментом; он был человеком консервативных взглядов и полагал, что преданность идее – настоящей идее! – гораздо важней бумажек с портретами американских президентов или российских изобретателей.

На экране появился ответ:

«Пункт 1 – принято; пункт 2 – отказано, пункт 3 – отказано».

«Причина отказа?» – набрал куратор, недовольно насупив брови.

«Не сообщается. W.»

Символ в конце фразы означал, что с ним беседует сам Винтер, глава Восточно-Европейской цепи, командор Винтер, а не один из его заместителей. И то, что сообщение оказалось подписанным, говорило о многом – в частности, в нем содержался намек, что куратору звена С не следует задавать лишних вопросов. Кто много знает, долго не живет! Особенно занимаясь делами опасными и непредсказуемыми…

Куратор молча ждал отбоя связи, но в голубом овале вновь начали появляться слова.

«Директивы:

1. Ваша основная задача – объект Д. Обеспечьте его надежными клиентами. Ищите их.

2. Ищите странных.

3. Ищите странных клиентов.

Продолжайте работу в этих направлениях.

Жду информации по «Blank».

Конец связи. W.»

Как всегда, указания командора были краткими и точными; их лапидарный стиль доказывал, что Винтер не являлся соотечественником куратора. Русский человек так не говорит и не пишет; русский за фразой «Ищите странных клиентов» неизбежно поставил бы: «для того, чтобы…» – с последующим развернутым указанием, кого искать, зачем искать и как искать. Винтер же формулировал суть проблемы, но очень редко касался способов ее решения, а тем более цели, ради которой трудились тысячи, возможно, десятки тысяч специалистов на всех континентах Земли. Цель, собственно, была ясной если не политикам и ученым-ортодоксам, так тем людям, что затеяли всю эту историю еще в конце прошлого века.

Ищите клиентов, ищите странных, ищите странных клиентов! Иначе – людей со странными фантазиями, в которых они и сами не могут разобраться! Только о том и забота, думал куратор, с сопением втискиваясь в лифт, под дуло лазера. Странные! А сам он разве не странный? Лет десять назад он бы только расхохотался, узнав, какими делами будет заниматься, справив полувековой юбилей! Он счел бы это веселой шуткой… или кошмарной, смотря как поглядеть… Вся его нынешняя деятельность напоминала ловлю призраков в темной комнате, причем никто не гарантировал, что призраки эти реально существуют и представляют хоть какую-то опасность. Впрочем, имелись косвенные подозрения… хоть и не слишком веские, но вполне достаточные для людей предусмотрительных и осторожных. Да, вполне достаточные, чтобы возникли звенья, региональные цепи, континентальные кольца и весь гигантский глубоко законспирированный аппарат Системы! Кто предупрежден, тот вооружен – так, кажется, говорили латиняне?

Лифт поехал вверх, и в призрачном фиолетовом отсвете лазера куратор вновь подумал о призраках. Призраки, привидения, фантомы, миражи! Ха! Не поспешил ли он с таким определением? Решетка призраком не являлась – как и квадратная пластинка Стража, которую он держал в руках. Ее приволок все тот же эс-ноль-третий, на редкость удачливый парень, из вояжа по неким курортным местам, где Страж заменял аборигенам ключи, деньги, паспорта и все прочие документы. Ценная находка, очень ценная и никак не из разряда миражей! Миражем являлось нечто иное – О н и, те, которые могли появиться в любой день и в любой час, но пока ни явно, ни тайно не обнаруживали своего присутствия.

Или их неощутимость, невещественность тоже была своеобразным миражем? Иллюзией безопасности? Призраком мнимого благополучия?

Размышляя об этом, куратор звена С покинул тесную кабинку, и дверцы за его спиной сошлись с чуть слышным шорохом. Он запечатал их, спрятал Стража под рубашку, к самому телу, потом направился к выходу. Очень хотелось курить.

* * *

Поднявшись к себе и притворив дверь, он задумчиво оглядел кабинет. Стол, шкаф, массивный сейф, кресла, два окна, у одного из них – небольшой диванчик… Привычная обстановка успокаивала, вселяла уверенность, являя разительный контраст с камерой связи, с ее бронированным лифтом, бирюзовым мерцанием Решетки и лучеметами, нацеленными в виски. Здесь, в просторной и светлой комнате, ощущалось нечто надежное, домашнее, пришедшее еще из прошлого столетия, тогда как камера со всем ее фантастическим антуражем была продуктом двадцать первого века, к коему куратор относился с опасливой настороженностью. Он понимал, что эта новая эпоха никогда не станет для него близкой и родной: в конце концов, человек всегда принадлежит тому времени, в котором провел свою молодость. Однако подобные соображения не сказывались на его работе, ибо он умел отделять эмоции от дела.

Неторопливо набив трубку, он подошел к окну – к тому, что глядело на улицу. Второе выходило во двор, но вид на мраморные скамьи, фонтан и теннисный корт давно набил куратору оскомину. Собственно, и на улице не наблюдалось ничего интересного: десяток киосков с фруктами-овощами, сигаретами, жвачкой и горячительным, плюс стоявший чуть на отшибе пивной ларек. У ларька, как обычно, сгрудились жаждавшие «поправиться» алкаши да всякая гопота, мусолившие мятые «мишки» и «димки», и куратор с раздражением подумал, что где-то в таком же сером месиве – весьма вероятно! – затаился и предмет его поисков. Не клиенты и не странные, которых можно было обнаружить и отличить в пестрой человечьей стае по экзотическому и яркому оперению, но те, что кажутся столь же серыми, как эти личности с застывшим взглядом, мрачно сосавшие пиво.

«Где умный человек прячет лист? – мелькнуло в голове. – Разумеется, в лесу… Камень – на берегу моря, труп – на поле брани…» Но эта аналогия была неполной; для тех, кого он разыскивал, серый цвет являлся лишь маскировкой. Правда, отличной – и потому, быть может, операция «Blank», начатая пару месяцев назад, не давала никаких результатов. Куратор уделял ей много внимания – искал сам и следил по сводкам, регулярно возникавшим на экране его компьютера, за действиями других групп, но пока все полученные сведения лишь оправдывали кодировку проекта.

Blank! Пустота!

Он засопел, стиснул разлапистую трубку, похожую на гнездо аиста, и гневно уставился на столпившихся у ларька мужчин. Отсюда, с третьего этажа, он мог разглядеть лишь их головы да спины, но натренированная память легко воскрешала и все остальное: мутный взгляд оловянных глаз, потрепанную одежонку, трясущиеся руки, пальцы с грязными обломанными ногтями… Зомби, живые покойники! Наркоманы, алкаши, необозримый лес серых листьев! Кого среди них выловишь? Кого найдешь?

Впрочем, возразил он самому себе, склонность к алкоголю и наркотикам отнюдь не свидетельство низкого интеллекта. Как в России, так и в Штатах! Ему встречались многие достойные люди, питавшие необоримую страсть к горячительному или «травке», либо и к тому, и к другому. Взять хотя бы «слухачей»… да и того же Доктора – самое ценное приобретение за последний год! Человека, который значил теперь побольше всей группы С, а возможно, и региональной цепи! В былые времена Доктор сильно увлекался спиртным, что и привело его, в сочетании с весьма нестандартным мироощущением, в клинику для душевнобольных. В психушку, проще говоря, где он и просидел лет десять или около того. К счастью, это не сказалось на его способностях.

Куратор выколотил трубку о подоконник и сунул ее в карман. Стоило вспомнить о Докторе, как это потянуло за собой другие мысли, весьма неприятные и тревожные – не только о двух сделанных им предложениях, на которые Винтер наложил безоговорочный запрет, но и о директивах начальства. Основная задача – объект Д… Обеспечьте его надежными клиентами… Надежными и странными… Ищите их…

Дьявольщина! Где ж их сыскать, надежных и в должной степени странных? Клиенты с богатым воображением еще попадались, но разве можно удержать их от болтовни? Да и распространявшийся по городу слушок был по сути дела полезен: он привлекал людей необычных, жаждавших погрузиться в мир своих фантазий и готовых ради этого рискнуть многим, даже собственной жизнью. Тут таилось некое противоречие, которое куратор в принципе не мог разрешить: с одной стороны, он должен был трудиться в обстановке максимальной секретности, с другой – нуждался в притоке новых людей и свежих сил. И, хотя он действовал с подобающей опытному конспиратору осторожностью, слухи об экзерсисах Доктора расходились все шире и шире, привлекая совершенно нежелательное внимание. А значит, группа С становилась уязвимой – пожалуй, самой уязвимой среди всех прочих подразделений Системы.

Это тревожило его. В последние месяцы он начал ощущать смутное беспокойство – особенно в те часы, когда анализировал бессвязные доклады эмпатов и «слухачей», а также ту гораздо более четкую информацию, которой снабжали его Сентябрь, Сингапур и Самурай. Похоже, клиенты Доктора принялись задавать вопросы; теперь их интересовало не только Куда и Почем, но Как и Зачем. Не всех, разумеется, но некоторые проявляли весьма подозрительную настырность! И прежде всего женщины – наказание рода человеческого! К примеру, та рыжая девица, успевшая погостить в четырех или пяти фэнтриэлах…

Нахмурившись, куратор вновь потянулся за трубкой. Согласно рапортам агентов, рыжая не представляла особой ценности – всего лишь типичная дама со средствами, скучающая красотка, охваченная страстью к игре. Но, кроме казино, тотализатора и скачек, ее почему-то стали интересовать другие дела, касавшиеся манипуляций Доктора, его возможностей и весьма необычных талантов. Оставалось лишь догадываться, были ли ее расспросы проявлением неистребимого женского любопытства или за ними стояло нечто большее. Что же именно? Во всяком случае, не интерес со стороны многочисленных спецслужб, разведок, контрразведок и секретных ведомств – тут все было схвачено на самом высоком уровне. На сей счет куратор не беспокоился, ибо Система являлась автономным и независимым органом, имевшим твердую договоренность с потенциальными конкурентами – если не о содействии, то о полном невмешательстве.

Он притворил окно и направился к громоздкому цилиндрическому сейфу, напоминавшему ракету на старте. Вставил в щель пластинку Стража, откинул верхнюю дверцу, за которой обнаружился матовый экран компьютера, сосредоточенно насупил брови, набрал пароль. Экран вспыхнул – не голубым фантомным сиянием Решетки, а привычным, серебристым. Коснувшись пары клавиш, куратор вызвал файл текущих сообщений, проглядел его, потом принялся изучать архив клиентов за последние три месяца. Их было несколько десятков, но он помнил в лицо почти каждого, помнил беседы с ними, отчеты агентов-проводников, оценки перспективности того или иного человека, вопросы, которые тот задавал. Пожалуй, кроме рыжей, было еще два-три кандидата в список подозрительных личностей…

Хмыкнув, он перевел компьютер в режим ожидания, откинулся на спинку кресла и поднял взгляд к потолку. «Может, отправиться в Заросли, пострелять бесхвостых?» – промелькнула мысль. Он любил охоту; пожалуй, то был единственный случай, когда он не стеснялся использовать должностные привилегии.

В Заросли, так в Заросли, подумал он и, потянувшись к телефону, набрал номер Доктора.

Глава 3

Земля, Петербург, 9 июля 2005 года

«Богато живут, гадюки», – подумал Кирилл, нажимая на кнопку звонка. Оглядевшись еще раз по сторонам, он убедился, что живут здесь не просто богато, а роскошно. Двор кондоминиума, в который его пропустили после долгих и унизительных объяснений с охраной, в самом деле поражал редкостным великолепием: бассейн в мраморе, по сторонам мраморные же скамьи, пара фонтанов с нагими наядами и дельфинами, розы, пионы размером с два кулака, дорожки, посыпанные чистейшим песком… Шеренга кленов и серебристых елей отделяла детскую площадку и теннисный корт, за ним высилась горка из розоватых и серых гранитных валунов, меж коими росло нечто яркое, пестрое, экзотическое – с невысокого крыльца Кирилл мог разглядеть лишь огромные резные листья в пурпурных прожилках да какой-то кустарник с алыми цветами. Все эти чудеса замыкал квадрат кирпичных трехэтажных коттеджей, по десять с каждой стороны. Они казались такими новыми и чистыми, словно попали сюда, на городскую окраину, прямиком с полок игрушечного магазина.

Да, тут шикарно устроились… Как говаривал майор Звягин, незабвенный комбат, всякий хочет отхватить дворец с фонтаном и блюдо с фазаном, да не всякому это удается. Кириллу дворцы, фонтаны и фазаны определенно не светили; пяток сосисок на ужин – это казалось более реальным. Еще была у него комната в крохотной родительской квартирке, а вместо бассейна и фонтанов – ванна. Он помещался в ней, только поджав колени к подбородку.

С раздражением дернув плечом, Кирилл опять надавил на звонок. Дверь перед ним тоже выглядела неплохо – мореный дуб с бронзовой инкрустацией. Видно, дела у конторы, в которую он сейчас ломился, шли на подъем, как и у всех остальных заведений, обосновавшихся в этом сказочном местечке, среди жилищ новоявленной элиты. Аптека… три бара… ателье… еще одно ателье… ресторан… парикмахерская… четыре магазинчика – все под громким названием «салон»… гараж, рядом роскошный «форд-торос» о шести колесах с электроприводом… бюро услуг – интересно, каких?.. ритуальных или по другой части?.. Его наметанный взгляд скользил вдоль ярко-оранжевых фасадов, по вывескам, просторным окнам и витринам, мимо цветников и резных мраморных скамеек, мимо полосатых тентов на другой стороне бассейна. Тут, со двора, все выглядело на редкость приветливым и уютным, и оставалось лишь удивляться, что снаружи огромное квадратное здание кондоминиума своими узкими бойницами в облицованных камнем стенах и глухими железными воротами так напоминает шведскую цитадель века что-нибудь шестнадцатого или семнадцатого. По сути дела оно и являлось цитаделью – кирпично-гранитным бастионом благополучия среди бетонных трущоб питерской окраины. В случае чего здесь вполне удалось бы отсидеться, причем с полным комфортом – под надежной охраной, за крепкими воротами, меж цветочных клумб и витрин шикарных магазинчиков, баров и ателье.

Теперь предстояло выяснить, какое же место среди всех этих заведений отводится фирме «Сэйф Сэйв» – «Надежное спасение», как перевел Кирилл. Контора сия была целью его нынешнего визита, и Кириллу представлялось, что носит она сугубо оборонительный характер; вероятно, именно ее сотрудники, крепкие мордовороты с электродубинками, дежурили у врат этого райского уголка, храня его от посягательств всякой голытьбы. В таком случае у него имелись реальные шансы получить работу – настоящую работу с настоящим окладом, а не тот символический дым, который сулили в гимназии. Сто двадцать часов нагрузки в месяц, дым в получку и никакой романтики… Зато спокойное место, говорила мама, учителя всегда нужны. Кирилл против спокойного места не возражал, однако труды свои оценивал в пять «толстовок» – на меньшие деньги прокормиться было бы тяжело. Жизнь постоянно дорожала, хоть и не такими темпами, как в черные девяностые годы, и ему, привыкшему к щедрому довольствию спецназа, уже приходилось прокалывать дырки в ремне, несмотря на все мамины заботы.

Он снова потянулся к звонку и тут заметил, что за ним наблюдают: над роскошной дубовой дверью рядом с сеточкой микрофона торчал карандаш телекамеры, уставившейся прямо ему в лицо. Святой Харана! Хорошо еще, не сунули под нос что-нибудь огнестрельное… Секунду подумав, Кирилл скорчил зверскую рожу – такую, что подходила, по его мнению, вышибале из какого-нибудь салуна на Диком Западе – и тут же услышал:

– По объявлению?

Голос был хриплым и басистым.

– Да. – Вытащив позавчерашнюю «Вечерку», Кирилл помахал ею перед камерой.

– Звонил? – осведомился бас.

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 13 >>