Оценить:
 Рейтинг: 3.67

Смерть под псевдонимом

Жанр
Год написания книги
2014
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 ... 11 >>
На страницу:
2 из 11
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Паника длилась несколько секунд, не более.

3

Временный мост, наведенный советскими саперами над рекой Прут, гудел и поскрипывал, перегруженный машинами и орудиями. Близился вечер. Войска томительно мешкотно тянулись через мост на ночлег – на первый привал в чужой враждебной стране, в ее не тронутых войной селах и городах.

Не было таких, кто бы не знал, что эта невзрачная речонка – государственная граница, откуда война началась. Но сейчас усталость, смертельная усталость гнала людей через мост на ночлег. И не много было охотников полюбоваться на этот рубеж. Что в нем особенного: мутная вода обмывает обломки взорванного бетона – только и всего! – играет в скрученной арматуре и резко меняет цвет, уходя в тень под мостом.

На войне и усталость плодит шутников. И сейчас тоже находились балагуры.

– Кто тут в зеленых околышах? Пограничной службе велено оставаться, окапываться! – развлекал людей артиллерист в темной от пота гимнастерке, рысцой трусивший рядом с орудием.

Притиснутый к перилам пожилой солдат раздражительно философствовал:

– Пусть теперь сами понюхают, какая она есть, фатальная.

«Тотальная?» – сообразил младший лейтенант Шустов, осторожно перегонявший на другой берег по скрипучему настилу свою спецмашину.

– Далече ли до Берлина, сестрица? – сострил Шустов, не изменяя твердо выработанной привычке задевать всех встречных девушек.

– Давай, давай! – отозвалась с хрипотцой регулировщица.

Славка Шустов только прищурился, узнав Дашу Лучинину. Ее лицо было нахмурено, обветренные губы потрескались, нежный пушок у розовых ушей казался седым от пыли. Вчерашние румынские солдаты тянулись без оружия восвояси, и Даша беспощадно оттирала их к перилам.

– Стороньтесь же, окаянные! Ваша война кончилась. Ведь сошьет Господь людей! – певуче выругалась регулировщица.

И вся она – в застиранной гимнастерке и узенькой юбчонке, знакомая младшему лейтенанту еще со времен Старобельска, от самого ее родного города, – показалась в эту минуту Шустову такой занятной, со своим хрипатым голоском, что он даже притормозил.

– Эй, гвардии курносая!

Но Даша, не взглянув, яростно отмахнулась флажком.

– Даша, Дашенька…

Только сейчас очнулась регулировщица и наконец увидела Шустова. Она рассмеялась, вспрыгнула на подножку, привычно козырнула.

– Вон куда вас определили!

– А куда, родненькая?

– Обомлеть можно – офицера посадили заместо шофера! Что, напросились?

– Так ведь – на спецмашину, понимать надо.

– Я и то думаю, нынче с полковником кто-то другой ездит, не Шустов, – язвила регулировщица.

В их вздорном препирательстве каждый без ошибки узнал бы поединок фронтового флирта, прерывавшийся на много дней по воле обстоятельств и снова возникавший в любой минутной встрече.

– А тебе, Дашенька, жаль меня? – поддразнивал молодцеватый офицер.

– Ох как жаль. Надолго вас доверия лишили?

– Говори лучше, где повстречаемся? В Бухаресте?

Неделю назад (еще до прорыва немецкой обороны на Днестре, но когда уже начала активно действовать авиация) Шустов примчался вдруг на мотоцикле за Дашей Лучининой. Регулировщица только что сменилась. Шустова она давно знала: лихой и балованный младший лейтенант из контрразведки, состоит при полковнике Ватагине.

– Лезь в «лукошко»! – приказал Шустов.

– А что случилось?

– Парашютиста сбросили! Сейчас возьмем…

– Не врете? А то, смотрите, не жить вам!

И не успела она опомниться, как он прокатил ее километров за двадцать. На шоссе был знакомый Даше загороженный участок со свежеподсыпанной щебенкой – младший лейтенант проехал прямо по осевой линии.

– Какой невыдержанный! – только и успела крикнуть регулировщица.

Эта нечаянная характеристика была как нельзя более меткой. Даша уже раза два с удовольствием попробовала бешеную езду с младшим лейтенантом. Крутой подъем, канава, быстрый разворот на вспаханном поле – дух захватывает! А Шустов еще хохочет. Все ему в шутку! Покажи ржаной сухарь – все равно будет весело.

В тот вечер они отдыхали на краю заросшего противотанкового рва. Младший лейтенант признался, что никакого парашютиста нет и в помине, все он выдумал, чтобы с ней, ненаглядной, побыть. Он вздумал с ходу целоваться, да, видно, грубо получилось – она ударила его по щеке. И вдруг заплакала.

– Что ты! Глупая.

– Знаю вас всех как миленьких.

Слезы его озадачили, но не дольше чем на минуту. Он решил, что заплакала она, потому что он – без подхода.

А в вечерних полях было чисто и приветливо. В небе стоял серп молодого месяца с яркой звездой невдалеке. И Шустов легко перестроился, стал говорить глупости вроде того, будто глаза у Даши гипнотические, отчего все машины и останавливаются перед ней.

Даша улыбнулась и запела тоненько:

Я сидела и мечтала
У открытого окна.
Чернобровая, в лохмотьях,
Ко мне цыганка подошла…

– Что загрустила, Дашенька? Былое и думы?

Даша взглянула на него: перочинным ножом он зачищал бронзовый провод, и медаль на его гимнастерке покачивалась, как маятник.

Подошла, взяла за ручку:
«Дай на ручку погляжу,
Я, что было, то узнаю,
Все, что будет, расскажу…»

Если б знал Шустов все, что стряслось с Дашей… Как проводила маму после бомбежки в больницу, а братишка пристал к войскам, ушел… Не было весточки от отца, сгинувшего в первые месяцы войны. Даша пришла на призывной пункт, просила, чтоб ее взяли. Три ночи она просидела на пороге военкомата. Ее определили в ВАД. Она испугалась. Ей сказали: «ВАД – это военно-автомобильная дорога. Будешь регулировать движение». И это оказалось страшно спервоначала – стоять на степном перекрестке ночью во тьме, освещенной сигнальными ракетами. И только, слава богу, так шумела на ветру жесткая плащ-накидка, что ничего не было слышно вокруг…

– Маму вспоминаешь?

<< 1 2 3 4 5 6 ... 11 >>
На страницу:
2 из 11