Михаил Александрович Бабкин
Слимперия

– Не ревнуй, – шепнул Семён. – Тебе это не идёт.

– Но подозревать-то я имею право? – угрюмо возразил Мар. – Или как?

– Сколько угодно, – разрешил Семён. – Только молча, про себя.

– Наивный ты, – с укоризной сказал медальон. – Чересчур к людям доверчивый, эхма! – и умолк: наверное, снова принялся злостно подозревать. Но уже молча, как и было приказано.

– Олия, – начал было Семён, но тут в дверь номера постучали. Требовательно, постучали, по-полиментовски громко. Без оглядки на поздний час.

– Это мой дед! – вскрикнула девушка, прижимая руки г груди. – Да-да, это он! Мы пропали. Симеон, уходим, прошу! Куда угодно, но уходим!

– Сначала посмотрю, какой такой это дед, – угрожающе пообещал Семён, направляясь к двери. – А удрать мы всегда успеем! Мар, готовь на всякий случай переброску в любой другой Мир, – и открыл дверь.

За дверью стоял Хайк, друг и телохранитель Семёна.

Муж королевы Яны.

Глава 3
Странные Люди, Изучающие Миры Перекрестка

– Какие люди! – неподдельно обрадовался Мар. – Какие женатые короли к нам на огонёк заглянули, сто лет, сто зим! Вернее, две недели с хвостиком… Семён, тебе не кажется, что наш боевой друг как-то хреново выглядит? – озаботился медальон. – Борода набок, синяк под глазом… Да и драный он какой-то, наш мастер рукопашного боя, неухоженный и зело печальный… Неужели у них снова в королевстве переворот случился и товарищ король в бега ударился? Тогда где же его зеленоглазая королева с браслетом удачи? Яна – где?

– Заходи, – отрывисто сказал Семён и, пропустив Хайка, выглянул в коридор: по глубокой ночной поре там никого не было. Семён захлопнул дверь, запер её на ключ и повернулся к нежданному гостю.

Медальон был прав – воин из клана Болотной Черепахи, мастер многопрофильного боя, наёмный телохранитель Хайк выглядел не лучшим образом. Далеко не лучшим.

Во-первых, куда-то подевались все его роскошные одежды, приличествующие новоиспечённому королю: одет Хайк был в знакомый Семёну тёртый-перетёртый джинсовый костюм, выцветший от времени, весь в неровных заплатках; в лёгких сандалиях на босу ногу и с холщовой сумкой через плечо.

Во-вторых, под левым глазом у Хайка был внушительный синяк, а правая щека крепко расцарапана – с учётом боевого мастерства друга-телохранителя Семён немедленно заподозрил, что тот совсем недавно сражался с десятком-другим профессиональных воинов. С полувзводом десантников-каратистов, например. Не менее!

– Привет, – грустно сказал Хайк. – А я от жены ушёл.

– Привет, – ответил Семён. – Что?!

Хайк прошёл в гостиную и безо всякого выражения на лице посмотрел на Олию; девушка, ответно глянув на Хайка – всклокоченного, несчастного, побитого, с исцарапанной физиономией, – как ни странно, сразу успокоилась: это был не её дед, значит, опасность миновала. А побитых, несчастных да расцарапанных она за свою жизнь много повидала! Испуга они у неё давно не вызывали. Жалости, впрочем, тоже.

– Хайк, – помолчав, наконец представился ночной гость. – Друг Симеона… Вы, извините, случаем не принцесса или королева будете?

– Нет, – Олия глянула на Семёна, тот кивнул – можно, мол, говори.

– Я – внучка Главы Воровской Гильдии, – девушка запнулась. – Воровка я. А зовут меня Олия.

– Очень приятно, – ожив лицом, с чувством ответил Хайк. – Очень! Я, Олия, с некоторых пор терпеть не могу ни принцесс, ни королев. Это здорово, что вы воровка, а не принцесса. Я рад.

Семён подошёл ближе и внимательно оглядел приятеля: в остальном Хайк ничуть не изменился – такой же худой, такой же нескладный. Ну, обтрёпанный, ну, патлы до плеч, нечёсаные и немытые. Ну, бородка свалявшаяся… С кем не бывает! Тем более, если от жены ушёл…

– Я не понял, – громко сказал Семён. – Ты действительно сам от Яны ушёл, или она тебя выгнала? Удалила от себя.

– Сам, – Хайк с остервенением почесал голову. – Пока тебя нашёл, совсем запаршивел! Неделю за тобой по разным Мирам бегал, никак догнать не мог, фу-у… И вообще – за мной погоня! Жандармы-сыскари, чтоб им… Слушай, Симеон, я пойду искупаюсь, а? Мочи больше нету грязным ходить. После и поговорим. Ванная где?

– Там, – Семён ткнул рукой. – Только ты побыстрее, мы вот-вот удирать будем! Нас тут вскоре убивать собираются, так что долго задерживаться никак нельзя.

– Мне тоже нельзя, – на ходу кинул Хайк, – меня тоже скоро убивать будут, – и скрылся в ванной комнате.

– Интересная, господа, нынче ситуация получается, – воодушевлёно известил медальон. – Архинтересная! Ну, то, что ванная сегодня повышенным спросом пользуется, это ладно, мелочи… Кстати, Семён, может и ты искупаешься, на дорожку? Нет? А, ну и ходи немытым, с табачным пеплом в шевелюре… Я вот о чём хотел сказать: странно всё это, господа! Сначала на нас сваливается невинная дева, после беглый муж и – обратите внимание! – их всех собираются в ближайшее время убить. И нас, кстати, тоже, заодно. Не слишком ли много происшествий за одну короткую летнюю ночь? И кто, хотелось бы мне знать, собирается лишить жизни нашего дорогого многопрофильного королька? Нашего непобедимого рубаку-парня? Ревнивая жена вместе с королевской гвардией? Или…

– Мар, не тарахти как телевизор, – поморщился Семён. – Вот на всё у тебя мнение есть! Особое и веское. Погоди, выйдет Хайк, объяснит, тогда и… – он осёкся: в дверь снова постучали, на этот раз аккуратно, негромко.

– Кто там? – зло крикнул Семён. – Чего надо?!

– Извините, уважаемый, – пролепетали за дверью, – это гостиничная администрация. Нам… мне поговорить с вами надо! У нас, мнэ-э… у меня дело особого, деликатного свойства… лично поговорить требуется, с глазу на глаз. Будьте любезны, откройте дверь!

– Отдыхаю я! – рявкнул Семён. – Завтра утром говорить будем.

За дверью завозились, кого-то с силой пихнули – раздался звук, словно по толстому кулю с мукой стукнули, – и в дверь снова постучали, но уже гораздо громче, гораздо. Ногой, наверное. Сапогом.

– Открывай, пля! – требовательно крикнули за дверью, – это королевская жандармско-сыскная служба её величества Яны Первой! Открывай, а не то дверь ломать будем!

– Господа, господа, – плаксиво зачастил администраторский голосок, – нельзя, зачем же вы так, дверь новая, в прошлом месяце ремонт делали, – вновь раздался удар по кулю с мукой и голосок, простонав: – Вы звери, господа! – утих. Теперь уже надолго.

– Олия, туда, – Семён махнул рукой в сторону ванной комнаты, – бегом! – Схватив напоследок с журнального столика одноразовые серебряные перчатки, Семён тоже кинулся к ванной. – Мар, включай транспортное заклинание, убираемся отсюда домой… то есть, в домик Кардинала! – В дверной замок уже били снаружи чем-то тяжёлым, сильно били, наверное, ногой: ещё пара ударов и новая дверь наверняка не выдержит, разве ж это дверь, смех один, – на бегу подумал Семён.

Ванная комната, к счастью, оказалась не заперта: намыленный Хайк, включив краны на полную и потому не услышав панического вторжения, старательно оттирал лицо здоровенной банной мочалкой, сидя на краю полупустого бассейна; ворвавшись следом за Олией, Семён подхватил с пола тяжёлую холщовую сумку и, кинув в неё перчатки вместе с одеждой Хайка, скомандовал:

– Поехали! Олию с Хайком не забудь, понял?

– А то, – согласился медальон. – Само собой!

В гостиной что-то с грохотом упало, торопливо забухали по полу сапоги и…

Перенос произошёл мгновенно: только что Семён стоял в ванной комнате, в облаках пара и брызг, а через секунду очутился уже в другом месте. В совсем другом! Не в домике Кардинала. И даже не в том Мире, где находился тот домик.

– Обана! – растерянно сообщил очевидное Мар. – Однако, мы не там, куда собирались. Я, кажись, здорово промахнулся. Почему? Ни хрена не понимаю…

Они стояли на песчаном берегу озера, большого и чистого: вокруг озера зеленел густой лес. Позади, за спиной Семёна, в лесу щебетали птицы и тянуло оттуда сырой грибной прохладой; посреди озера, на каменном островке, высился замок, абсолютно чёрный, узкий и пугающе высокий. Выглядел замок странно оплывшим, без единого острого угла; верхняя часть высотного строения заметно скособочилась – как будто некогда замок ухитрился попасть под прицельный термический удар. Словно его долго и с удовольствием заплёвывали огнём боевые драконы; Семён с тревогой глянул в небо.

Нет, это точно был не тот Мир, куда Семён ожидал попасть: в том Мире было всего одно солнце! Здесь же их было целых три – одно большое, гораздо больше того, которое по утрам поднималось над берёзами, обступившими домик Кардинала, – и два поменьше, потусклее, зависшие с одной и другой стороны основного. Собственно, эти два солнышка не очень-то и тянули на громкое звание небесных светил: просто два достаточно ярких пятна, не более. Возможно, это было всего лишь какое-то местное атмосферное явление, вроде ложных зимних солнц, но Семёна это зрелище ничуть не интересовало – главное для него было то, что они удрали! Хотя и непонятно, куда.

– Кто воду выключил? – крикнул Хайк, сидя на песке и слепо шаря вокруг себя рукой с зажатой в ней мочалкой. – Мыло глаза ест! Что за шутки… и бассейн куда-то подевался… Эй, что случилось? Где мы?

– Спокойствие, только спокойствие, – Семён торопливо ухватил намыленного приятеля за скользкую руку, поднял его и подвёл к кромке воды. – Мы, Хайк, уже не в номере пансионата, а в ином Мире, и прямо перед тобой лежит целое иномирное озеро! Давай, топай вперёд и быстренько домывайся… К нам жандармско-сыскная служба не вовремя припёрлась, горячий привет от твоей жены принесла, так что пришлось уволочь тебя без предупреждения!

– А, – равнодушно сказал Хайк, – понятно. Вещи мои хоть захватили? – и, войдя в воду, побрёл на глубину, оставляя за собой мыльные пенные островки.

– Захватили, – Семён потрусил сумкой, там глухо забрякало. – И куртку, и штаны, и сандалии, и всё остальное. Полотенце забыли, ты уж не серчай. – Хайк, ничего не ответив, нырнул и скрылся под водой. Семён повернулся к Олии – та, стоя спиной к озеру, с отсутствующим видом изучала ничем не примечательное ближнее дерево: Семён тоже уставился на него, но потом вспомнил, что Хайк был голым и всё понял.

– Он там плавает, – Семён положил сумку на песок. – Моется. Когда будет выходить, тогда опять на деревья и посмотришь. А пока что… – Семён не закончил свою мысль, не успел: из глубины леса донёсся отдалённый громовой всхрап, тут же перешедший в невнятное безостановочное бубнение. Казалось, что там, в далёком лесном далеке, кто-то великанский – судя по силе голоса – безостановочно шпарит речитативом что-то угрожающее, перемежая свои угрозы надсадным кашлем; голос явно приближался, бормотание постепенно становилось достаточно членораздельным и даже местами приобретало смысл.

– Что это? – с испугом спросила Олия, невольно пятясь от стены деревьев, – чудовище? Дракон-людоед? – девушка оступилась и чуть не упала в воду, но Семён вовремя успел её подхватить.

– Не думаю, – усмехнулся Семён, ставя Олию на ноги. – Вряд ли драконы говорят такое… Прислушайся!

Голос, в котором заметно проскальзывали жестяные нотки, в это время довольно отчётливо проревел:

– …запрещается во избежание внезапного упадания! Также, граждане экскурсанты, категорически не можно… – чего там категорически было не можно, ни Олия, ни Семён не услышали: голос заперхал и пропал, внезапно, точно также как и возник. Словно его выключили.

– Гид-экскурсовод называется, – пояснил Семён. – С мегафоном и туристами. Сейчас появится, – словно в подтверждении сказанного из-за ближних верхушек деревьев выплыла прямоугольная платформа: по размерам транспортное устройство походило на памятный Семёну автобус «Икарус», только без кузова и без колёс – платформа опустилась пониже и неспешно полетела над берегом, издавая лёгкое кошачье мурлыкание.

На летающей платформе, уставленной двухместными сиденьями, было полным полно экскурсионного народа: барьеры-поручни по периметру платформы не позволяли излишне любопытным свалиться на землю, ограничивая тем самым право народного демократического выбора. На предмет внезапного упадания.

Впереди, на носу платформы, сидели водитель и, спиной к нему, обещанный Семёном гид-экскурсовод: в руках гид держал устройство, действительно похожее на мегафон – разница заключалась лишь в том, что вместо раструба у этого шумного устройства был рот, больше похожий на пасть, а вместо микрофона – ухо. Гид озабоченно ковырял мизинцем в ухе-микрофоне, поглядывая при этом то на экскурсантов, то по сторонам. Заметив Семёна и Олию, гид тут же поднёс живой мегафон ко рту и оповестил всех, хотели они того или нет:

– А вот, граждане, местные аборигены! Чем живут, как живут – науке неизвестно! Видимо, на подножном корму или на случайной гуманитарной помощи. О традициях: в положенный день кормёжки Огненной Рыбы-Зверя, обитающей в озере, один из аборигенов добровольно отправляется на съедение… Кстати, обратите внимание на человека в воде, – экскурсовод глянул вниз. – Вам, граждане, неслыханно повезло! Именно здесь и сейчас вы станете очевидцами свершения древнего ритуала, видеть который дано не каждому! И помните – всё это организовала вам экскурсионная фирма «Ужаснись», лидер туристического бизнеса Теневого Мира, самая лучшая фирма из существующих… Граждане экскурсанты! – рявкнула пасть, – не скапливайтесь на одном борту, видно будет всем! Мы подлетим к месту ритуала, и вы… – мегафон опять закашлялся и выключился; непослушные граждане столпились на переднем краю платформы, чуть не сбросив со своих мест водителя вместе с гидом, и, навалившись животами на предохранительные поручни, во всю глазели на добровольного жертвенного аборигена: жертвенный абориген, не подозревая ничего худого, кролем чертил водную гладь озера, вовсю радуясь жизни.

– Хайк! – что было мочи завопил Семён, – плыви на берег! Кому говорю, плыви! Греби сюда!

Мегафон вновь ожил:

– Сейчас вы слышите ритуальные крики соплеменников, крики, долженствующие обозначать тревогу за жизнь соплеменника. Далее, после пожирания Рыбой-Зверем её жертвы, последует ритуальный плач и посыпание голов песком… Граждане! Да уймитесь же… Гра-а-а-ж… – перегруженный нос транспортного устройства не выдержал веса скопившихся на нём людей: платформа резко накренилась, с треском сломались поручни и экскурсанты посыпались в озеро как пельмени в кастрюлю. Хорошо хоть, что произошло это у берега, на мелководье. Полегчавшая платформа вернулась в прежнее горизонтальное положение и недвижно зависла на месте – водитель, как и все, плескался в озере.

Первым на берег выбрался гид, с него текло ручьём: став лицом к озеру, экскурсовод тут же бодро заявил через мегафон:

– Граждане! Всё в порядке, ситуация под контролем! Неожиданное купание является плановой частью нашей увлекательной поездки! Вы лично смогли ощутить, какие чувства должна испытывать обречённая на съедение жертва… Попрошу без паники – Рыба-Зверь на мелководье не заплывает! Выходим организованно, весело, и не забываем, что экскурсионная фирма «Ужаснись» всегда на страже интересов наших клиентов! И оправдывает своё название, – голос у мегафона был сиплый, булькающий, наверное в него изрядно натекло воды.

– Ну и пройдоха, – радостно изумился Мар. – Видал я пройдох, но такого… Ловко выкрутился! Наш человек, наш. Молодец!

– Эй, уважаемый, – Семён подошёл к гиду, похлопал его по мокрому плечу, – насчёт человеческих жертвоприношений: это, надеюсь, шутка? Фирменный рекламный трюк, да?

– Почему же трюк, – гордо ответил экскурсовод, повернувшись к Семёну. – У нас всё честно! Каждый опасный сектор других Миров, временно сброшенный в Тень – то есть помещённый на хранение к нам, в Теневой Мир, – остаётся в полной неприкосновенности. Какой есть, такой и есть! Нам обман ни к чему, мы – фирма солидная, с многолетними традициями. А вы… э-э… собственно, кто такой? – гид с подозрением оглядел Семёна: тот всё ещё был в трико и на экскурсанта никак не походил. Не тянул.

– Имперская этнографическая экспедиция, – небрежно ответил Семён. – Собираем легенды, сказки, тосты… Я – начальник экспедиции. Вас что, не предупредили? Упущение, упущение… Кому-то крепко не поздоровится! У нас, понимаешь, научный эксперимент в полном разгаре: Огненную Рыбу-Зверя выманиваем, для налаживания вербального контакта, а тут шум, гам! Авария с вываливанием тел! Непорядок. Надо будет доложить. – Судя по всему, гид не знал, что такое «этнография» и «вербальный», и какое такое отношение имеют сказки и тосты к местному чудовищу, но «Имперская экспедиция» и «не поздоровится» он понял.

– Мы действуем согласно договору, – засуетился гид, – у нас лицензия! И налоги вовремя отчисляем! Зачем же так сразу – доложить… Вы же на работе и я на работе. Договоримся, надеюсь? – экскурсовод улыбнулся настолько заискивающе и многозначительно, что Семёну нестерпимо захотелось немедленно получить у него взятку. Но это не входило в его план; впрочем, пока что у Семёна не было никакого плана. Пока что.

– Вы людей принимайте, – Семён поглядел в сторону озера, – да телегу свою на землю опустите, если можете, чего она наверху болтается… Ещё ветром угонит. Давайте, действуйте, – экскурсовод беспрекословно повиновался, признавая право Семёна командовать им. Видимо, сработал безусловный рефлекс подчинения, разбуженный громким и непонятным званием Семёна: спорить с начальником этнографической экспедиции гид не стал. Вместо этого он поднял свой мегафон и начал отдавать булькающие распоряжения, призывая граждан экскурсантов организованно построиться на берегу, проверить, все ли на месте, не утоп ли кто с испугу – ха-ха, шутка! – а некому Вовчиде как угодно, но опустить платформу на землю, для удобства посадки пассажиров и продолжения оплаченной экскурсии.

Последним на берег вышел Хайк. Не обращая внимания на шокированных его видом экскурсантов, он попрыгал на одной ноге, вытряхивая воду из уха, после чего достал из сумки свои вещи, вытерся курткой и стал одеваться; Олия опять принялась разглядывать деревья, а Семён прямиком направился к товарищу.

– Как там? – вполголоса спросил Семён, – всё нормально? Говорят, в озере какая-то рыба-зверь живёт, огненная. Весьма опасная! Ей, говорят, регулярно жертвы приносят… Людей она харчит, вживую.

– Огненная? То-то вода такая тёплая, – Хайк надел сырую куртку, отряхнул прилипший к ней песок. – Даже вылезать не хотелось… Насчёт звериной рыбы не знаю, но какая-то дрянь там и впрямь обитала. Цапнуть меня за ногу пыталась, когда я нырнул! Большая дрянь, зубастая…

– Ну, а ты что? – Семён вздрогнул, представив себе Хайка с откушенной ногой.

– Да ничего особенного, – Хайк глянул на озеро. – Мочалку ей в глотку забил и все дела. Пасть большая, а глотка маленькая, надо же! Забавно. Задохнулась уже, поди, ежели без жабр… Мочалку жалко, – Хайк осуждающе покачал головой. – Хорошая мочалка была! Жёсткая, – посчитав тему разговора исчерпанной, он поднял сумку и нацепил её на плечо.

Водитель платформы каким-то образом ухитрился опустить своё транспортное средство на берег: мокрые экскурсанты, обсуждая неожиданное происшествие – кто со смехом, кто с руганью, – спешили забраться на платформу, подальше от опасного озера с ужасной Огненной Рыбой-Зверем.

– Симеон, – кто-то коснулся плеча Семёна, он повернул голову: рядом стояла Олия. – Попроси этого гида, пусть он нас отвезёт на каменный остров с замком, а?

– Зачем? – Семён с неприязнью глянул на оплавленный замок. – Чего нам там делать-то? Горелый, как Останкинская башня, явно нежилой… Подозрительный и опасный. Вот ещё!

– Ну я тебя очень прошу, – Олия умоляюще приложила руки к груди. – Я потом объясню, времени нету: они уже взлетать собираются!

– Гражданин экскурсовод! – крикнул Семён, – задержите вылет! Мы отправляемся с вами, – и вся троица бегом припустила к платформе. Гражданина экскурсовода это не сильно обрадовало, но вылет он всё же задержал: Олия и Хайк прошли в глубь транспортного устройства, а Семён остановился возле гида.

– Шеф, до острова подкинь, – Семён ткнул пальцем в сторону чёрного замка. – Экспедиция переносится туда по секретным техническим причинам… Кстати, а замок не опасен?

– Кто ж его знает, – гид, прикрываясь от солнца ладонью, посмотрел на замок. – В моём маршрутном списке ничего о нём не сказано. Может, и опасный… да здесь всё опасно! Иначе бы с чего народ сюда так ломился, на безопасные пейзажи и в других Мирах полюбоваться можно… Вовчид, притормозишь над островом, но к замку близко не подлетай, на всякий случай… Граждане! – гид поспешно схватил мегафон, – посмотрите вниз! Вот она, знаменитая Рыба-Зверь, во всём своём ужасающем великолепии! Какая пасть, какие зубы!… Вовчид, сделай круг, – Семён перегнулся через бортик и тоже глянул вниз.

Рыба-Зверь была похожа на морскую хищную барракуду, только гораздо больших размеров и с многочисленными когтистыми лапками по бокам; сейчас Рыба-Зверь мирно плавала в озере, не проявляя никакой агрессии – плавала вверх брюхом, поджав скрюченные лапки и выпучив в небо остекленелые глаза. Из открытой пасти Рыбы-Зверя торчал край банной мочалки.

– …Коварная Рыба-Зверь, не получив долгожданной жертвы, всегда притворяется мёртвой в надежде поживиться птицами-трупоедами, – уверенно продолжал гид с видом знатока-натуралиста. – Как видите, получается у неё это весьма успешно… Очень похоже, очень! Но будьте бдительны – стоит зазеваться, и…

Кто-то из экскурсантов бросил вниз пустую бутылку из-под пива: та звучно стукнула Рыбу-Зверя по голове, но Рыба-Зверь всё равно продолжала коварно притворяться дохлой. Весьма успешно, как сказал умный гид.

Ничуть не смутившись, гид продолжил:

– А следующей целью нашего осмотра будет новинка, жуткая и смертельно опасная, изъятая из одного мёртвого Мира, где нынче проводятся исследовательские работы – это громадный плотоядный рот с глазами, который жрёт всех подряд! Предупреждаю: платформу не переворачивать, рот не дразнить, бутылками в глаза не швыряться! Нарушитель будет крупно оштрафован по возвращению на базу… или оставлен в том секторе, где он нахулиганил. В виде наказания, – гид ухмыльнулся не менее плотоядно, чем ожидаемая осмотра новинка.

– Тэкс, – сказал Мар. – Значит, забрался-таки гражданин Шепель в мавзолей легионеров! Вот же настырный какой, дурачок археологический… Что ж, поделом ему! В следующем перерождении будет знать, как других подставлять, – медальон, неожиданно придя в хорошее расположение духа, принялся весело насвистывать что-то мрачно-заунывное. Похоронный марш, наверное.

Остров приближался: платформа вошла в тень от оплавленного замка и сразу стало зябко, неуютно – экскурсанты притихли, задрав головы и настороженно разглядывая зловещее чёрное сооружение; транспортное устройство миновало береговую линию и нерешительно заколыхалось на месте.

– Снижайся, – нервно приказал гид водителю и тот сразу опустил платформу на каменный берег.

– Большое вам спасибо, – Семён крепко, от души пожал руку гиду. – Ваш вклад в развитие имперской этнографии поистине неоценим! Наука в моём лице выносит вам благодарность, – Семён спрыгнул с невысокой платформы на берег, следом за ним спрыгнули Олия и Хайк; платформа тут же поднялась вверх и, увеличив скорость, пошла по дуге, огибая остров с замком. Последнее, что заметил Семён, это был взгляд гида: тот смотрел на начальника этнографической экспедиции скорбно, как на покойника. Возможно, гид знал больше, чем сказал Семёну… Во всяком случае, взгляд Семёну не понравился.

– Что ж, господа этнографы, – Семён упёр руки в бока, оглядел друзей, – поздравляю вас с прибытием на необитаемый остров. Только я понятия не имею, зачем он нам… Олия, ты ничего не хочешь объяснить?

– Чуть попозже, хорошо? – девушка смотрела на чёрное здание во все глаза. – Я схожу, проверю, тот ли это замок или не тот, а вы пока располагайтесь… – и, не оборачиваясь, направилась к оплавленному строению быстрым шагом.

– В каком смысле – тот или не тот? – крикнул ей вслед Семён, но Олия не ответила; Семён повернулся к Хайку и пожал плечами: мол, ничего не понимаю. Потом махнул рукой:

– Давай и впрямь располагаться. Устал я что-то… Эх, поесть бы сейчас хорошенько, а потом поспать! Но с едой у нас напряжёнка, вроде бы… Мар, точно ничего съедобного нету?

– Ну-у, – в задумчивости протянул медальон. – Даже и не знаю, как тебе ответить… Человеческого – нету. Кроме чёрствых пирожков, в количестве трёх штук, причём два из них надкушены…

– Да? – заинтересовался Семён. – А нечеловеческая еда, это что?

– Кошачьи консервы, – доложил Мар. – В смысле, консервы для кошек, мясные. Мы когда-то промышляли поставками поддельной тушёнки: этикетки переклеивали и продавали кошачий корм как тушёную говядину. Вот, пяток банок завалялось…

– Давай пару, на пробу, – решился Семён. – Кошка дрянь есть не будет! Значит и для нас сойдёт, за неимением ничего другого. Давай-давай, а то жрать хочется до невозможности!

– Как пожелаешь, – грустно сказал медальон. – Но учти – какую либо ответственность за возможные хреновые последствия я на себя не беру. Сам попросил!

– Какую ответственность? – насторожился Семён, разглядывая появившиеся у его ног консервные банки. – Отравиться можем, что ли?

– Не. А ну как вы мяукать после начнёте и хвостами обзаведётесь? – расхохотался Мар. – Пушистыми, трубой!

– Шутник, – буркнул Семён, присаживаясь. – Остряк. Слушай, комик ты наш, а кошачьего пива у тебя, случаем, нету? До кучи.

– Брага есть, – всё ещё похихикивая, ответил медальон. – Но вы ж такое не пьёте! Ни ты, ни Хайк.

– Давай брагу, – Семён уселся по-турецки, открыл банку, дёрнув за кольцо на крышке. – И стаканы давай! В походных условиях и не такую дрянь пить можно… А она не слишком гнусная?

– Не слишком, – заверил Мар. – Блевать, надеюсь, не будете.

…Семён и Хайк сидели на берегу, пальцами выковыривая из банок кошачий корм и регулярно чокаясь гранёными стаканами: объёмистая бутыль с мутным пойлом была уже на треть пустой; Олия ещё не вернулась и Семён уже начинал беспокоиться, но пускаться на розыски пока что не стоило – вряд ли за прошедшие полчаса с ней могло что-нибудь произойти. Вряд ли. Не маленькая ведь! Походит, посмотрит и вернётся…

– Слушай, Хайк, – Семён проглотил очередной безвкусный кусочек мяса, в который раз удивившись, почему кошки так любят эти дурацкие консервы, – и всё же, если не секрет, почему ты удрал от Яны? Конечно, можешь не отвечать, если не хочешь, но всё же?

Хайк помолчал, заглянул в свой пустой стакан, налил браги себе и Семёну, всё молча. Потом чокнулся с Семёном, выпил и сказал:

– Я, друг Симеон, был нужен ей не как муж, а как палач-телохранитель, как наказатель государственного масштаба, вот таким образом… Эдакий король-убийца, всенародное пугало, которым непослушных детей стращают! Плохой король и хорошая королева, нда…

– Не понял, – Семён уставился на Хайка поверх стакана. – Совсем не понял!

– Чего ж тут непонятного, – Хайк сосредоточенно выуживал из банки закуску. – Опоила она меня чем-то, пока ты ей подарок к коронации искал, я и перестал соображать: что говорила мне, то и делал… Мы, кстати, так и не повенчались – я как раз перед свадьбой удрал. Очнулся и удрал.

У Яны, между прочим, любовник есть, какой-то хлыщ из придворных… А, может, и не он один, запросто! Я раньше не замечал всего, вернее, замечал, но не понимал, а уж когда отпустило, тогда да, вспомнил и понял. – Хайк вытрусил из банки остатки кошачьей еды, кинул их в рот, глянул на Семёна и неожиданно подмигнул ему.

– Ни фига себе… – у Семёна отвисла челюсть от услышанного. – Вот так скромница, вот так принцесса-одуванчик! А я-то и подарок ей особый, и наилучшие пожелания… Какой же дурак! – Семён расстроено покачал головой. – Ну и дамочка! Зараза в юбке.

– Дамочка ещё та, – с серьёзным видом сказал Хайк. – Очень себе на уме… Я, Симеон, последнее время ни с того, ни с сего тосковать начал. Вроде всё славно: и свадьба скоро, и невеста-красавица, и королевскую мантию уже мне шьют, а – тоска! Словно не жениться я собрался, а вешаться… Ну, я по старой привычке раздобыл кой-каких травок, однажды вечерком набил ими трубочку и покурил чуток, для поднятия настроения. Курю и чувствую: что-то со мной происходит, словно какая тяжесть с плеч сваливается – от травы, правда, несколько другой эффект должен быть, ну да ладно, всё одно хорошо! Докурил я трубочку и… И пришёл в себя. То есть всё вспомнил, в один миг – как Яна мной надменно командовала, хоть бы раз слово ласковое сказала… ухмылки-перемигивания придворных и шепоток за спиной вспомнил… и то, что Яна категорически запретила мне сегодня к ней в опочивальню заходить. Впрочем, она меня туда и не пускала никогда… ты понимаешь, о чём я. – Хайк криво усмехнулся, плеснул себе браги в стакан, выпил залпом. – Я взял и прямиком направился в ту опочивальню, плевать мне было на приказ, очень уж сильно я разозлился! Там-то всё и увидел… Яна с дружка своего соскочила – как была разгорячённой, так и соскочила, в глаз мне с размаху врезала, ещё и ногтями прошлась, – Хайк потрогал щёку. – Сказала: «Пшёл вон, скотина!» Я развернулся и пошёл… Ну не убивать же её, в самом деле! – Хайк с тоской посмотрел на Семёна. – Женщина, как-никак! Хотя и змея подколодная… Переоделся я в своё, забрал сумку с шаром предсказаний из сокровищницы, деньжат ещё прихватил на дорожку и отправился тебя искать. На том, Симеон, моя королевская женитьба и закончилась, – Хайк, не замечая того, сжал в кулаке пустую консервную банку, та хрустнула; несостоявшийся жених швырнул жестяной комок за спину.

– Ситуация, блин, – вздохнул Семён. – Единственно, что радует – это то, что ты вовремя в себя пришёл, не натворил зверств с подачи Яны Первой, доброй и всемилостивой! Эх, Яна, Яна… – Семён рассеянно покатал стакан в ладонях. – Вон почему за тобой жандармы-сыскари бегали-то! Мстила тебе Яночка, факт… Кстати, а как они тебя нашли?

Вместо ответа Хайк распахнул куртку и ткнул себе в грудь: там висели два медальона, один знакомый Семёну – круглый, размером со стандартный имперский жетон, дымчато-золотистый и полупрозрачный, личный жетон Хайка, – другой прямоугольный, стальной, с вычеканенной на нём зубчатой короной. Семён хмыкнул, почесал в затылке и признался:

– А я его в упор не заметил, даже когда ты купался. Хотя тогда вовсе не до разглядываний было, с той развесёлой экскурсией! С самоупадательной.

Хайк снял с шеи цепочку с прикреплённым к ней прямоугольным жетоном, подбросил его пару раз на ладони, словно примериваясь, и неожиданно швырнул тяжёлый медальон далеко в озеро: стальная пластинка сверкнула красной искоркой в лучах заходящего солнца и беззвучно ушла в воду.

<< 1 2 3 4 5 >>