Михаил Александрович Бабкин
Ахтимаг


В маленькой случайной кафешке, куда Ройд зашёл погреться и выпить чашечку горячего кофе – только кофе! Ничего более серьёзного, десять утра всего лишь, – было тепло, малолюдно и оттого весьма уютно.

– Чего изволите? – зевнув, флегматично поинтересовался у Ройда толстый хозяин кафешки, откровенно скучавший за стойкой. – Коньяк? Ром? Вино?

– Кофе, – категорично заявил Ройд, поглядывая на ряды разнокалиберных бутылок за спиной хозяина. – Крепкий, горячий. Не сладкий.

– С коньяком или ромом? – спросил толстяк. – Очень приличный коньяк на днях завезли, рекомендую!

Ройд колебался недолго:

– Можно и с коньяком, чего уж там. – Действительно, чуток спиртного здоровью никогда не повредит, тем более для профилактики гриппа. А то вон, со всякими сопливыми общаться приходится, того и гляди сам заболеешь…

– Нет, давайте так, – окончательно решил Ройд, – сто грамм коньяку и лимон с сахаром. Да, сто грамм – оно в самый раз… Дрянь погода!

– А кофе? – напомнил толстяк, наливая коньяк в мерный стаканчик.

– Ладно, и кофе тоже, – не стал возражать Ройд. – Уговорили. – Толстяк насмешливо хмыкнул и пододвинул к Ройду заказанное.

Ройд устроился за столиком рядом со стойкой: с удовольствием, не торопясь, выпил коньяк, закусил его лимончиком и, прихлёбывая горячий кофе из чашки, призадумался над нынешней розыскной ситуацией.

– Сдаётся мне, надо кое-что проверить, – пробормотал Ройд: оттянув левый рукав куртки, он быстро заскользил пальцем по нумерованным секторам тату-инфо на запястье. Ждать пришлось недолго: маленькое изображение Принца, в полный рост, мотыльком затрепетало над синей татуировкой; связь была неустойчивая, с помехами и частым пропаданием цвета – возможно, на линии шалила магнитная буря или же где-то неподалёку от кафешки работало мощное колдовское устройство, некачественное и плохо отлаженное.

Принц был привидением-секретарём, призраком, которого Ройд года четыре тому назад случайно вызволил из заточения во время очередного заказного расследования: дело о банде охотников за душами вкладчиков, не успевших обналичить свои счета в банке перед смертью, получилось настолько громким, что охотники не смогли откупиться от праведного суда и надолго сели в тюрьму.

Собственно, Принц не был призраком в полном смысле этого слова: где-то глубоко под землёй – по словам Принца – в лабиринте карстовых пещер, в хрустальном гробу лежало его заколдованное тело, охраняемое цепными гоблинами. Лежало, дожидаясь предсказанного момента, когда Принца найдёт боевая принцесса-красавица и разбудит-оживит его страстным поцелуем. Где находится тот гроб, Принц не ведал… или притворялся, что не ведает: как понял Ройд, особого стремления оживать и жениться на спасительнице у Принца не было – участь бессмертного, нестареющего духа его вполне устраивала.

Кто и как заколдовал Принца, Ройд за эти годы узнать так и не смог, хотя неоднократно пытался выяснить это у самого Принца. Однако истории каждый раз были разные, в них появлялись то зачарованное веретено, то снотворный яд в ухо, то злодей-гипнотизёр, то ревнивая фея… Принц или не помнил ничего, или же врал напропалую.

Впрочем, работником Принц был толковым, единственно что бестелесным, но и это вполне решалось магией голосового управления: на то имелся лицензионный комплект «Магоофис-про», лёгкий в установке и нехитрый в применении. Тем более, что платить Принцу было не нужно: он поклялся отслужить Ройду верой и правдой тридцать три года, три месяца и три дня – у призрака, несомненно, был пунктик на цифре «три»; Ройд, понятное дело, не отказался.

– Привет ударникам офисного труда, – Ройд подмигнул фигурке над тату-инфо. – Что новенького?

– Шеф, за время вашего отсутствия по линии связи пришло два письма, – приветственно помахав рукой, отрапортовал Принц. – Одно от королевской налоговой инспекции, другое от вашей любовницы… мм, не знаю от которой, нет подписи.

– Что, денег требуют и ругаются? – усмехнулся Ройд.

– Да, и там, и там, – весело подтвердил Принц. – Причём крепко ругаются. Но во втором письме куда как сильнее!

– Им, ей-ей, никому не угодишь, – философски заметил Ройд. – Ладно, приеду – разберусь. А сейчас вот какое дело, – он понизил голос, – поищи-ка, будь любезен, в линиях связи всё, что говорится о Тильте: это небольшой городок, где я сейчас нахожусь. Искать надо в первую очередь легенды, предания и всякие исторические казусы.

– Ясно, – кивнул Принц. – Сейчас займусь. Но, возможно, вам стоит попросту сходить в местный музей или городскую библиотеку? Там вы куда как быстрее узнаете нужное.

– Да? – Ройд повернулся к хозяину кафешки:

– Уважаемый, подскажите, есть ли в вашем замечательном городе музей и библиотека? Хочу, знаете ли, их посетить, культурно поразвлечься.

– Музеев у нас нету, – равнодушно ответил толстяк, протирая бокалы салфеткой, – зачем нам музеи? Хотя нет, был один когда-то, но все те древние штучки-дрючки, что в нём хранились, наш мэр в прошлом году за границу продал и новую мэрию за вырученные деньги построил. А заодно громадный особняк себе за городом отгрохал – эх, живут же люди… Теперь в музее шикарный бордель с роялем и шампанским, очень культурное заведение, между прочим. Рекомендую!

– А библиотека? – озадачился Ройд. – Там что, тоже шампанское с девочками и музыкой?

– Не, – толстяк посмотрел бокал на просвет, принялся тереть его дальше. – Сгорела библиотека давным-давно, да и шут с ней, ничего в ней интересного не было, одни лишь заумные книжки для учёных дураков. И мужских журналов с живыми картинками там не выписывали… Никчемное заведение, вот и весь сказ!

– Разумеется, – еле сдерживая улыбку, с пониманием согласился Ройд. – Мужские журналы это да, без них библиотекам никак, – он перевёл взгляд на фигурку Принца. – Обстановка тебе, в общем, понятна? Тогда действуй, – Ройд коснулся сектора «Выход» на тату-инфо: фигурка замерцала и погасла.

– А вы что, турист? – полюбопытствовал толстяк, берясь за очередной бокал. – У нас туристы нынче не часто бывают, не на что им здесь смотреть. Вот раньше, при старом мэре, валом валили… Стояла у нас тогда посреди города, на месте новой мэрии, башня колдуна Орсуна, высоченная спасу нет! Полвека стояла, покосилась вся… а новый мэр в целях безопасности налогоплательщиков приказал её разобрать; чего не разобрали, то взорвали. Вещички из башни, знамо дело, в музей перенесли, а что с ними дальше случилось, я уже говорил, – хозяин кафешки умолк, с подозрением разглядывая потемневшую салфетку.

– Спасибо за интересный рассказ, – Ройд встал, расплатился и вышел на улицу. После кафешного тепла осенний ветер казался особенно сырым, пронизывающим, но Ройда грели коньяк и ощущение того, что, похоже, он нашёл-таки зацепку: башня колдуна на месте нынешней мэрии и «глаз демона» опять же над мэрией. Ох, неспроста оно всё в одном месте находится, ох неспроста…

Ожидая, пока Принц разыщет необходимые сведения, Ройд отправился неспешно гулять по городу: ничего лучше не успокаивает и не приводит в порядок мысли, как прогулка на свежем воздухе по провинциальному, скучному городку. В котором, правда, есть шикарный музей с борделем и роялем.

Купив по пути в ближайшем магазине упаковку дежурных бутербродов с колбасой, Ройд на ходу поел – после коньяка с лимоном аппетит разыгрался нешуточный; что осталось скормил увязавшемуся за ним возле магазина тощему псу. Судя по излишне умному и наглому взгляду, пёс вполне мог быть оборотнем и Ройд ничуть не удивился бы, если б тот оказался соглядатаем от городского управления безопасности, направленным следить за ним: Ройд на месте начальника управления поступил бы именно так.

К полудню ветер утих, да и тучи как-то незаметно исчезли, рассеялись – небо стало насыщенно синим, глубоким, предвещающим скорые заморозки. Ройд в сопровождении пса сходил на городскую площадь, к мэрии, посмотреть на «глаз демона», но ничего в небе не увидел: лишь одна синь, а в ней далёкие, летящие от зимы на юг теплолюбивые драконы.

Пёс, доев последний бутерброд, по-хамски облаял Ройда и, беззаботно отлив на стену мэрии, с рычанием умчался за пробегавшей мимо кошкой. Ройд вздохнул с облегчением: значит, не оборотень, не соглядатай, и то дело. После чего ушёл от мэрии прочь – не хватало ещё налететь с коньячным запахом на мэра, ожидающего от него «скорых результатов».

Сигнал вызова тату-инфо уколол Ройда в запястье, когда он выходил из платного туалета в городском парке – ладно что не раньше уколол, а то хорош бы он был, беседующий невесть с кем в запертой кабинке: зачем привлекать к себе ненужное внимание?

Сев на скамейку под вековым дубом, ещё почти зелёным, но с заметно поредевшей листвой, Ройд коснулся пальцем сектора «Приём».

– Шеф, к сожалению, о самой Тильте я мало чего нашёл, – Принц выглядел несколько виноватым. – Перелопатил кучу линий и случайно наткнулся в каком-то архиве на историю о колдовской башне, которая стоит посреди города…

– Стояла когда-то, – уточнил Ройд. – Снесли башню, раритеты из неё продали, а деньги разворовали: обычная история!

– А… э… – запнулся на миг Принц. – Не знал. В архиве о том не сообщалось, видно, мне устаревшие сведения попались.

– Ладно, давай о башне, – отмахнулся Ройд. – Сейчас она меня более всего интересует. Есть, понимаешь, кой-какие идеи.

– Ага, – согласился Принц, – давайте, – и приступил к длительному, до занудства подробному отчёту: память у Принца была великолепная, можно сказать, фотографическая, но выбирать главное из общего призрак не умел. Потому Ройду всегда приходилось выслушивать сообщения Принца полностью и разбираться самому, что в них важно, а на что можно не обращать внимания.

Маг Орсун, известнейший в своё время чародей, был личностью неоднозначной: служил при королевском дворе, занимая высокий пост «наставника драконов», то есть работая укротителем-воспитателем с драконьим молодняком – армейские драконы в ту пору составляли основную ударную силу в войсках. А заодно Орсун тайно занимался перепродажей земельных участков под новостройки и разнообразными дворцовыми интригами, нажив тем самым приличное состояние и массу высокопоставленных врагов. В конце концов интриги для Орсуна закончились плачевно: в один далеко не прекрасный день он был официально разжалован королём из элитных магов в сельские колдуны – на главной площади столицы, под бой барабанов, с обязательным ломанием волшебной палочки над головой – и сослан в глухую провинцию, без права появления в столице и выезда за границу. Где ему, Орсуну, и надлежало отныне прозябать в безвестности.

Но творческая натура колдуна не могла смириться с таким положением дел: для начала Орсун построил в центре городка высокую каменную башню, вбухав в ту постройку немало средств; потом закупил множество разнообразных магических книг и артефактов, которые везли к башне из столицы на шести подводах с охраной. А после разжалованный чародей объявил себя бароном, владельцем всех окружающих земель, и навсегда удалился в башню – более Орсун в городке не появлялся.

Местным жителям, ленивым и неспешным, деловой колдун был настолько чужд и непонятен, что о его самозванном баронстве никто и не подумал доложить куда следует: провинциальная общественность решила, что опальный маг окончательно тронулся умом от горя, а какой прок заявлять на сумасшедшего? Ни награды, ни уважения, одни лишь пустые хлопоты.

И всё же интерес к Орсуну у жителей городка имелся: нанятая колдуном прислуга охотно рассказывала о том, что творилось в башне. А творилось там всякое разное, удивительное и странное – одно слово, разгулялся безумный чародей без надзору! Ставит непонятные эксперименты в своей лаборатории день и ночь, отчего по всей башне то страшная вонь, то сквозняки с незнакомыми запахами. А то и привидение какое в тёмном зале углядишь… но это, скорее всего, прислуга врала, цену себе набивала.

Впрочем, никакого вреда от тех странностей здешнему народу не случалось и потому на деятельность изгнанного мага смотрели сквозь пальцы: в конце концов, он у себя дома и имеет право хоть вино до одури пить, хоть колдовать до потери сознания – его проблемы.

…Ещё громадный интерес у сплетников вызвало дивное окно, устроенное колдуном на крыше башни в подвижной кабине; кабина та могла поворачиваться в любую сторону, позволяя смотреть через окно куда угодно. Но самое невероятное заключалось в том, что окно показывало не то, что есть, а то, что произойдёт лишь через полгода! Особо поражало воображение стекло: оно было сделано из неощутимого, опасного «ничего», легко отрывающим конечности, если, разумеется, те конечности в него сунуть – в чём слуги однажды и убедились: один из них с дурна ума решил подышать воздухом будущего… Голову, к сожалению, ни друзья, ни родственники найти не смогли, хотя старательно искали вокруг башни; тело пришлось хоронить в закрытом гробу. Но в конце концов голова нашлась – аккурат через полгода, под башней: свежая, только что оторванная.

Неприятный случай колдун замял крупной денежной суммой, выплаченной родственникам погибшего, после чего немедленно рассчитал слуг и выписал себе из дальних краёв чернокожих людей, которые по местному говорить не умели и потому ничего интересного рассказать не могли.

Вот тогда-то и возникло у наиболее именитых жителей городка подозрение, что колдун Орсун замышляет нечто вредное и крайне непотребное: возможно, свержение короля с престола, а, может, и того ужаснее – насылание града на их посевы, мора на их скот и реальный захват местной власти… с чего бы это гнусному магу потребовалось подглядывательное окно в будущее? Не иначе, как за развитием своих коварных планов наблюдать, в дальноскоп… С тем и полетели скорые депешы-доносы в столицу, прямиком в королевскую службу надзора за неблагонадёжными элементами. Реакция службы оказалась быстрой: через неделю башню окружило войско, по пути вытоптав посевы и конфисковав всю скотину на провиант; заодно были разрушены дома, мешающие осаде… собственно, все дома осаде и мешали. К сожалению, башня оказалась добротно зачарованной и ни тараном, ни баллистами, ни огнеплюйными драконами не разрушаема: подлый маг так и не сдался на милость победителя. Мало того – наглый колдун выслал к командиру войска чернокожего слугу с запиской, где сообщал, что знал об осаде за полгода до её начала и успел запастись всем необходимым. И что, мол, ничего у осадников не выйдет, это он тоже в своё окно видел. Поняв, что бороться с уже определённым будущим глупо, командир увёл войско обратно в столицу, где был прилюдно бит батогами за суеверие и отправлен в штрафной полк рядовым. Однако случившееся пошло впрок и более король своих войск к башне не посылал.

Колдун Орсун прожил ещё тридцать с небольшим лет, никем не тревожимый; за это время город полностью восстановился и даже основательно разросся – наслышанные о неудачной осаде, многие и многие стремились поселиться возле знаменитой башни, наивно полагая, что столь могучий чародей, в случае чего, не даст их в обиду. Разумеется, люди ошибались: Орсуну были совершенно неинтересны как они сами, так и их глупые надежды.

Когда чародей умер от старости и защитные чары башни исчезли, королевская следственная комиссия нашла в его рабочем кабинете завещание, обстоятельное и подробное. Во-первых, колдун благодарил городские власти за его пышные похороны на следующей неделе, которые ему очень понравились, за удачно выбранное место для могилы и за мраморный, радующий глаз памятник. Далее была указана сумма, заранее переведённая в городской филиал королевского банка на имя мэра – очень внушительная сумма! – исключительно на похороны, последующие за ними всегородские поминки и, разумеется, на памятник. Особо указывалось, что мэру дозволено присвоить не более десяти процентов от перечисленного в банк, иначе он будет посмертно проклят (кстати, мэр оказался добропорядочным человеком и действительно, более десяти процентов не взял, хотя и мог).
<< 1 2 3 4 5 6 ... 9 >>