Михаил Александрович Бабкин
Дракон старой ведьмы

Глава 2
«Всеглядный» полет

– Надо же, как крепко держит! – Хозяйственный, кряхтя, в который раз попытался выдернуть рубиновый посох из руки волшебника. – Похоже, намертво примерзло… Может, кипятком на палку полить? Осторожненько.

– Ага, – поддакнул Тимка, для пущей безопасности держась от Бони подальше, – ты еще предложи ее газовой сваркой разогреть! Осторожненько, до полного расплавления.

– Заваркой? – не понял мальчика дракон. – Ну ежели очень надо, так я мигом чайку накипячу. А как лучше, с сахаром или без? Или, может, кофейком попробовать?

– Вы, знатоки! – Хозяйственный бросил бестолково дергать посох и обернулся к друзьям, уперев руки в бока. Усы у него воинственно встали торчком, в глазах сверкали молнии. – Помолчали бы лучше! Один, видите ли, великим колдуном себя возомнил, другой только о чае и может думать. Вы лучше бы чего дельного предложили, чем дурака валять!

– Знаешь что, – Тимка нерешительно шагнул поближе к Хозяйственному и показал пальцем на камень, который Боня впопыхах уронил под стол, – попробуй теперь ты этим зрачком поработать. Вдруг у тебя он не усыпительным будет, а разбудительным?

Хозяйственный молча поднял камень, осмотрел его со всех сторон.

– Где у него кнопка? – не глядя на Тимку, сердито спросил Боня. – На что надо нажать, чтобы сработало?

– Ты зрачок в руках погрей, – торопливо стал объяснять мальчик, – а когда он светиться начнет, направь каменюку на Олафа и сильно сожми, тогда и сработает. Может быть.

– Понятно, – Боня укрыл зрачок в ладонях и стал терпеливо ждать. Минут через пять Хозяйственный обнаружил, что камень не только не нагрелся и не засветился, а вроде бы стал даже еще холоднее и чернее. И даже через полчаса согревания камень все также оставался ледяным. А через час Боня выронил морозный зрачок из онемевших рук и, стуча зубами от холода, погнал дракона срочно заваривать чай.

– Не такое оно простое дело, волшебные камни отогревать, – глубокомысленно заметил Тим, подбирая зрачок с пола. – Это вам не пирожки лопать или дракона за чаем гонять! Тут творчески надо, с умом.

– Т-тоже мне т-творец, – пробормотал Хозяйственный, усиленно растирая руки и притоптывая на месте, будто только с мороза пришел, – умный какой нашелся! Д-давай, сделай хоть ч-что-нибудь, н-не стой столбом.

– Фокус! – крикнул Тим, несильно сжав зрачок в руке. – Покус! – и показал оторопевшему Бонифацию светящийся камень.

– Ну и ну, – Хозяйственный даже заикаться перестал, – ого! Действительно, заработало. Так чего ты ждешь? Давай, пробуй!

И Тим попробовал. Камень исправно стрелял чем-то невидимым – Тимкину руку то и дело швыряло отдачей в сторону, пришлось даже прижать кулак со зрачком к животу – а Олаф как сидел в кресле без признаков жизни, так и продолжал сидеть. Более того, он, похоже, вовсе не расколдовывался, а скорее наоборот, все сильнее и сильнее заколдовывался! Потому что если раньше волшебник всего лишь поблескивал чем-то вроде покрывшего его тонкого слоя стекла, то теперь Олаф словно сидел внутри глыбы прозрачнейшего горного хрусталя – прочно, монументально и недосягаемо. Но это был не хрусталь: Боня попробовал поковырять глыбу столовым ножом – нож легко вошел в прозрачную массу, да там и остался. Вытащить его назад Хозяйственный не смог.

– Все, хватит, – наконец не выдержал Каник, с тревогой наблюдавший за Тимкиными магическими экспериментами, – кончайте Олафа консервировать! Сколько можно над человеком издеваться. Вы его так сейчас уделали, как и сама Лурда не смогла бы!

– Да уж, – неохотно согласился Боня, – далеко ведьме до Тимкиных талантов. Он у нас мальчик хоть и неколдучий, заклинаниям неподвластный, но вредное волшебство у него на удивление хорошо получается. Профессионально, – и Хозяйственный с огорченным видом плюхнулся на стул, демонстративно отвернувшись от Тимки.

– Кстати, – Тим хлопнул себя по лбу ладонью, – Лурда! Она же здесь, рядом! Как я про нее забыл? Надо у ведьмы совета спросить, – и мальчик скорым шагом направился к большой, почти метр на метр, картине, одиноко висевшей на стене возле дальнего окна.

– Она тебе насоветует, – пренебрежительно хмыкнул Боня, но встал и пошел за Тимкой.

Когда-то король Бегий, один из прежних правителей Закрытого королевства, подарил Олафу картину. Не ахти какое произведение, так себе полотно, но ценность картины была в том, что Бегий сам написал ее. В знак особого уважения к волшебнику.

Спустя много лет Олаф нашел новое применение для ценного подарка: он заключил в него проштрафившихся ведьму Лурду и коварного Торсуна, последнего правителя Королевства.

Тимка и Боня одновременно остановились перед картиной. Тим внимательно вгляделся в королевское произведение: на обрамленном золотым багетом холсте был изображен королевский бильярдный зал с широченным игральным столом посреди и с роскошной вычурной мебелью вдоль стен. Раньше, когда Тимка впервые увидел картину, на ней царили порядок и какое-то торжественное спокойствие. Нынче все выглядело иначе: пол был завален пустыми консервными банками, грязными тряпками, обрывками бумажек. С бильярдного стола кто-то сорвал зеленое сукно и старательно разодрал его на лоскутки. У шкафов были отодраны все дверцы, а у стульев не хватало ножек. Вообще создавалось такое впечатление, что в нарисованном зале похозяйничала веселая стая чокнутых обезьян. Бабуинов, например. Или горилл.

– От души постарались, – оценил увиденное Хозяйственный, – со знанием дела ломали! С чувством. – Боня повернулся к мальчику:

– И у этих ненормальных ты хочешь просить помощи?

– Может, это они нарочно, – предположил Тим, – чтобы Олафу досадить, в знак протеста.

– С них станется, – поморщился Хозяйственный, – что-что, а насвинячить эта парочка горазда. Хоть в знак протеста, хоть просто так. Давай, вызывай ведьму!

Тимка осторожно постучал пальцем по обрамлению картины:

– Уважаемая Лурда! Отзовитесь, пожалуйста.

Тим и Боня подождали минуту, но на картине ничего не изменилось – никто не появился по Тимкиному зову.

– Эх, Тим, не умеешь ты с ведьмами правильно обращаться. – Хозяйственный отодвинул мальчика в сторону от картины, сложил руки на груди, нахмурился и, топнув ногой, зычно крикнул:

– Лурда, ведьма вредная! А ну-ка появись немедленно, не то мы твою картину вверх ногами перевернем! Или что другое с ней интересное учудим.

– Из рогатки расстреляем, – тут же подсказал Тимка, – из скорострельной. Прямой наводкой.

– Тихо! – Боня сердито глянул на мальчика. – Не мешай работать… Гляди-ка! Подействовало.

Внутри картины началось шевеление: то ли сильный ветер подул, то ли короткое землетрясение – вернее, картинотрясение – случилось, но мусор на полу зала вдруг закрутился в вихре и вылетел в открытое нарисованное окно. Стол поехал в сторону, уперся в разбитые шкафы, а на освободившемся месте возникла ведьма.

Выглядела Лурда нынче несколько странно: в зеленом парчовом платье с высоким стоячим воротником, в темно-зеленых сапожках, с маленькой золотой короной на седой пышной прическе – она скорее походила на какую-нибудь добрую фею весеннего леса, чем на былую зловредную чародейку. В руке Лурда держала короткий изумрудный жезл, уменьшенную копию своего прежнего рубинового посоха.

– Интересно, зачем она такая травяная? – шепотом спросил Тимка.

– Кто ж ее знает, – тоже шепотом ответил Боня, – небось в тюбике с зеленой краской ночевала. С нее станется.

– Кто звал? – ведьма, близоруко щурясь, подошла ближе к невидимой границе, отделявшей ее рисованный мир от мира Бони и Тимки. – А-а, – вглядевшись, разочарованно протянула Лурда, – наши бравые охотнички за ведьмами… Я думала, кто посолидней будет. Чего надо?

Хозяйственный открыл было рот, чтобы всего лишь дипломатично поинтересоваться, где живут драконы, – о случившейся с волшебником беде он и не собирался говорить, – как Тимка выпалил скороговоркой:

– Змея с Драконом на свободе, а я нечаянно Олафа в хрустальную глыбу заколдовал, и нам очень нужна ваша помощь. Скажите, где живут горные драконы?

Боня закрыл рот и с кислым видом покосился на мальчика. Все, что не надо было говорить, было уже сказано.

– На свободе? И Змея и Дракон? – Лурда изумленно задрала брови. – Олафа заколдовал? – ведьма задумчиво потерла жезлом щеку, звонко расхохоталась. – Право слово, молодцы, одобряю! Значит, конец теперь Закрытому королевству – ведь Олаф теперь вам не подмога… А после зверята и остальные королевства угробят, а заодно и всех бесполезных людишек, что в тех королевствах проживают… И вас угробят. И Олафа! Хм, славно… Что ж, в добрый час! Знаете что – ничего я вам не скажу. Ладно, я пошла, – ведьма подмигнула опешившему Тимке и величаво взмахнула жезлом.

– Эй, погоди, – встрепенулся Хозяйственный, – как это «я пошла»? Куда пошла? Стой, кому говорю! Уходить она собралась, деловая… Ты сначала головой своей подумай – если звери все-все уничтожат, так они и дворец этот, и картину вместе с тобой не пожалеют!

– Дурачье вы. И Олаф ваш не умнее оказался, – ведьма зло скривила губы. – Вы думаете, что наказали меня, когда в картину засунули? Не-ет, все очень даже не так оказалось. Эта картина, между прочим, вмещает целый мир! Свой, особенный мир. Ведь там, – Лурда кивнула в сторону нарисованного окна, куда вылетел мусор, – идет настоящая серьезная жизнь. А сама картина – всего лишь дверца из вашей реальности в другую. И каждая, повторяю, каждая картина, когда бы и где бы она не была нарисована, – это всегда новый, неповторимый мир, со своими законами и со своей жизнью. Где-то там, – ведьма небрежно ткнула жезлом назад через плечо, – они все неощутимо соприкасаются друг с дружкой.

Что мне ваши мелочные дела и ваш неблагодарный мир! Когда-нибудь я найду то самое необходимое заклинание, которое сможет открыть мне переход в любую из этих нарисованных реальностей! Выберу себе мир по собственному вкусу и буду там править. Вот только пусть мой новый посох немного подрастет, – ведьма ласково погладила изумрудный жезл, – силенок наберет. А там посмотрим.

– З-зараза, – в сердцах ругнулся Хозяйственный. – Вот я сейчас эту художественную дверцу вместе с тобой со стены как сорву! И сапогами по ней, сапогами!

– Хоть сожги – мне все равно ничего не будет. Этот мир теперь неуничтожим, – равнодушно ответила Лурда, взмахнула жезлом и исчезла.

– Вот так, – крякнул Боня и тоскливо посмотрел на Тимку. – Что скажешь?

– А что тут говорить, – Тим пожал плечами, – пошли чай пить. Каник расстарался, целый самовар кипятка из своей пещеры приволок. Пошли, – мальчик потянул Хозяйственного за руку к столу.

Пили чай молча и грустно, не глядя друг на дружку. Точно только что с похорон вернулись. Да оно к тому и близко было – ведь пока они тут чаи гоняют, где-то Змея и Дракон наверняка ведут свой бесконечный волшебный бой, громя мимоходом целые города.

– Знаете что, – наконец сказал Тимка, поставив пустую кружку на стол, – давайте, раз никто ничего дельного предложить не может, хоть во «всегляд» посмотрим. Авось чего интересного увидим!

– Верно, – оживился Бонифаций. – И то дело. Ну-ка, дракон, включай свою штуковину. – Хозяйственный вынул из кармана белый носовой платок, подтянул к себе хрустальный шар на подставке и тщательно протер его. – Чего это хрусталина у тебя такая грязная? – Боня брезгливо оглядел ставший серым платок.

– В кофе недавно уронил, – коротко пояснил дракон, делая лапами непонятные пассы над хрустальным шаром, – в сладкий. И забыл облизать.

– Ага, – сказал Хозяйственный, подумала и незаметно выбросил платок под стол.

Внутри шара беспорядочно замелькали неясные тени. Наконец изображение установилось, стало ярким и сочным. Тимка присмотрелся: в шаре, маленькие, но поразительно реальные сидели за столом и Боня, и Каник, и он сам.

– Точка отправления, понимаешь, – тихо пояснил дракон. – Куда глядеть будем? В какую сторону? Только предупреждаю – у меня в пещере «всегляд» не очень-то всеглядил. До горизонта только.

– Мы же в башне, на верхотуре, – Тимка осторожно дотронулся до холодного шара пальцем, – он теперь куда дальше видеть должен… Ух ты, какое изображение! Цветное, резкое, ясное. Прямо «Сони» какое-то!

– Сони в постелях лежат, а мы спать пока не будем. – Хозяйственный отодвинул Тимкину руку от шара. – Не цапай, сломаешь. Каник, а как насчет звука?

– Звука нет, – с сожалением развел лапами дракон, – не научил меня Олаф звуки из «всегляда» добывать. Сказал, мол, довольно с тебя и просмотра.

– Ну ладно, – Боня поудобнее устроился на стуле, закинул ногу на ногу. – Рули машинку. Поехали!

– Куда рулить? – деловито поинтересовался дракон.

– Давай по кругу, – приказал Хозяйственный, – и понемногу удаляйся от башни. Тогда больше увидим.

– Правильно, – одобрил Тимка, – но только не очень быстро. А то у меня в глазах рябить будет. Я в компьютерные игры и то стараюсь помедленнее играть. А тут «всеглядный» полет!

Каник угукнул и щелкнул по шару когтем; шар принялся плавно вращаться на подставке. Внутри хрустального шара замелькали картинки: вот замок Олафа на высокой скале (вид со всех сторон); вот горы, охраняющие долину с замком; равнина, где когда-то хозяйничал охранный колдовской дождь; болото с жуткими «заморочками»…

– Стоп, – Хозяйственный резко подался к изображению. Дракон тут же коснулся когтем подставки шара, и тот остановился.

Перед ними была столица Королевства. Вернее, под ними – «всегляд» показывал город сверху, с высоты птичьего полета: город был пуст. Нигде не было видно ни одного человека. Вездесущие кошки – и те исчезли!

– Вон оно как, – угрюмо пробормотал себе под нос Боня, – всех разогнали, зверюки… Ладно, полетели дальше.

А дальше пошли леса, маленькие безлюдные поселочки… Мелькнул и скрылся в деревьях сгоревший замок рыцаря Бронса; чуть погодя пронеслась мимо гора с пещерой, где жил Каник. Потом потянулись приграничные пустоши. И наконец в шаре высветились места, где прежде находились невидимые волшебные стены.

В свое время эти стены защищали Закрытое королевство от возможного нападения каких-нибудь коварных врагов. Теперь стен не было, а были вместо них широкие и глубокие рвы, заполненные мутной водой.

– Плакала наша защита, – грустно вздохнул Хозяйственный, – приходи, завоевывай кто хочет.

– Не переживай, – успокоил его Тимка, – может, и завоевывать больше некому будет.

– Это еще страшнее, – убежденно сказал Бонифаций и мрачно умолк.

Едва только волшебный взгляд миновал бывшие границы Королевства, как с изображением начало твориться что-то неладное: оно становилось то слишком ярким, то тускнело до невидимости; цвет пропал полностью. Наконец изображение исчезло вовсе.

– Приехали, – сообщил Каник, – дальше не видно, сплошные помехи.

– Напряжение село, – авторитетно сказал Тимка. – Или контакты забарахлили. Да у тебя шар, наверное, дефективный! Ты по нему кружкой постучи как следует, он и заработает.

– Ты лучше себя по голове кружкой постучи, – возмутился дракон, – по дефективной! Надо же, по волшебному шару стучать удумал, понимаешь, – Каник на всякий случай отодвинул шар подальше от Тимки.

Хозяйственный, не вникая в перепалку между драконом и мальчиком, сосредоточенно думал о чем-то своем, по привычке теребя усы. Придя к какому-то решению, он встал со стула; Тимка и Каник, враз умолкнув, уставились на Боню.

– Значит, так, – веско сказал Хозяйственный, для убедительности поставив ногу на стул, – слушайте мое королевское решение! Помощи ждать неоткуда, потому мы сами найдем драконью гору и уговорим царя драконов нам помочь. Потом разобьем в пух и прах Змею и с победой вернемся домой. Вот таким образом. – Боня оглядел притихших друзей. – Вопросы есть?

– Никаких, – Тимка в восторге застучал кулаками по столу, – отличное решение! Всю жизнь мечтал на колдовских змей поохотиться. А мы из чего убивать Змею будем – из пушки или из гранатомета? Давай ее бомбами закидаем! Или лучше ракетой застрелим, межконтинентальной. Атомной.

– Ну с Тимкой все ясно, – усмехнулся Хозяйственный, – ему бы только повоевать. А ты, Каник? Пойдешь с нами?

– Ох-хо, – дракон задумчиво почесал лапой темечко, аккурат между вислыми ушами, помолчал. – Нет, пожалуй, не пойду, – Каник виновато отвел взгляд в сторону от Хозяйственного.

– Почему? – поразился Боня, даже ногу со стула снял.

– Видишь ли, – запинаясь и с трудом подбирая нужные слова, принялся объяснять дракон, – я бы и рад. Да. Несомненно. Но дело в том, понимаешь, что кто-то должен остаться здесь! Для охраны и догляда. Негоже Олафа в таком состоянии одного бросать, мало ли что с ним может приключиться… Опять же замок бесхозным станет. А в нем столько ценностей и магических вещей по всяким тайникам запрятано, что любой негодник с удовольствием весь замок по камушкам разберет, лишь бы ими завладеть. Да и Лурда в картине… Мало ли что она, понимаешь, вам наговорила! А сама, может быть, ждет не дождется когда все отсюда уйдут, чтобы из картины каким-нибудь окаянным способом выбраться и снова начать бедокурить. Нет, нельзя мне уходить, – Каник помотал головой, – никак нельзя. К тому же мой старый дедушка в моей пещере… Вы о нем и забыли небось. А кто его кормить будет?

– Ладно, – неожиданно легко согласился с драконом Бонифаций, – уговорил. Тогда я назначаю тебя замковым сторожем с выгонятельно-кусательными обязанностями. Смотри зорко во «всегляд» днем и ночью, чтобы ни один грабитель в замок не влез! А Лурда из картины не вылезла.

– Слушаюсь! – дракон с готовностью вскочил и застыл по стойке «смирно», приложив лапу к оттопыренному мохнатому уху. – Так точно! Будет исполнено. Рад стараться!

– Никогда не слышал про цепных военных драконов, которые охраняли бы не золото, а пустой дворец с заколдованным в нем волшебником, – пробормотал Тимка.

– …И данной мне королевской властью присваиваю тебе на время боевых действий воинское звание капитан, – Хозяйственный на миг запнулся, решительно рубанул воздух рукой. – Да чего там мелочиться – генерал! Генерал-дракон высшей армейской категории, с обязательным ношением бриллиантовой звезды на атласной перевязи. Звезду с перевязью возьмешь у меня в сейфе, во дворце, когда время свободное будет. Ключ от сейфа под ковриком. Все, генерал, свободен!

– Со звездой – это, однако, перебор, – осуждающе заметил Тимка, когда дракон от избытка чувств грохнулся в обморок. – Эк ты его из рядовых да сразу в генералы! Такое не каждый человек выдержит, что уж говорить о всяких чувствительных драконах. – Тим потянул Бонифация за рукав. – Что нам теперь с Каником делать?

– Ничего страшного, – Хозяйственный, очень довольный собой, гордо посмотрел на мальчика, – от счастья не умирают. Очнется.

– Верно, – во весь рот зевнул Тимка, – поспит и очнется. Все правильно.

Тим неожиданно почувствовал, что смертельно устал. И то сказать – сколько всего, за один день случилось! Он и сам, как дракон, готов был сейчас свалиться прямо здесь, на пол, и уснуть.

– Эге, да ты же на ходу спишь! – вдруг заметил Хозяйственный. – А ну-ка давай иди к себе в комнату и немедленно ложись спать. Слышишь – немедленно! Помнишь, где она?

– Помню, – ответил Тимка и вяло побрел по коридору в глубь замка.

– А я пока с генералом побуду, – сказал Бонифаций, садясь на пол, – надо же ему будет объяснить, когда он проснется, как правильно носить перевязь со звездой. А то еще по простоте своей что-нибудь не так сде… – Хозяйственный не договорил, привалился к теплому генеральскому боку и громко захрапел.

Глава 3
Ведьмин сундук и секретный склад

Тимка проснулся рано – в открытое окно еще были видны бледные звезды, и солнце пока не встало над окружающими замок горами. Так как никто не заставлял Тимку немедленно умыться и почистить зубы, не стоял у него над душой, то Тим взял и умылся. И зубы почистил. Не умываться приятно, лишь когда от тебя требуют того умывания в приказном порядке! А когда не требуют – что ж, можно и ополоснуться.

На столике возле кровати Тимка нашел оставленные им на хранение волшебнику драконий стаканчик и скакулий кинжал, Олаф заботливо положил их на самое видное место.

Драконий стаканчик, вырезанный из целого куска фиолетового хрусталя, когда-то – казалось, давным-давно! – подарил Тимке дракон Каник. Этот необычный стакан волшебным образом был связан с точно таким же стаканчиком, который имелся у самого Каника. Через эти стаканчики можно было не только переговариваться, но и передавать какие-нибудь мелкие предметы, что не раз помогало Тимке выбраться из затруднительных ситуаций. Смертельно затруднительных.

Скакулий кинжал был сделан из жала ядовитого скакула, весьма опасной двухголовой змеюки. Эту змею Тим лично убил секирой, разрубив пополам, и тем спас от скакульей угрозы целый поселок! Благодарные жители сделали из жал скакула пару кинжалов и подарили их Тимке и Боне. Такой кинжал был незаменимым оружием против колдовской нежити: убивал ее на раз! Или на два, но – убивал.

Тимка сунул стаканчик в карман курточки, а кинжал повесил себе на пояс. С противоположной стороны от скакульего кинжала на поясе у Тимки висели пустые ножны от Змеиного кинжала. К сожалению, прозрачный кинжал Великой Змеи расплавился, когда мальчик снял проклятие с далекого, закрытого одной из волшебных дверей, мира. А потертые старенькие ножны, с вышитым на них золотыми нитками изображением Змеи, остались Тимке на память. Тим недолго думая всунул в пустые «змеиные» ножны чародейный камень-зрачок – камень вошел в них так удачно, словно ножны были сшиты специально для него.

– Отлично, – Тим, нарочно хмуря брови для устрашения, осмотрел себя в зеркале – обычном, не волшебном. С двумя кинжалами на поясе он выглядел весьма внушительно! Для полного счастья не хватало лишь густых усов, бурки, папахи и горячего коня под седлом: вылитый джигит был бы. Тимка рассмеялся, вышел из комнаты и направился в рабочий кабинет волшебника.

Хозяйственный, сложив руки за спиной, стоял у окна-витража и разглядывал восход солнца через разноцветные стекла. Каник, вытянувшись во фрунт, охранял статую волшебника: в одной лапе дракон держал тяжелый двуручный меч, казавшийся в той здоровенной лапе игрушечной сабелькой, а в другой у Каника была любимая ведерная кружка, из которой он изредка, пока Хозяйственный не видел, то и дело прихлебывал чай. В общем, службу нес.

На голове у дракона была парадная генеральская треуголка, посаженная между ушей на манер солдатской пилотки; через грудь наискось протянулась широкая алая лента. На ленте, в районе пупка, весело искрилась бриллиантами тяжелая золотая звезда, больше похожая на пузатую многолучевую снежинку. Похоже, Каник успел-таки наведаться во дворец к наградному сейфу.

– Доброе утро, кормилец! – радостно поприветствовал Хозяйственный мальчика, с живостью поворачиваясь к нему навстречу. – Заждались мы тебя!

– А в чем дело? – Тимка подмигнул дракону и похлопал себя растопыренной пятерней по животу, намекая на орден.

– Вот именно, – кивнул Боня, – пора завтракать. А здесь хоть шаром покати! Ни корочки тебе, ни огрызочка. Давай, доставай свою знаменитую записную книжку с рабочими заклинаниями! Кушать будем.

– А… э… – Тимка покраснел. – Я ее потерял. Когда в озере купался, тогда и потерял. В Драконьем храме. Вместе с фонариком.

У Хозяйственного вытянулось лицо.

– Как же теперь? – мученическим голосом спросил он. – У Олафа ведь никаких запасов нету, даже консервов. Он же все магией из воздуха доставал! И у меня, как нарочно, из дворца все сбежали – и министры, и повара. Всю еду с собой унесли, негодники! Я проверил, когда Каника под утро орденом награждал.

Дракон, услышав свое имя, оживился:

– Осмелюсь доложить, – отрапортовал Каник, старательно пряча кружку за спиной, – в углу, за драпировкой… во-он там… есть вход в потайную кладовочку. В ней Олаф всякое магическое старье хранит. Кажется, вроде была там и скатерть-самобранка… я бы вам свою отдал, да она у меня заговоренная – только мне, понимаешь, и подчиняется.

– Самобранка! – встрепенулся Боня. – Скатерочка! Так чего же мы стоим и печалимся? – с этими словами Хозяйственный подошел к стене и в указанном драконом месте решительно сорвал со стены драпировку.

В стене обнаружилась высокая железная дверь, расписанная красками точь-в-точь под каменную кладку. Даже камушки были прорисованы. Если бы не подсказка дракона, вряд ли Хозяйственный нашел бы ее так быстро.

– Отлично! – Бонифаций дернул за утопленную в дверь ручку, но дверь не открылась.

– Заколдованная, – понимающе сказал Тимка, – фигушки просто так откроешь. Динамитом надо ее рвануть! Как в кино про ограбление.

– Дина… – Хозяйственный умолк. Дернул ручку еще раз и повернулся к дракону:

– Каник! Приказываю выбить дверь! Под мою личную ответственность.

Дракон положил меч на пол, поставил рядом кружку и подошел к двери. Сунув в замочную скважину коготь мизинца, Каник слегка пощекотал им замок изнутри: в замке звонко щелкнуло, и дверь приоткрылась.

– Олаф от нее частенько ключ теряет, – пояснил Каник, – вот мне и приходится иногда… Вместо ключа, понимаешь.

– Очень хорошо, – похвалил дракона Хозяйственный, – буду теперь знать, что ты и по замкам специалист. Умелец ты наш! – Боня повернулся к Тимке и насмешливо передразнил его:

– Заколдована! Дурамотом взрывать! Тю, – и вошел в кладовую. Тимка смущенно хихикнул и последовал за ним.

В кладовке было светло. Под потолком ровным белым огнем сияла круглая лампа, освещая ряды стеллажей вдоль стен; возле входа стояла небольшая лесенка-стремянка. В глубине комнатки темной горой высился здоровенный сундук, больше похожий на пассажирский вагон, чем на ящик для хранения вещей. По бокам сундука поблескивали гладкие латунные ручки.

– Смотри, ничего не трогай, – предупредил Хозяйственный мальчика, – волшебные штучки-дрючки очень опасны, если не знаешь, как с ними грамотно обращаться. Ищи только скатерть.

– Ладно. – Тимка пошел вдоль стеллажей, внимательно разглядывая предметы, аккуратно разложенные по полкам. Было здесь множество «штучек-дрючек», как их назвал Боня, совершенно непонятного назначения: какие-то разноцветные стеклянные бутыли с изогнутыми запаянными горлышками, полные то ли дыма, то ли тумана; закрученные в замысловатые узлы серебряные и золотые прутики; корявый черный пень с неровным спилом, в который зачем-то густо понабивали длинные медные гвозди; здоровенный плоский бублик с маком, высохший до твердости мореного дуба; штук двадцать маленьких оловянных обезьянок с дубинками в лапах. Отдельно, занимая целую полку, лежали разные жутковатые маски – вырезанные из коры, вылепленные из глины, просто на скорую руку склеенные из бумаги. Тимка улыбнулся, представив себе на миг, как Олаф в такой маске в потемках пугает ведьму Лурду, а та верещит со страха и отмахивается от волшебника посохом.

– Караул! На помощь! – чуть ли не под ухом у Тимки истошно заорал Хозяйственный. – Спасите!

Тимка обернулся и чуть не упал от неожиданности – Бонифаций, суча ногами и размахивая руками, висел под потолком вниз головой. Распахнутая куртка занавесом колыхалась под Хозяйственным, подметая пол; сапоги оставляли черные полосы на белом потолке. Лицо у Бони покраснело от прилива крови.

– Что случилось? – Тим схватил Хозяйственного за куртку и дернул его вниз – Боня запрыгал в воздухе, как поплавок, громко стукаясь подошвами о потолок.

– Часы, – прохрипел Хозяйственный, – переверни песочные часы! – и с трудом показал пальцем на соседний стеллаж. Тимка рванулся к полке, на которой стояли большие песочные часы. Тонкая струйка белого песка уже насыпала в нижней половинке часов маленькую горку: она странно походила на лицо Хозяйственного. Только усы были белые.

– Оп! – Тим перевернул часы, песок ссыпался обратно, Хозяйственный грузно упал на пол.

– Вот же хреновина, – сказал Боня, становясь на ноги. – Дурацкие часы, ей-ей…

– А ведь кто-то предупреждал – ничего здесь не трогать! – ехидно заметил Тимка.

– Подумаешь, – фыркнул Хозяйственный, – может, я это нарочно сделал. Чтобы тебе, неслуху, на примере показать, как не надо с волшебными вещами обращаться.

– Очень наглядно получилось, – серьезно покивал Тимка, – главное – убедительно.

– Эт-точно, – согласился Боня и пошел дальше вдоль стеллажей. Скатерти они так и не нашли, хотя несколько раз просмотрели все полки, от самой нижней до самой верхней.

– Видать, не судьба нам самобраночкой разжиться, – грустно подвел итог Хозяйственный, направляясь к выходу из кладовки, – будем, стало быть, голодать. И худеть.

Тимка тоже собрался было уходить. Он напоследок окинул взглядом стеллажи, таинственный сундук… И тут его осенило:

– Боня, а сундучок? Мы же в нем не посмотрели.

– Верно! – Хозяйственный на ходу развернулся и быстрым шагом прошел к сундуку. – Надо бы его под лампу подтащить, – озабоченно сказал Боня, берясь за ручку, – темно здесь, как у Каника в желудке. Давай помогай! Он, наверное, страсть какой тяжелый.

Однако сундук на удивление легко стронулся с места и заскользил по полу, стоило только Хозяйственному потянуть его за толстую латунную ручку. Тимка из любопытства присел на корточки, чтобы посмотреть – не на колесиках ли сундучок? И с удивлением обнаружил, что днище ящика вовсе не касалось пола – сундуковый вагончик плыл по воздуху.

– Славно, – Хозяйственный пыхтя подтянул вагончик под лампу, с натугой откинул незапертую крышку. Тимка, встав на цыпочки, заглянул в пыльное нутро сундука. Первым, что ему бросилось в глаза, был большой лист плотной бумаги, приколотый кнопкой к стенке. Лист покрывали крупные корявые буквы – мальчик без труда узнал пляшущий почерк Шута.

– Ну-ка, ну-ка, – Боня выдернул кнопку и взял лист в руки. – Э-э, знакомые закорючки! Тэк-с, что у нас тут… Да это список!

Тимка деловито подтащил к сундуку стремянку и залез на верхнюю ступеньку – чтобы удобнее было смотреть. Но едва он нагнулся над пыльной темнотой, как стремянка накренилась и мальчик свалился в сундук. Облако пыли взметнулось к потолку, и Тим отчаянно расчихался.

– Это ты молодец, – одобрил Хозяйственный, отмахиваясь от пыли списком, – только я хотел попросить тебя залезть внутрь, а ты уже там! Полезная инициатива. Но чересчур грязная и чихательная.

Тимка протер глаза и обнаружил, что сидит на куче всяческого старья.

– Хлам какой-то, – сообщил он Боне, щупая под собой вещички, – утильсырье. Зачем оно Олафу?

– Не скажи, – Хозяйственный наклонился над сундуком. – Знаешь, что это? Вещички Лурды. Помнишь, Шут собирал их по всему замку? Так это они. Хоть и хлам, зато волшебный. – Боня поднес список к глазам:

– Что у нас тут имеется? Вот, например: «Рог носорога магический, непонятного предназначения». Интересно, кто такой носорог? Козел какой-то, наверное. Та-ак, дальше… «Тапок летательный, на левую ногу… кувшин дождевой… громобойный веник… нож-саморез…» – голос Хозяйственного становился все глуше, переходя в малопонятное бубнение. Тимка ради интереса покопался в тряпках и выудил из них здоровенный тапок – тот действительно был на левую ногу, но не на обычную, а на великанскую!

<< 1 2 3 >>