Оценить:
 Рейтинг: 3.5

Две пули полковнику

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
6 из 8
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
А если аптекарь все-таки накатал заявление в милицию, то опера, скорее всего, приедут ровно в одиннадцать и без особого напряга попытаются накрыть Чекова с поличным. Но он пошлет вперед Ложкина, который вообще чист как стеклышко – просто гуляет человек, воздухом дышит. Ну возьмут его, так все равно назавтра отпустят, потому что против него нет никаких улик.

В этих рассуждениях было одно слабое место, и Чеков отчетливо понимал, где оно, это место. Ложкин и был этим слабым местом. Все должно получиться, если он будет держать рот на замке. Но если он в милиции дрогнет и наговорит лишнего, тогда пиши пропало. На этот случай Чеков собирался предупредить Ложкина самым серьезным образом. Дружба дружбой, но такие вещи, как предательство, не прощаются. Однако из некоторых соображений Чеков не торопился с таким предупреждением. Это он хотел сделать в самый последний момент, когда Ложкин уже не посмеет пойти на попятную.

Кстати, где он сейчас? Чеков остановился и посмотрел на противоположную сторону, где в отдалении располагалось кладбище. С того места, где стоял Чеков, свет на площадке мешал рассмотреть, что делается вокруг ограды. Все внимание привлекала к себе группка веселящихся подростков, которых близость могильных плит только будто подстегивала. Чекова раздражали эти молодые идиоты, но потом он решил, что лишний отвлекающий момент помешает не столько ему, сколько ментам, если они все-таки здесь окажутся.

Чеков перешел улицу и отправился по газону в сторону кладбища. Пора было разузнать, куда пропал Ложкин. Чеков начинал уже беспокоиться, не сбежал ли он потихоньку. От этой размазни всего можно было ожидать.

Он принялся обходить кладбищенскую ограду слева. Часы показывали двадцать минут одиннадцатого. Невольно Чеков прислушивался, не зашумит ли где поблизости автомобильный мотор. Но все вокруг будто вымерло. Даже воплей молодых придурков уже не было слышно. Чеков дошел до края ограды, завернул за угол и остолбенел.

Прямо перед ним, на расстоянии каких-то пяти метров, в тени каменной стены стояли четверо. Трое незнакомых Чекову мужчин в пиджаках располагались к нему спиной, поэтому он не был сразу ими замечен. А четвертому – Ложкину, лицо которого Чеков видел отлично, – было сейчас не до него.

Со стороны могло показаться, что эти четверо просто мирно разговаривают. Но слишком странное место было выбрано для мирного разговора, а кроме того, Чеков отчетливо расслышал фразу, которую довольно спокойно произнес один из незнакомцев, обращаясь к Ложкину:

– Слушай меня внимательно, доходяга! Или ты сейчас говоришь нам правду, или мы сломаем тебе руку. Для начала левую. Правую не тронем, чтобы ты мог ширинку застегивать, когда одумаешься...

Ложкин действительно слушал очень внимательно. Можно сказать, он слушал, как загипнотизированный. На его бледном лице застыла гримаса отчаяния.

Чеков не осознал до конца, что происходит. Для этого он и сам был слишком напуган. Одно было ясно – все его расчеты рухнули, как карточный домик, и он пропал. Что его ждет – тюремная камера, нож под ребра или что-то еще похуже, – Чеков сейчас над этим не задумывался. Он просто почувствовал, как земля уходит из-под его ног.

Почти машинально он вытащил из кармана пистолет и, вытянув руку, направил его на широкую спину, обтянутую добротным пиджаком с двумя разрезами сзади. Раньше Чекову ни разу не приходилось пользоваться пистолетом. Он приобрел его без особой цели, скорее из потаенной мальчишеской страсти к оружию. Это была компактная «беретта», в магазине которой было всего четыре патрона. В глубине души Чеков не был даже уверен, что из этой штуки можно убить человека. Вернее, он не знал, хватит ли у него духу нажать на спусковой крючок. Вытянутая рука с пистолетом была просто жестом самозащиты. Чеков пытался отгородиться от того страшного, что накатывалось на него из вечерней темноты.

И тут Ложкин наконец увидел его. Он заморгал глазами и тоже вытянул руку – то ли указывая другим на Чекова, то ли моля о помощи. Люди, окружавшие Ложкина, начали оборачиваться.

В груди у Чекова будто лопнула какая-то пружина. Его всего обдало ледяным холодом. Он отшатнулся и, видя, что незнакомые люди решительно двинулись в его сторону, без раздумий выстрелил.

Он выпустил все четыре пули подряд, специально никуда не целясь, наспех, стараясь лишь выиграть время. И он никогда так и не признался себе, что первый его выстрел был направлен точно в грудь его другу Ложкину, этой размазне, этой рохле, который мог продать его в два счета, если его вовремя не остановить.

Мозг Чекова отметил автоматически, что после выстрела фигура Ложкина накренилась и стала проваливаться в тень под кирпичной стеной кладбища. Прочие участники этой сцены в одно мгновение тоже словно провалились куда-то. В воздухе растаял треск последнего выстрела.

Пистолет был пуст, путь был свободен, и Чеков побежал. Он бежал так, как не бегал никогда в жизни. Наверное, с таким результатом его запросто могли взять в олимпийскую сборную. Он как вихрь пронесся мимо кладбища, добежал до жилого квартала, нырнул во двор, выскочил с другой стороны и запрыгнул в машину, радуясь, что был настолько предусмотрителен, что оставил ее незапертой и забрал у Ложкина ключи.

Вставить ключ в замок зажигания у него получилось не сразу – сильно тряслись руки. Когда же наконец Чекову это удалось, впереди из-за угла появилась человеческая фигура, которая что есть духу неслась в его сторону.

Чеков закусил губу, завел мотор и, включив заднюю передачу, стал сдавать назад к перекрестку. Темная фигура впереди остановилась, а потом, резко изменив маршрут, бросилась бежать куда-то в сторону и пропала.

Чеков развернулся на углу, секунду подумал и направил машину в ближайший двор. Проехав между домами, он выбрался на проезд Дежнева, сразу свернул на Полярную улицу и помчался, не останавливаясь, дальше, пока впереди не замаячили массивные коробки заводских корпусов. Здесь он свернул направо и немного сбросил скорость, чтобы не привлекать внимания гаишников. Чеков свернул еще в несколько переулков и, поверив наконец, что погоня безнадежно отстала, остановил машину. Спина у него была мокрая от пота. Дрожащими руками он достал сигарету, закурил и стал думать, как жить дальше.

Глава 4

– Значит, говоришь, что антиквара никто больше не беспокоил? – спросил генерал Орлов, задумчиво вертя в руках авторучку, больше похожую на какой-то экзотический поплавок, чем на орудие умственного труда. Видимо, это был чей-то подарок, который и предназначался в основном для разглядывания, потому что писать этой штукой было вряд ли возможно.

– Никто, – подтвердил Гуров. – Ни единого раза. Мы поставили его рабочий телефон на прослушку, но результатов никаких – только деловые переговоры. Ничего настораживающего и по домашнему адресу. Пресловутые снимки никто не спешит обнародовать, хотя с момента, как Шестопалов встречался с шантажистом, прошло уже три дня. Довольно странное поведение для профессионального преступника. Крячко предполагает, что в данном случае действовал новичок. Исключать этого нельзя – профессионал так легко не отступился бы.

Генерал согласно покачал головой.

– Так-так, – сказал он. – Профессионал не отступился бы, это точно. Но сейчас, знаешь, и новички... – Он махнул рукой. – Еще какие-нибудь соображения по этому случаю у тебя имеются?

– Эксперты изучили снимок, который передал нам Шестопалов, – сказал Гуров. – Утверждают, что занимался монтажом человек знающий. Светотени, пропорции и все прочее передано как положено. Неизвестно, какой из этого типа шантажист, но в смысле работы с изображениями он, несомненно, профессионал. Причем, если лицо Шестопалова на этой фотографии – элемент, в принципе, посторонний, то обнаженная натура подлинная. Думаю, если бы нам удалось выяснить личности девушек, изображенных на этой фотографии, то мы могли бы выйти на человека, делавшего снимок, а через него – на человека, который впоследствии этот снимок использовал для своих неблаговидных целей. Не исключено, что это одно и то же лицо.

– Да, я видел этот снимок, – сказал Орлов. – Он явно не из семейного альбома. Тут порнографией пахнет. Но, думаю, тебе уже нет смысла заниматься этой мерзостью. У нас есть специальный отдел для этого. Если факт шантажа отпадает, мы с чистой совестью можем заняться чем-то посолиднее. Этот Шестопалов, надеюсь, немного успокоился?

– Я посоветовал ему рассказать все жене, – ответил Гуров. – Он так и сделал. Она была в ужасе, но потом все утряслось. Правда, теперь она панически боится телефонных звонков, но это скоро пройдет.

– Я так и передам Солоницыну, – кивнул генерал. – Худшее позади, скажу я ему. В МУРе займутся этой фотографией – и рано или поздно этих голубчиков все равно найдут. Но больше это никого не должно касаться. Думаю, всем можно успокоиться.

Он внимательно посмотрел на Гурова и нахмурился.

– Я что-то не так сказал? – спросил он недовольно.

– Нет, это скорее я не все сказал, – ответил Гуров. – Мне кажется, это дело не такое простое, каким кажется на первый взгляд. Мы ведь что решили? Состряпал какой-то ухарь-одиночка грязную фотографию и решил сорвать с ее помощью небольшой куш. А когда не получилось, отступил от греха подальше.

– А разве не так?

Гуров пожал плечами.

– Может быть, и так, – сказал он. – Но я вот что подумал. Шантажист дважды назначал Шестопалову встречу на кладбищах. В общем-то, неглупо. Кладбище – место тихое и страшноватое. И спрятаться есть где, и вообще...

– Не понимаю, куда ты клонишь? – проворчал Орлов.

– Преступники люди суеверные и не слишком оригинальные, – продолжал Гуров. – Вот я и подумал – а может, шантажист имел дело не с одним Шестопаловым? Где одна фотография, там может быть и две. И три. И десять. Сколько угодно. А если они действительно были, то где шантажист мог встречаться с остальными своими жертвами? Кладбищ в Москве много...

– Много, – согласился Орлов. – Так что же ты задумал? Выставить на каждом кладбище пост?

– Нет, пока я только проанализировал криминальную сводку за последнюю неделю. Особенно меня интересовали происшествия, случившиеся в районе кладбищ. Понимаешь, мне вдруг пришла в голову мысль – а вдруг шантажист не отступился, а его заставили отступить? Не Шестопалов заставил и не милиция, а кто-то третий. Отсюда и его внезапное молчание.

Орлов уставился на Гурова, и взгляд его оживился.

– Ну-ка, ну-ка! – проговорил он. – Это идея, между прочим! И ты нашел что-то интересное?

– Нашел! – уверенно заявил Гуров. – За последнюю неделю на московских кладбищах было зафиксировано несколько противоправных деяний. Ограбления, осквернение могил, групповые драки я сразу отсеял. Отбросил и те происшествия, которыми уже занимается следствие. Там суть в основном ясна и не представляет для нас интереса. В итоге осталось два нераскрытых преступления – насильственная смерть женщины на Ваганьковском кладбище и убийство в районе Медведковского. Оба трупа пока не опознаны. Документов при них также не обнаружено. Но на женщине я пока решил внимания не сосредотачивать. Все-таки Шестопалов имел дело с мужчиной. И вообще, шантаж, по моему глубокому убеждению, дело сугубо мужское, как ни парадоксально это звучит.

– Наверное, – согласился Орлов. – Только почему ты решил, что это был тот самый мужчина?

– А я и не решил, что это он, – возразил Гуров. – Я водил в морг Шестопалова. Он не опознал убитого. У стадиона «Динамо» был другой человек.

– Ну вот видишь! – заключил генерал. – Что же ты за него уцепился?

– Четвертого июля в районе Медведковского кладбища жители слышали стрельбу. Есть свидетели, как кто-то там за кем-то гнался. Но свидетели эти не слишком серьезные – молодые люди, которые околачивались там поблизости, тусовались, как сейчас говорят. Этим убийством занимается майор Чепасов из местного убойного отдела. Сам он подозревает криминальную разборку. Возможно, так оно и есть. Но я задался вопросом: а не наш ли шантажист, любитель кладбищ, разбирался?

– Ну, для этого надо бы иметь более веские основания, – недовольно сказал генерал. – Сам упоминал, сколько преступлений совершается на кладбищах. И не факт, что там застрелили нашего шантажиста.

– Вполне допускаю, – сказал Гуров. – Могло быть и наоборот – он застрелил. Сейчас важно установить личность убитого.

– Вот пусть твой, как его, Чепасов, и устанавливает эту личность. Тебе-то чего напрягаться? Достаточно того, что мы держим магазин Шестопалова на контроле.

– Я как раз по поводу этого и пришел, – объяснил Гуров. – Мне только что позвонил сам Чепасов. Он сейчас везет в морг на опознание какую-то пару. О погибшем давалась информация по местным телеканалам, и вот двое граждан, мужчина и женщина, явились сами, сказав, что у них пропал знакомый, и он очень похож на тот портрет, что показывали в новостях.

– И ты хочешь присутствовать? Ну что же, я сам виноват – втянул тебя в это дело. Поезжай! Надеюсь, этот бедняга не имеет никакого отношения к шантажу. Откровенно говоря, я собирался перенацелить тебя совсем на другую проблему, но это успеется... Если для тебя это важно – поезжай, взгляни. Но всем остальным пусть занимается этот, как его, Чепасов.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>
На страницу:
6 из 8