Николай Викторович Степанов
Магистр

Глава 5
ПОЗНАКОМЬСЯ – ЭТО МОЙ ВТОРОЙ МУЖ

– Ба, какие люди к нам пожаловали! – прогремел Орф, едва мы переступили порог замка.

До чего неприятен хруст собственных костей! Любят же некоторые обниматься, хоть в доспехах приходи в гости.

– Папа, ты его сейчас задавишь, – поспешила на помощь Сонька.

– Да я же любя, – рассмеялся Орф, разжимая свои тиски.

Смерть в дружеских объятиях, наверное, не сильно отличается от любой другой. «Интересно, Багет, находясь под моей задницей, чувствовал себя так же или ему было немного легче?» – промелькнуло в голове, а вслух я произнес:

– До боли в суставах рад снова видеть вас.

– Видишь, дочка, вот это – наш человек! Не то что твой второй: три перелома после первого знакомства. И вообще он странный какой-то – обиделся на меня из-за пустяков.

– Что еще за второй? – Я был заинтригован.

Орф уже открыл рот для ответа, но блондинка не дала ему этой возможности.

– Папа, я их позже сама познакомлю, – непререкаемым тоном остановила она отца и, не желая развивать начатую тему, спросила: – Ты нас так и будешь держать в прихожей?

– Обижаешь, дочка. У меня в столовой все давно накрыто. Так что вперед. Дорогу на второй этаж помнишь?

Я кивнул. Но только мы двинулись к лестнице, как раздался дикий вопль Багета:

– На помощь! Спасите, меня преследует жуткий зверь!

Воспользовавшись моим кратковременным пленом в объятиях хозяина дома, ужик отмотался с руки и решил разведать окружающую обстановку. Однако он не знал, что для чересчур любопытных посетителей в прихожей Малиновой башни жила Кристя. Кошечка размером с лошадь чрезвычайно заинтересовалась двигающейся ниткой и устроила на нее охоту.

– Это наш ползающий приятель. Она его не задавит? – слегка испугался я.

– Кристя, свой! – гаркнул любитель жестких объятий и, повернувшись ко мне, спросил: – Его тоже за стол звать будем?

– Нет! – одновременно сказали мы с Сонькой.

Орф внимательно посмотрел на нас и усмехнулся:

– Ну, пусть тогда порезвятся братья наши меньшие.

При хорошем воображении червячка еще можно было посчитать меньшим, но вот киску…

Пока мы поднимались по лестнице, Багет что-то кричал про монастырь, бессердечных искусителей и людское коварство. Наконец дверь в столовую закрылась, и надоедливый голос затих.

– Ну, рассказывайте, как добрались, – сказал Орф, когда мы уселись за стол.

Неужели опять придется просидеть перед морем еды, пока я не отчитаюсь о проделанной работе? Желудок, он ведь тоже требует к себе человеческого отношения. А при том обилии изысканных блюд, которые уже жадно поглощались глазами, может серьезно обидеться. Эти мысли, похоже, слишком четко отразились на моем лице, потому как повелитель снов поднял обе руки вверх и прогремел:

– Виноват, виноват. Все разговоры потом. Ну, с возвращением, зятек!

В первую нашу встречу это обращение меня слегка шокировало, но потом я привык. Видимо, в Сонном царстве традиции такие – если ты позволил себе нечто большее, чем просто поцеловать девушку, то автоматически приобретаешь тестя.

Нравится мне пировать в обществе Орфа. Только что был приятный туман в голове и невыносимая тяжесть в желудке (видимо, я с лихвой перекрыл его потребности), однако стоило гостеприимному хозяину сделать легкое движение рукой – и тяжесть исчезла, хмеля тоже поубавилось. В общем, самые комфортные условия для непринужденной беседы.

– Тангор – это серьезно, – сказал хозяин Малиновой башни после моего рассказа. – И твой красный воин мне тоже не понравился. Если он то, что я про него думаю…

Орф задумался, вытаскивая из глубин памяти давнюю информацию.

– Воин в красном однажды наделал большого переполоху в наших краях. Назывался он «мерцающим рыцарем» из-за своей способности перескакивать из реального мира в Сонное царство и обратно. Поговаривали также, что это особый вид вампира, поглощающего боевое искусство своих жертв. Сколько он тогда хороших бойцов перебил, вспомнить страшно!

– И что, никто не смог ему противостоять? Неужели не нашлось достойного противника?

– О чем и речь, парень-то мерцающий. Как только он чувствовал, что перед ним более сильный соперник, то в мгновение ока перемещался в Сонное царство. Затем отыскивал себе несколько жертв послабее, побеждал их, отбирая вместе с жизнью их боевое мастерство, и снова – к сильному бойцу. Для «мерцающего рыцаря» почти никакого риска.

– И что в итоге с ним случилось?

– Был у нас в те времена один могучий колдун. Если мне не изменяет память, величали его Кузюрбан Миченгоский – имя для волшебника редкое, двойное. Да и дар чародейства у него тоже редкий – пересыльный.

– Транспортная магия, что ли? – решил я продемонстрировать свою осведомленность.

– Почти, только вот посылка отправляется в совершенно другой, потусторонний мир. Кузюрбан и ваш друг Аргизол устроили мышеловку для красного воина. Маг-телохранитель стал кусочком сыра, а Миченгоский – стальной пружиной, которая и выбросила беспощадного убийцу далеко за пределы Долины.

– А почему вы думаете, что нас преследовал «мерцающий»?

– Один из последних воинов, которого одолел «мерцающий рыцарь», славился своей нерушимостью. Его так и звали – Обелиск. Сражаться с ним было равносильно единоборству со скалой – результат известен заранее.

Вот напасть на мою голову! Такой точно не отвяжется. И самое обидное, не в моих силах его остановить. Может, Кузюрбан, которого Гарпина Кузьмичом зовет, чего полезного присоветует.

– Ну да ладно, молодежь, вы отдыхайте с дороги. Мне еще надо сходить в пещеру Предсказаний. Может, там что-нибудь узнаю про твое путешествие в Тангор. – Орф встал и вышел из столовой.

– Где изволите отдыхать? – соблазнительно потянулась Сонька.

– Где угодно, но только в непосредственной близости от тебя.

– И насколько непосредственной должна быть эта близость?

– Гм, скажем так, чуть посвободнее, чем готовил нам Метрогил.

Как сейчас помню две игольчатые решетки, движущиеся навстречу друг другу, и нас с принцессой, прикованных к ним и медленно направляющихся для последних (по замыслу злодея) объятий. Если бы не белые черти, переименованные с моей легкой руки в бертов, из нас получился бы один большой бифштекс.

– Тогда пойдем, покажу тебе свой шалашик, – таинственно произнесла принцесса, и мы покинули столовую.

Шума и криков больше не было слышно, но во что превратились прихожая и гостиная! Сразу вспомнилась собственная квартира после нашествия шайки бандитов.

Поломанная мебель, разорванные шторы, осколки какой-то посуды и другой хлам равномерно распределились по всей площади пола, а среди этого разгрома в самом центре комнаты расположилась сладкая парочка, вызывающая умиление. Несмотря на занудный характер, Багет, похоже, знал, как обращаться с женщинами. Кристя лежала на боку, подогнув переднюю лапу, и периодически облизывала намотанного на нее ужастика, который в это время своим длинным хвостом чесал кошечку за ухом. Мурлыканье Кристи и блаженная физиономия ужастика недвусмысленно показывали – знакомство состоялось.

Мы с Сонькой тихо прошмыгнули мимо, стараясь не споткнуться о результаты знакомства балдеющего дуэта, хоть задача была не из простых.

– Надо же, а твой безногий знакомый не без достоинств. Кристя – своеобразная кошка: чтобы ей понравиться, простого обаяния мало.

– А думаешь, почему я его с собой взял? Что-то он во мне затронул, что-то неуловимое, околдовал, наверное.

– Может, Багет и не тот, кем мы его считаем, однако магии я в нем почти не ощущаю. Какие-нибудь мелочи ему по силам, но не настолько, чтобы дослужиться до седьмого уровня. Как он сумел? Непонятно.

– Сонька, у нас вечер встречи или дискуссия о пресмыкающихся? И где обещанный шалашик? Я его в упор не вижу.

– Плохо смотришь, милый. Вот этот кустарник и есть мой дом. – Она отодвинула ветки, открывая малозаметный проход внутрь.

Уютная круглая комнатка была образована тесно расположенными друг к другу тонкими прутиками растений. Все убранство составляли: небольшой столик, на котором лежали две книги, пара стульев, шкафчик и крохотная лежанка.

Перехватив мой взгляд, Сонька усмехнулась и сказала:

– Конечно, у меня не апартаменты, как у Эльруина, но, надеюсь, тебя это не останавливает?

Вот провокатор! Не знаю, существовала ли вообще в природе сила, способная сейчас остановить меня в проявлении чувств, которые с трудом удавалось сдерживать на протяжении нашего путешествия.

Магия нежности и музыка ласк захватили нас полностью, и маленькая комнатка стала казаться сказочным дворцом. Дворцом, где нет ничего лишнего, а только мы и наша любовь.

Разбудил противный громкий голос.

– Надо спешить, надо спешить! – каркала белая ворона, сидя на столе.

– Дайте мне что-нибудь тяжелое. В Сонном царстве поспать не дают, – возмутился я.

– Серж, одевайся. Скорее всего, отец уже вернулся, и его новости не терпят отлагательства.

Эх, все хорошее заканчивается, не успев толком начаться. Опять гонки.

Орф действительно принес нерадостные известия. По всем признакам выходило – если через неделю король двух королевств не вернется на трон, Долина имеет шансы кануть в реку Забвения.

– Есть информация и для тебя, зятек. В Тангор можно войти втроем, а выйти вчетвером, если двое из трех будут шерстяными с недостающей частью на голове. Решать эту шараду придется самому, поскольку твое дальнейшее пребывание в Сонном царстве несет угрозу моим подданным.

Все это было сказано прямо в прихожей Малиновой башни, где уже царил идеальный порядок.

– Так что давай, сынок, действуй. К нам в телесной оболочке пока не заходи, дочка сама тебя найдет, когда спать будешь.

– Не понял. Я что, могу спокойно зайти?

– В этой суматохе совсем забыл сказать. Помнишь автопортрет, который ты мечом нарисовал? Бывшие прямые ворота Черного призрака после твоих художеств теперь будут пропускать тебя до тех пор, пока вот эта роза, – указал он на мою прическу, – украшает голову. Цветочек этот древний, в Первой книге он упоминается как Слеза оборотня. Раньше оборотнями считали магов, способных перемещаться из реального мира в Сонное царство, не меняя при этом внешности: фактически они на время могли обращаться из существ одного мира в представителей другого.

– А что, были перемещения и с изменением внешности? – вмешался вдруг в разговор Багет, до этого прислушивавшийся к рассказу Орфа.

– Были и такие маги-недоучки, но их опыты представляли опасность прежде всего для них самих, поскольку изменениям подвергалась не только внешность, но и личность экспериментаторов. Сменив реальность, они просто забывали, кем были раньше.

– А… – снова попытался встрять в разговор ужик.

– Не понял, – встрепенулся Орф, – тебе кто позволил перебивать старших?

Червячок счел самым разумным промолчать и спрятаться у меня за спиной, а повелитель снов продолжил:

– Слеза оборотня и путевая картина являются для тебя входным билетом из любой точки Долины на третий этаж моей башни в течение часа после полуночи, только ущипни себя. В течение этого же часа ты можешь и вернуться, причем на то же место. А вот куда тебя занесет сейчас – не знаю, там увидишь. У нас тут утро, а в Долине как раз за полночь, даю тебе на сборы не больше пятнадцати минут.

– Я побегу наверх, поищу чего-нибудь полезного в дорогу, – сказала Сонька, направляясь к лестнице.

– Когда окажешься в Долине, не удивляйся – розы на голове не будет. Пока будешь находиться по ту сторону, роза будет красоваться на твоем портрете, а по возвращении вернется на прежнее место.

– Ну, тогда в путь. Не люблю долго собираться.

– Все-таки, дочка, с первым тебе повезло – ну прямо как я в молодости, – сказал Орф принцессе вдогонку и дружески хлопнул меня по плечу.

Хорошо, что я предвидел такой исход событий и успел сгруппироваться. Несмотря на то что меня отбросило в сторону, еще оставались неплохие шансы сохранить вертикальное положение. Проведя в уме сложный математический расчет траектории своего движения, я пришел к выводу, что точно не свалюсь, но в этот момент именно там, где я в полете наметил точку опоры о стену, открылся вход в башню, и в образовавшемся проеме появился хрупкий юноша с перевязанной рукой.

Что такое «не везет» и как с ним бороться? Похоже, первое вошедшему было известно хорошо, а вот с решением второго вопроса имелись серьезные проблемы. Я, конечно, упал на его руку, да и лоб мой затормозил где-то в районе глаза парня, когда мы вместе приземлились на полу. Представив лишь на мгновение ту боль, которую испытывал сейчас юноша, мне самому захотелось кричать.

Однако, к чести незнакомца, он лишь издал непродолжительный стон. А сзади, заглушая все звуки, раздавался хохот Орфа. Картинка двух мужиков, лежащих друг на друге, со стороны смотрелась забавно, но у самих участников особого веселья не вызывала.

Когда я помог юноше подняться, у него под глазом красовался хороший синяк. Одна рука раненого по-прежнему безжизненно висела на перевязи, другой он держался за ребра. Наивный взгляд васильковых глаз с таким восторгом устремился на меня, что стало как-то неловко.

Тут на лестнице появилась Сонька и строго посмотрела на каждого из нас. Под ее взглядом даже Орф перестал смеяться, хотя это ему удавалось с трудом. Заметив у основного пострадавшего новое украшение под глазом (а не заметить его было просто невозможно), принцесса накинулась на отца:

– Папа, я же просила! Зачем ты их познакомил без меня?

– Дочка, ты не поверишь! Серж еще не знает, кто этот молодой человек. – И гигант снова разразился оглушительным хохотом.

Когда громовые раскаты прекратились, Сонька взяла парня за руку и отвела на несколько шагов от меня. Бедняга, он еще и хромает. «Надо же было так неудачно столкнуться с юношей», – сочувственно подумал я.

– Серж, познакомься, это мой второй муж.

«Надо же было так неудачно столкнуться с юношей», – проскочила та же мысль, но оттенок у нее был уже совершенно другой.

– Очень приятно, Ларик, – заулыбался парень и хотел пойти мне навстречу.

Однако Сонька спиной загородила ему дорогу, а мне сказала:

– Серж, ты немного не в курсе наших обычаев. Я расскажу тебе при первой же встрече, а сейчас – не бери в голову. Времени почти не осталось, нужно торопиться.

– За что люблю свою дочурку – умеет вовремя выделить главное. Пойдем, Серж, она знает, о чем говорит. А насчет Ларика не волнуйся, второй муж – почти что двоюродный брат.

– Папа, я сама потом все объясню, – тоном, не терпящим возражений, повторила обладательница мужского гарема.

До сих пор думал, что ревность мне абсолютно чужда. Так было со всеми женщинами. Но Сонька!.. В душе начала разгораться обида, но, когда взгляд коснулся лица принцессы, мысли понеслись совсем в другом направлении. «Девушка, которая может явиться только во сне. И что толку злиться на парня? Будь у нее хоть сто таких Лариков, я бы, скорее всего, не изменил к ней своего отношения. Хотя…»

Мы поднялись на третий этаж, в комнату полуденного света. Мой автопортрет стоял на том же месте. Изображение практически не изменилось, возникло лишь мягкое сияние, идущее прямо от полотна.

– Тебе сюда, – указал Орф на картину и направился ко мне, широко расставив руки.

Я увидел, как съежился Ларик, словно сейчас он был на моем месте. Затаив дыхание, постарался напрячь все мышцы. Пожалуй, еще два-три объятия – и мой организм привыкнет к подобного рода нагрузкам. Затем я подошел к юноше и дал пожать свою руку. Мальчишка буквально засветился от удовольствия. Чего радуется?

Поцеловав Соньку, я шепотом спросил:

– Третьего нигде не прячешь?

– Это у рослов чет – к несчастью, а у нас – наоборот, обязательно четное число.

– Значит, при следующей встрече нас будет четверо?

– Мне и с Лариком хлопот за троих хватает, хоть няньку нанимай. Ты поторопись, вон уже свечение ослабевает, – сказала она и, спохватившись, добавила: – Чуть не забыла. Вот тебе ларчик с сонным туманом. Если его разбить в реальном мире, все в радиусе десяти шагов заснут на целый час. Когда будешь разбивать, задержи дыхание на полминуты, и на тебя туман не подействует.

Неразлучный со своим узелком, ужастик расположился слева от картины и сверлил меня укоризненным взглядом.

– Багет, прощай. Советую остаться в Малиновой башне, может, когда-нибудь ты отыщешь свой выход в мир Долины.

Я направился прямо к портрету. Сияние усилилось и стало ослепительным. Закрыв глаза, я ступил в это море света, почувствовав, что нога за что-то зацепилась.

По всему телу пробежала легкая дрожь, и пронзила острая боль, словно тысяча иголок впилась в кожу. Несколько раз менялись освещенность и температура, но, к счастью, эти перепады были кратковременными. Наконец все закончилось, и под ногами появилось ощущение твердой поверхности.

Я открыл глаза и подождал, пока они привыкнут к окружающей темноте. Хотел уже двинуться с места, как вдруг обнаружил, что не могу поднять левую ногу. Веселенькое начало путешествия – едва попал в Долину проклятых звонарей, как мне сразу не дают прохода. Вроде еще ничего не успел натворить… Эй, в чем дело? Опустив голову, в темноте разглядел чудную картину. Мужик, распластавшись на земле, уцепился двумя руками за мою ногу и отпускать ее явно не собирался.

– Милейший, не могли бы вы отдать то, что вам не принадлежит, или хотя бы объяснить причину столь странного поведения?

Незнакомец оставил мою конечность в покое и начал озираться по сторонам:

– Надеюсь, я оказался в Сонном царстве?

– Странно, а я как раз надеюсь, что выбрался из Сонного царства. Меня зовут Серж. Как прикажете обращаться к вам?

– Серж? Где-то я слышал это имя, но не могу припомнить – где, – сказал мужчина, потирая виски. – Перед вами подданный хранителя Райских лугов, маг первой категории, наместник Одуванчикового края князь Багет.

Ничего себе фокус! Значит, не нога моя зацепилась, а к ней кое-кто успел прицепиться. Вот так думаешь – червяк червяком, а он на самом деле князь, да к тому же черт знает из какого прошлого. Как ему теперь прояснить ситуацию, если он ничего не помнит? Хоть одно в этой истории стало понятным: отыскалось недостающее звено в головоломке с ничейным перстнем.

– Багет, у меня для вас две новости. Одна хорошая и короткая, а вторая плохая и оч-чень длинная. Даже не буду спрашивать, с которой начать. Хорошая заключается в том, что вы уже побывали в Сонном царстве, и, насколько я могу судить, довольно продолжительное время.

– А вторая? – поинтересовался князь.

Рассказ о второй новости занял гораздо больше времени и был менее оптимистичным. Я поведал все, что знал об истории Долины, начиная с великой войны магов, стершей с лица земли его родину, и закончив нашествием черного зла, окутавшего здешние земли непрекращающейся ночью. Не забыл упомянуть и о некоторых приключениях Багета в Сонном царстве.

– Да, правду говорил хранитель по поводу моих опытов: «Багет, не пытайся перепрыгнуть самого себя». Но успех казался таким близким. – Князь задумался, потом спросил: – И куда мне теперь?

– Могу предложить лишь свою компанию.

– А у тебя есть какое-нибудь звание или титул?

Вопрос застал меня врасплох. Человек только что узнал, что перепрыгнул через века и теперь у себя дома он как пришелец с другой планеты: без семьи, друзей, без родного очага, а его почему-то интересуют мои титулы. Но если это так важно… Я вспомнил недавний разговор с Сонькой.

– Не знаю, что это означает, но меня считают Магистром Солнечного Света, а по совместительству еще и хозяином семирунного меча. Только предупреждаю сразу – колдовать я не умею.

Князь даже присвистнул от удивления, а затем опустился на одно колено и преклонил голову:

– Ваше светлейшество, прошу взять меня на службу, а когда вернете свое оружие – посвятить в рыцари света.

– Князь, я уже взял тебя на службу, даже в образе ужика. Неужели, думаешь, откажусь от помощи в человеческом облике? Только прошу, не зови меня святейшеством – я лицо светское, не духовное.

– Я сказал не «святейшество», а «светлейшество», от слова «свет». А титулом поинтересовался не из пустого любопытства. Кодекс магических рангов при дворе Кридлака четко предусматривает правила найма, за нарушение которых грозит смерть. Я присягал на нем и повязан страшной клятвой. Согласно правилам Кодекса, князь с магическими способностями имеет право находиться на службе только у особ королевской крови и лиц, к ним приравненных.

– В моем роду королей отродясь не было.

– А вам и не надо. Судьба некоторых так отметит, что многим королям и не снилось. О Магистре Солнечного Света известно из древнего манускрипта «Магистры пятого знака». У Кридлака в свое время была отличная библиотека, хотя после войны, наверное, все утеряно. Про меч я ничего не знаю, о загадочном оружии всегда были лучше осведомлены волшебники Плачущих камней. Согласно манускрипту, Магистр Солнечного Света и пять его сподвижников вступят в смертельную схватку с рыцарями тьмы, от исхода которой будет зависеть судьба всей Долины.

Умею я попадать в переделки в этом мире! Ладно, чай не в первый раз, как-нибудь разберусь. Оглядевшись, обратился к бывшему ужастику:

– Если судить по характеру почвы, мы, скорее всего, в Бурых степях. Ну что, двинемся в путь? Там вон какой-то просвет виднеется. И еще одна просьба: давай при общении на «ты».

– Как прикажешь, магистр.

Не успели мы пройти и пяти метров, как тишину нарушило грозное рычание. Со всех сторон нас окружили десятки пар красных огоньков.

– Серж, это мoроки. Зажмурься и не шевелись. Они ориентируются лишь на страх в глазах людей.

Стоя в темноте с закрытыми глазами, ощущая вибрацию множества звериных ног и противный запах ночных тварей, хотелось поскорее убраться с этого места. Но, пока мороки не потеряли надежду обнаружить внезапно исчезнувшую добычу, приходилось исполнять роль статуи. Главное, чтобы у этого стада не оказалось пастуха, видящего и слышащего по-другому.

Леденящий душу вой оповестил о крушении ожиданий, и свора ночных созданий устремилась прочь. Почему-то нестерпимо захотелось глянуть на живого морока, но, чуть подумав, решил – это не совсем то, из-за чего стоило бы рисковать жизнью. Наконец шум прекратился, и Багет разрешил открыть глаза. Однако и вторая попытка двинуться в выбранном направлении не увенчалась успехом. Теперь внимание привлек непонятный звон, и князь принялся осматривать собственные пальцы.

– Мой жезл! Как же я про него забыл!

Маг произнес парочку непонятных слов, вытянув вперед правую руку. Предмет, опустившийся на ладонь, оказался знакомым узелком, так усердно оберегаемым в Сонном царстве длиннохвостым ужастиком. Все сходится. Как говорила Сонька: колечко всегда рядом со своим хозяином.

Вскоре мы вышли на дорогу, вдоль которой пролегала широкая полоса света. Как только нога ступила в белую речку, разрезавшую своим руслом черный туман, ее поток побежал по нашим следам, разгоняя темень на ширину двух человеческих тел.

Чудеса, да и только! Я подошел к другому краю, где к дороге стеной подступала мгла, и ночь снова отступила, оставляя светлый канал на моем пути.

– Вот так фокус! Можно запросто слова на темном фоне писать, – восторженно сообщил я.

– Это же естественно: потусторонняя мгла отступает перед истинным Магистром Солнечного Света, – спокойно сообщил Багет.

Совсем как у Шерлока Холмса: «Это элементарно, Ватсон!» Его простое объяснение приглушило мой ребяческий восторг, и я стал вглядываться в ландшафт освещенной местности.

– Знакомая тропинка, даже следы от нашей телеги остались, – заметил я кусок сломанной доски. – Неужели за три месяца здесь ни одного дождя не было? Там хутор Заросшая Яма, а в противоположной стороне надворье бабки Гарпины. Пойдем к ней. Если кто и способен помочь в нашем деле, так это ведунья.

Теперь я знал, куда идти, и почувствовал себя гораздо уверенней. Багет шел по тропинке, а я двигался вдоль границы освещенного пространства, расширяя полосу света и ощущая себя разгоняющим тьму.

По моим расчетам, вот-вот должен был показаться пруд с островом в центре, как вдруг Багет ни с того ни с сего оступился на ровном месте. Попытка подняться и продолжить прерванный путь не увенчалась успехом: он снова смачно растянулся, споткнувшись сразу двумя ногами. Я поспешил на помощь князю, но, не доходя двух шагов, тоже зацепился о воздух и оказался рядом, почти впечатавшись лицом в землю. Где-то я уже видел этот след. Отпечаток копыта, в который чуть не угодил мой нос, напомнил мне один документ, составленный Гарпиной. Рядом с моей и ее подписью там находился точно такой же оттиск. Ах, берты, берты, неужели успели забыть! Я присмотрелся к следам на пыльной дороге, стараясь сделать это незаметно. Один из невидимых представителей рогатой братии, если судить по отпечаткам копыт, находился совсем рядом, ожидая моего дальнейшего продвижения. Придется напомнить крестникам, кто есть кто. Неожиданно двинул кулаком в предполагаемое место нахождения берта. Расчет оказался верным – незримый приятель отлетел на пару шагов.

– Крестники! Прекращайте шалить, а то подумаю, что не признали, и разгневаюсь, – произнес я на манер Гарпины. – Быстро вернуть себе видимость!

Строгий голос и знакомые слова возымели на пакостников должное действие, и пять рогатых особей белого цвета возникли из ниоткуда.

– Просим прощения, крестный, заигрались. Нынче пешеходов совсем мало, так что каждому радуемся, как родному, – оправдывался берт, получивший тумака.

– Да, – раздался изумленный возглас Багета, – давненько, видать, я не был в Долине. Дни у них теперь черные, зато черти – белые.

– Почтеннейший, вы нас с кем-то путаете. Мы – берты, на то и документ соответствующий имеется. Великими людьми подписанный!

Князь лишь пожал плечами, а берт, вскочив с земли, вытянулся в струнку и отрапортовал:

– Господин капитан, вверенное мне отделение находится на учениях по отработке скрытых действий в тылу противника. Командир отделения капрал Глок.

Надо же, старушка и этих на службу определила! Глок был чуть крупнее своих подчиненных и отличался красноватыми вкраплениями на розовом пятачке, словно больной корью.

– Вольно, продолжайте учения. Нас провожать не надо.

Берты снова стали невидимыми. Провожать нас действительно никто не стал, а вот с донесением один побежал точно. Эх, не умеют ребятки маскироваться! Зачем, спрашивается, пользоваться невидимостью, если не можешь скрывать собственные следы?

– Магистр Солнечного Света – это раз, хозяин семирунного меча – два, крестный белых чертей – три, господин капитан – четыре, – задумчиво перечислял Багет. – Я ничего не забыл? Сколько же у тебя званий в этом мире?

– Думаю, что официальные – все.

– Как? Есть еще что-нибудь?

– Ну, если тебе так интересно… Кое-кто называл меня то сэром, то людоедом, – вспомнил я первую встречу с Эльруином. – Один знакомый лерх обозвал как-то невкусным мясом. Я был и рабом, и помощником директора в цирке. В пустыне Огня пришлось прикинуться гдэвом, а на Черных болотах меня принимали как догура.

– Сколько же веков ты провел в Долине?

– Чуть меньше месяца. В моем мире редко кто больше двух сотен живет, а я так еще и четвертый десяток не разменял.

– Да, умеют некоторые целую жизнь впихнуть в одно мгновение. А у меня, похоже, одно мгновение растянулось на века. Ничего не помню. Только вчера делал заклинание перехода, а сегодня выясняю, что прошли столетия…

<< 1 2 3 4 5 6 >>