Нора Робертс
Тихая гавань

Натирая в кастрюльку сыр, Анна украдкой смотрела, как Филип поднимает бокал, оценивает аромат вина. «Утонченный мужчина, эрудированный, практичный, лишенный сентиментальности, – подумала она. – И более совершенный образец мужской красоты даже трудно себе представить». Густые, чуть рыжеватые волосы, задумчивые глаза – скорее золотистые, чем карие. Удлиненное узкое лицо, чувственное и ангельски невинное одновременно. Высокая гибкая фигура словно создана для итальянских костюмов, но Анна видела Фила обнаженным до пояса в обтягивающих выцветших джинсах и знала, что его мускулатуре многие позавидовали бы.

Анна сунула кастрюлю в духовку и, улыбнувшись Филипу, подняла свой бокал и чокнулась с ним. Стекло тонко звякнуло при соприкосновении.

– А ты – отличный старший брат, Филип.

Анна потянулась к нему и чмокнула в губы как раз в тот момент, когда в кухню вошел Кэм.

– Держись подальше от моей жены.

Филип только улыбнулся в ответ и обнял Анну за талию.

– Это она меня поцеловала. Она меня любит.

– Меня она любит больше. – В доказательство Кэм ухватил Анну за завязки фартука, развернул и притянул к себе. И поцеловал так, что она потеряла способность соображать. Кэм ухмыльнулся и похлопал ее по попке. – Правда, красотка?

Голова еще кружилась, и Анна, сделав глубокий вдох, вывернулась из объятий мужа.

– Возможно. Но ты ужасно грязный.

– Решил заглянуть за пивом по дороге в душ. – Высокий, смуглый и очень опасный с виду, Кэм двигался с грацией дикого зверя. – И поцеловать свою жену, – добавил он, самодовольно взглянув на Филипа. – Найди себе собственную женщину.

– Где взять на это время? – мрачно спросил Филип.

* * *

После ужина Филип целый час убил на деление столбиком, Войну за независимость и правописание, и только после этого ему удалось уединиться в своей комнате с документами и портативным компьютером.

Это была та самая комната, которую Рэй и Стелла выделили ему, когда привезли к себе. Стены тогда были светло-зелеными, а через пару лет он взбунтовался и выкрасил их в лиловый. Один бог знает почему. Фил вспомнил, как мама – ибо к тому времени он считал Стеллу матерью – бросила на стены один только взгляд, возражать не стала, но предупредила, что ему грозит неизлечимое несварение желудка.

Ему же лиловый цвет казался очень сексуальным… месяца три. Потом он выкрасил комнату в ослепительно-белый, подчеркнув белизну черно-белыми фотографиями в черных рамках. Вечные поиски, ухмыльнулся Филип. А в конце концов, примерно за год до отъезда в Балтимор, он снова выкрасил стены в нежно-зеленый.

«Родители были правы с самого начала, – подумал Филип. – Они практически всегда были правы».

Они подарили ему эту комнату в этом доме, в этом городке. Они хотели подарить ему новую жизнь. Он даже не пытался облегчить их задачу. Первые три месяца прошли в жестокой схватке характеров. Он добывал наркотики, затевал драки, крал выпивку и, совершенно пьяный, пошатываясь, вваливался на рассвете в дом.

Теперь Филип понимал, что просто испытывал Куинов, провоцировал вышвырнуть его вон. «Ну, давайте, – думал он. – Вы все равно со мной не справитесь».

Однако они справились. И не просто справились, а создали его заново.

«Я поражаюсь, Филип, – сказал как-то отец, – почему ты так целеустремленно губишь хорошие мозги и хорошее тело. Почему ты позволяешь мерзости победить?»

Филипу в тот момент было не до размышлений. Его дико тошнило, а голова раскалывалась от героинового и алкогольного похмелья. Рэй сунул его в лодку, сказав, что хорошая морская прогулка прочистит ему мозги. Филип перегнулся через поручни и в судорогах освободился от остатков ядов, которыми накачался накануне.

Ему тогда только-только исполнилось четырнадцать.

Рэй бросил якорь в узком проливе, вытер Филу лицо, протянул банку холодного имбирного эля.

– Сядь.

Фил не столько сел, сколько рухнул на скамью, вцепившись в банку дрожащими руками. В животе забурлило от первого же глотка. Рэй сел напротив, сложил на коленях сильные руки. Его седые волосы развевались на легком ветру, а глаза, яркие синие глаза, смотрели на Фила задумчиво и участливо.

– Мы дали тебе время сориентироваться, и Стелла говорит, что физически ты вполне окреп. Ты здоров и силен… хотя, если будешь продолжать в том же духе, это ненадолго.

Рэй поджал губы и замолк, глядя куда-то мимо Филипа. Стоял чудесный осенний день. Деревья уже сбросили листву и не заслоняли высокое чистое небо. В пожелтевшей траве, как статуя, замерла цапля. Легкий бриз чуть рябил спокойную гладь воды.

Мужчина непринужденно раскинулся на скамье, явно наслаждаясь тишиной и пейзажем, а мальчик, ссутулившийся и побледневший, настороженно следил за ним.

– Перед нами несколько путей, Фил, – наконец сказал Рэй. – Мы можем действовать жестко. Можем посадить тебя на короткий поводок, не спускать с тебя глаз и надирать задницу каждый раз, как ты срываешься, а это твое обычное состояние.

Рэй достал удочку, нацепил на крючок наживку.

– Или мы можем просто признать неудачу этого небольшого эксперимента и вернуть тебя в государственную исправительную систему.

Филип сглотнул подступившую к горлу желчь с очень сильным привкусом страха.

– Мне наплевать. Я ни в ком не нуждаюсь.

– Еще как нуждаешься, – миролюбиво возразил Рэй, закидывая удочку. – Если ты вернешься в систему, ты там и останешься. Через пару лет это уже не будет исправительное заведение для малолеток. Ты окажешься в одной камере с преступниками, которым очень понравится твое красивое личико. В один прекрасный день какой-нибудь громила с мясистыми ручищами подстережет тебя в душе и сделает своей бабой.

От нарисованной Рэем картины Филип, до сих пор лишь отчаянно тосковавший по сигарете, покрылся холодным потом.

– Я могу о себе позаботиться, – буркнул он.

– Сынок, они пустят тебя по кругу, и ты прекрасно это понимаешь. Ты будешь уговаривать их, будешь отбиваться, но ничто и никто не спасет тебя от этой участи. До этого момента твоя жизнь была дрянной, но не по твоей вине. С этого момента ты сам отвечаешь за все, что случится с тобой.

Рэй снова погрузился в молчание. Зажав удочку коленями, он вытащил из ящика-холодильника банку пепси, не спеша сорвал крышку, глотнул.

– Мы со Стеллой что-то увидели в тебе. Так нам казалось… И сейчас кажется. Однако, пока ты не приложишь собственных усилий, мы никуда не продвинемся.

– А вам-то какое дело? – огрызнулся Фил.

– В данный момент затрудняюсь ответить. Может, ты и не стоишь наших забот. Может, все закончится тем, что ты снова станешь воровать или торговать наркотиками.

Целых три месяца Фил спал в чистой постели, регулярно питался, в его распоряжении была куча книг, и он мог удовлетворить свою тайную страсть к чтению. От мысли, что все это он потеряет, к горлу снова подступила желчь, но он как можно равнодушнее пожал плечами:

– Обойдусь.

– Если это все, чего ты хочешь, дело твое, правда, у тебя есть выбор. Здесь у тебя дом, семья. Ты можешь кое-чего добиться в жизни. Или можешь и дальше катиться по своей дорожке.

Рэй вдруг наклонился к Филипу, и мальчик приготовился к удару, сжал кулаки, чтобы ответить ударом на удар, но Рэй лишь вздернул рубашку Филипа, обнажив багровые шрамы на его груди.

– Ты можешь вернуться к этому.

Филип увидел в глазах Рэя сочувствие и надежду… и свое отражение. Только он увидел себя не сидящим в чистой лодке в новой рубашке, а истекающим кровью на грязной улице, где человеческая жизнь не стоила и десяти центов.

Усталый, испуганный, Филип опустил голову, обхватил ее руками.

– Ради чего вы все это делаете?

– Ради тебя, сынок, – Рэй пригладил рукой непокорные волосы Филипа. – Ради тебя.

Конечно, Фил не изменился мгновенно после этого разговора, но он начал меняться. Родители заставили его поверить в себя, несмотря на все его сопротивление. Для него стало делом чести хорошо учиться и ничем не осрамить Рэя Куина.

И теперь Фил считал, что потрудился неплохо. Он глубоко похоронил того уличного мальчишку. Он сделал блестящую карьеру, у него прекрасно обставленная собственная квартира в небоскребе с потрясающим видом на Внутреннюю гавань и гардероб, соответствующий и тому, и другому.

Похоже, вновь оказавшись в этой комнате со светло-зелеными стенами, крепкой старой мебелью и окнами, выходящими на лес и болото, он завершил очередной жизненный цикл… на этот раз ради Сета.

Глава 2

Филип стоял на носовой палубе яхты, которую заказчик, явно лишенный воображения, собирался окрестить «Морской нимфой». Фил лично отпахал две тысячи часов, воплощая чертежи в эту изящную красотку, сияющую на сентябрьском солнце лакированным тиковым деревом и надраенными медными деталями.

Яхта не только красива, но и надежна, размышлял Фил. Предложенный Этаном старинный метод соединения планок внахлестку без капельки клея, конечно, добавил работы, зато получилось настоящее чудо. И внутренняя отделка не уступает внешнему виду, но это в основном заслуга Кэма. В уютной каюте со встроенными шкафами из натуральной древесины и уголком-камбузом четырем путешественникам не придется все время натыкаться друг на друга… и модный врач-ортопед из округа Колумбия сполна заплатит за каждую минуту вложенного труда.

– Ну и?.. – прервал размышления Фила голос Этана.

Филип погладил гладкий, как атлас, планшир, на шлифовке которого пролил немало пота.

– Она заслуживает более оригинального имени.

– У заказчика больше денег, чем воображения. – Этан сунул руки в карманы вылинявших джинсов и улыбнулся своей удивительной улыбкой, медленно блуждающей по его лицу. – Господи, Фил, какой же у нее ход. Кажется, будто она скользит по воде. Во время испытаний я все побаивался, что Кэм не захочет вести ее обратно, и, наверное, даже был бы этому рад.

Филип задумчиво потер подбородок.

– У меня в Балтиморе есть один приятель-художник. Большинство его работ чисто коммерческие: для отелей и ресторанов, однако для себя он рисует потрясающе. И ворчит каждый раз, как приходится продавать полотно. Я начинаю понимать его.

– К тому же эта яхта – наш первенец.

– Первая, но не последняя. – Филип не ожидал от себя подобной сентиментальности. Судостроительный бизнес был не его идеей. Фил предпочитал думать, что братья втянули его в эту авантюру, не оставив выбора. Он предупреждал их о нелепости всей затеи, не сомневаясь, что она обречена на неудачу.

Однако именно ему пришлось вести переговоры об аренде здания, оформлять лицензии, заказывать необходимое оборудование. Вытаскивая занозы из пальцев, залечивая неизбежные креозотовые ожоги, разминая затекшие мышцы, он тихо матерился, поскольку не привык страдать молча. И вот красавица-яхта слегка покачивается на воде под его ногами. Приходится признать, что вкалывали они не зря… только пора все начинать сначала.

– Вы с Кэмом здорово продвинулись с новым проектом за эту неделю, – признался он.

– Чтобы удержаться в составленном тобой убийственном графике, нужно сколотить корпус к концу октября. – Этан вытащил из кармана носовой платок и тщательно протер планшир, уничтожая отпечатки пальцев Филипа. – Правда, здесь еще не все закончено.

– Не все? – Филип вздохнул и мысленно попрощался с намеченными на ближайшее время покупками. – Черт побери, Этан, ты же сказал, что яхта готова. Я собирался заполнить последние документы.

– Всего лишь одна маленькая деталь, – неопределенно сказал Этан. – Сейчас придет Кэм и все скажет.

– Какая еще деталь? – Филип нетерпеливо взглянул на часы. – Клиент явится с минуты на минуту.

– Это не займет много времени. А вот и Кэм.

Этан кивнул на ворота верфи. К ним приближался Кэм с портативной дрелью, работающей на батарейках.

– Наша красотка слишком хороша для этого придурка! – крикнул Кэм. – Будь мы поумнее, собрали бы жен, детей и собак да сами отправились бы на ней в Карибское море.

– Меня больше интересует прибыль. Как только парень вручит мне заверенный чек, он – капитан. – Филип подождал, пока Кэм спрыгнул на палубу, и закончил свою мысль: – Когда я соберусь отправиться в Карибское море, то подыщу себе другую компанию.

– Этан, он просто завидует, потому что у нас есть женщины, – пояснил Кэм и сунул дрель в руки Филипа. – Держи.

– И что я должен с ней делать, черт побери?

Ухмыляясь, Кэм вытащил из заднего кармана медную пластинку.

– Мы оставили последний штрих для тебя.

– Правда? – Тронутый до глубины души, Филип повертел отполированную до блеска деталь, будто подмигнувшую ему.

– Мы вместе начинали, – заметил Этан, – значит, должны вместе и закончить. Правый борт.

Филип взял у Кэма шурупы и, перегнувшись через борт, нашел метки и включил дрель.

– Нам есть что отпраздновать. – Фил повысил голос, перекрывая шум. – Я подумывал о бутылке «Дом Периньон», но, поскольку вы все равно не оценили бы, захватил пиво. Бутылки в холодильнике.

«И вас ждет еще один сюрприз, парни», – мысленно добавил он.

Только ближе к полудню клиент закончил восторгаться новой яхтой и отправился в пробное плавание с Этаном, единогласно выбранным для этой цели.

Стоя на пристани, Филип смотрел, как наполняются ветром кремовые – выбор заказчика – паруса, представлял, как туристы, прогуливающиеся по набережной, будут останавливаться, указывать друг другу на летящую по волнам красавицу-яхту. Да, высококачественный продукт – самая лучшая реклама.

– Придурок посадит ее на мель в первом же самостоятельном плавании, – пробурчал стоявший за его спиной Кэм.

– Вполне возможно, но до этого он отлично повеселится. – Филип хлопнул брата по плечу. – Пойду, выпишу счет.

Старый кирпичный амбар, арендованный у скупердяя Клермонта и переоборудованный братьями под верфь, не мог похвастаться особыми удобствами. Посреди просторного, почти пустого помещения возвышался плаз – черная платформа, занятая в настоящий момент скелетом лодки для спортивной рыбной ловли, их следующего заказа. Дневной свет почти не проникал сквозь маленькие и вечно пыльные окна, а потому внутри всегда горели люминесцентные лампы, свисающие с некрашеных балок высокого потолка. Пиломатериалы, разнокалиберные емкости с эпоксидной смолой, лаком, специальной краской для днищ и инструменты были сложены или расставлены вдоль нештукатуренных стен так, чтобы легко находить все необходимое.

К крохотной каморке без окон, служившей Филипу кабинетом, вела крутая железная лестница с новенькими деревянными перилами. Несмотря на тесноту, Филип сумел создать себе приличные условия для работы. На металлическом столе, купленном на барахолке всего за несколько долларов и до блеска отчищенном, красовались его старый портативный компьютер, принтер, двухканальный телефон с автоответчиком, факс, календарь, настольный органайзер с отделениями для документов, ручек, карандашей и прочих канцелярских мелочей. В угол удалось втиснуть два узких шкафчика.

Филип устроился за столом, заметил мигающую лампочку телефона и нажал кнопку автоответчика, однако ни одного сообщения на пленке не оказалось: звонивший явно пожелал остаться неизвестным. Пожав плечами, Фил включил компьютер, нашел программу, которую собственноручно модернизировал для нового бизнеса, и на экране появился логотип фирмы «Корабли Куинов».

Может, помогло чудо, может, интуиция, размышлял Филип, вводя в программу необходимые цифры, но пока им удается держаться на плаву. Он вставил в принтер фирменный бланк. Канцелярские принадлежности и промежуточные документы могут быть достаточно простыми, однако все, что попадает в руки клиентов, должно отличаться высоким качеством.

В тот момент, когда Филип включил принтер, зазвонил телефон.

– «Корабли Куинов».

После секундной паузы послышалось покашливание, затем приглушенный женский голос:

– Простите, я ошиблась номером.

– Ничего, бывает, – откликнулся Филип, хотя в трубке уже раздавались короткие гудки, и выдернул из принтера отпечатанный счет.

– Парень явно на седьмом небе от счастья, – час спустя заметил Кэм, провожая взглядом автомобиль с закрепленной на прицепе яхтой.

– Мы еще счастливее. – Филип вынул из кармана выписанный клиентом чек и помахал им перед довольными лицами братьев. – Мы оправдали затраты на оборудование, накладные расходы… – Он аккуратно сложил чек пополам. – Ну, и на жизнь немного осталось.

– Жадюга, – пробормотал Кэм. – Сжимаешь в своей потной ручонке чек на десятки тысяч долларов и собираешься держать нас в черном теле. Давайте наконец откроем пиво.

– Большая часть прибыли должна вернуться обратно в бизнес, – предупредил Филип, кивая на высоченные потолки. – Как только наступят холода, наши деньги буквально вылетят в трубу. – Он поднял свою бутылку и чокнулся с братьями. – За нашего ортопеда, первого в череде счастливых клиентов. Семь футов ему под килем!

– И пусть советует всем своим друзьям обращаться к Куинам! – добавил Кэм.

– И пусть он станет первым, но не последним заказчиком! – закончил Этан.

– Кто сбегает за ленчем? – поинтересовался Кэм. – Я просто умираю с голоду.

– Грейс приготовила сандвичи, – напомнил Этан. – Они в моей сумке-холодильнике.

– Храни ее господь.

– Вероятно, ленч придется отложить, – умерил их пыл Филип, услышав скрежет шин по гравию, и отправился к дверям. – Кажется, привезли то, что я жду.

Увидев Филипа, водитель автофургона высунулся из окна кабины и перекинул жвачку за другую щеку.

– Куин?

– Правильно.

– Что ты еще купил? – Кэм хмуро уставился на фургон, прикидывая, какая доля новенького чека «вылетает в трубу» в данный момент.

– Нечто совершенно нам необходимое. Идите сюда, понадобится ваша помощь.

– Вот это вы в самую точку попали. – Недовольно бурча под нос, водитель вылез из кабины, обошел фургон и распахнул задние двери. – Мы втроем еле-еле с ней справились. Чертова штуковина весит не меньше двухсот фунтов.

«Чертова штуковина», лежавшая на войлочной подстилке, оказалась лакированной дубовой доской дюйма в три толщиной, не менее десяти футов в длину и шести – в высоту. В центре – резная надпись крупными печатными буквами: «КОРАБЛИ КУИНОВ», под нею имена: Кэмерон, Этан, Филип и Сет Куины. В правом верхнем углу неслась на всех парусах яхта.

– Потрясающая вывеска, – выдавил из себя Этан, когда вновь обрел дар речи.

– Как видите, я воспользовался одним из рисунков Сета, тем же, что и для логотипа на фирменных бланках. – Филип провел большим пальцем по краю доски. – Я скомпоновал эскиз на компьютере, и его неплохо воспроизвели в дереве.

– Отлично. – Кэм положил ладонь на плечо Филипа. – Молодец, Фил, исправил наше упущение. Господи, Сет точно свихнется от счастья, когда увидит вывеску.

– Имена расположены в том порядке, в каком мы появились в семье. И никаких излишеств. – Фил отступил, сунул руки в карманы, бессознательно копируя позы братьев. – Подумал, что простота подойдет и зданию, и тому, что мы в нем делаем.

– Красиво, – согласился Этан. – И правильно.

Водитель исподлобья оглядел всю троицу и снова перекинул жвачку из-за одной щеки за другую.

– Эй, парни, вы собираетесь восхищаться этой доской весь день или все-таки вытащите ее из фургона?

Большой сарай из выцветшего крошащегося кирпича посреди неухоженной площадки, поросшей чахлой травой. На посыпанной гравием маленькой стоянке – темно-синий «Ленд-Ровер», сверкающий на неярком сентябрьском солнце. И трое красивых молодых мужчин, занятых физическим трудом.

Она намеревалась просто пройти мимо, мельком взглянуть на здание, в котором они основали свое дело. Она точно знала, что по меньшей мере один из них – тот, что ответил на телефонный звонок, – здесь, но не ожидала увидеть его, тем более всех троих сразу.

Какие же они разные! Один – смуглый брюнет с волосами, собранными в «конский хвост». Когда-то черные, вылинявшие до серого джинсы. И что-то неуловимо европейское во всем облике. Она решила, что это Кэмерон Куин, знаменитый автогонщик.

Второй – в разношенных сапогах. Выгоревшие пряди волос торчат во все стороны из-под бейсбольной кепки с темно-синим козырьком. Плавно и без видимых усилий поднимает свой конец вывески. Это, должно быть, Этан Куин, рыбак.

Следовательно, третий – Филип Куин, один из руководителей лучшей балтиморской рекламной фирмы. Пижон и, судя по атлетической фигуре, регулярно посещает тренажерный зал. Дорогие кроссовки и не менее дорогие джинсы. Над густыми золотистыми волосами, похоже, потрудился модный парикмахер.

Интересно. Внешне они абсолютно не похожи друг на друга. Она провела собственное расследование и знала, что между ними нет кровного родства, однако по тому, как они работали в команде, по бессознательным жестам и мимике в них сразу же угадывались близкие люди.

Хотя она привыкла справляться с неожиданностями, почему-то засосало под ложечкой. Она трижды медленно и глубоко вдохнула и выдохнула, повела плечами, чтобы расслабиться. Ну, вперед. Она напомнила себе, что главное – непринужденность. Все преимущества на ее стороне. Она их знает. Они ее – нет.

«Все очень естественно», – решила она, переходя улицу. Трое мужчин вешают красивую новую вывеску. Это вызывает вполне объяснимый интерес у праздно шатающейся по маленькому городку туристки, а именно эту роль она выбрала для себя. К тому же она – одинокая женщина, а они – трое очень привлекательных мужчин. Легкий флирт также вполне типичен.

И все же она не собиралась задерживаться… однако, приблизившись к фасаду здания, остановилась. Похоже, их работа труднее, чем показалось вначале. Массивная вывеска, болтающаяся на толстых цепях, была обмотана веревками, перекинутыми через самодельный, прикрепленный к карнизу блок. «Рекламная шишка» руководил с крыши, а его братья тянули снизу. Указания, поощрения и ругательства звучали с равным энтузиазмом.

Она чуть приподняла брови, увидев, как перекатываются под блестящей от пота кожей внушительные мускулы.

– Кэм, приподними свой конец на дюйм. Черт побери! – Филип плюхнулся на живот, извиваясь, подполз к карнизу и свесился с крыши.

Девушка затаила дыхание, ожидая, когда сила земного притяжения довершит дело, однако Филу удалось сохранить равновесие, ухватить цепь и надеть звено на толстый крюк. Его губы шевелились, но она не слышала слов и подумала, что это к лучшему.

– Готово! Держите ровно.

Филип поднялся и, как канатоходец, перешел через конек крыши к другому концу вывески. Солнце заиграло в его волосах, отразилось от покрытой испариной кожи. Она вдруг поняла, что во все глаза таращится на этот первоклассный образец мужской красоты.

Филип снова лег на живот, ухватился за цепь и надел звено на второй крюк. И смачно выругался, когда, поднявшись, увидел, что умудрился порвать рубашку.

– Проклятье, я только что купил ее!

– Она мне тоже нравилась, – откликнулся снизу Кэм.

– Заткнись, пока не получил, – буркнул Филип, срывая с себя рубашку и утирая ею пот с лица.

Девушка только вздохнула, по достоинству оценив зрелище: этакий секс-символ, созданный на погибель женщинам.

Филип заткнул испорченную рубашку за пояс джинсов и стал спускаться по лестнице. И именно тогда заметил ее. Она не видела его глаз, но по секундному замешательству поняла, что он на нее смотрит. И инстинктивно оценивает.

Фил действительно увидел ее и надеялся, спустившись на землю, рассмотреть получше.

– Мы не одни, – прошептал он, и Кэм оглянулся через плечо.

– Хмм. Очень мило.

– Стоит там уже десять минут. – Этан обтер ладони о джинсы. – Наслаждается спектаклем.

Филип спрыгнул с лестницы, обернулся и расплылся в улыбке.

– Ну, как смотрится?

«Занавес поднимается», – подумала она и шагнула вперед:

– Отлично. Надеюсь, вы не возражаете против публики. Я не смогла пройти мимо.

– Вовсе нет. Сегодня у Куинов особый день. – Фил протянул руку. – Я Филип.

– Сибил, – представилась в ответ она. – Вы строите корабли?

– Как явствует из вывески.

– Потрясающе. Я не ожидала встретить здесь кораблестроителей. И какие суда вы строите?

– Яхты.

– Неужели? – Сибил ослепительно улыбнулась его братьям. – А это ваши компаньоны?

– Я Кэм. – Кэм улыбнулся не менее ослепительно и ткнул большим пальцем в сторону Этана: – Мой брат Этан.

– Приятно познакомиться, Кэмерон, – начала она, скосив глаза на вывеску. – Этан, Филип. – Ее сердце забилось быстрее, но вежливая улыбка не дрогнула. – А где Сет?

– Учится, – коротко ответил Филип.

– В колледже?

– В средней школе. Ему десять.

– Понятно. – Сибил увидела шрамы на его груди. Старые шрамы, протянувшиеся в опасной близости от сердца. – У вас изумительная вывеска. Я с удовольствием заглянула бы как-нибудь посмотреть на вас за работой.

– Добро пожаловать. В любое время. Вы надолго приехали в Сент-Крис?

– Зависит от обстоятельств. Приятно было познакомиться с вами всеми. – Она поняла, что пора ретироваться. – Желаю вам удачи.

– Загляните завтра! – крикнул Филип ей вслед. – Застанете всех четверых Куинов за работой.

Сибил оглянулась, надеясь, что ее взгляд не выражает ничего, кроме простого любопытства.

– Возможно, загляну.

Сет, господи, Сет. Филип Куин только что дал ей шанс увидеть завтра Сета.

Фил застыл, глядя ей вслед, и Кэм понимающе хмыкнул.

– Должен признать, эта женщина производит впечатление.

– Да, действительно. – Засунув большие пальцы в передние карманы джинсов, Филип наслаждался зрелищем. Обтягивающая блузка лимонного цвета, заправленная в легкие светлые слаксы. Изящные бедра, стройные ноги, тонкая талия. Густые темно-каштановые волосы, едва касающиеся плеч.

И лицо. Очень привлекательное лицо, вспомнил Фил. Классический овал, гладкая, как персик, кожа, красивый выразительный рот, чуть тронутый светло-розовой помадой. Темные, красиво изогнутые брови. Очень сексуальная особа. Он не видел глаз. Мешали модные солнечные очки в тонкой металлической оправе. Глаза, возможно, темные, гармонирующие с цветом волос, или светлые, контрастирующие с каштановыми волосами.

А вкрадчивое контральто прекрасно дополняет образ…

– Эй, парни, так и будете весь день таращиться на женскую задницу? – полюбопытствовал Этан.

– Как будто ты ее не заметил, – фыркнул Кэм.

– Заметил, я же не слепой, но не собираюсь стоять из-за этого столбом весь день. Мы, кажется, собирались сегодня поработать.

– Сейчас, – пробормотал Филип и, когда девушка исчезла за углом, улыбнулся. – О, Сибил, я от всей души надеюсь, что ты некоторое время поболтаешься в Сент-Крисе.

Сибил сама не знала, сколько времени пробудет в Сент-Кристофере. Она могла работать где угодно и на этот раз выбрала маленький приморский городок, примостившийся на южной оконечности Восточного побережья Мэриленда. Почти всю свою жизнь она провела в больших городах. Вначале потому, что их предпочитали ее родители, потом – по собственному желанию.

Нью-Йорк, Бостон, Чикаго, Париж, Лондон, Милан. Сибил любила большие города и понимала их обитателей. Дело в том, что профессией доктора Сибил Гриффин было изучение городской жизни. Она сделала блестящую карьеру, попутно получив ученые степени по антропологии, социологии и психологии. Четыре года в Гарварде, аспирантура и степень магистра в Оксфорде, докторская степень в Колумбийском университете…

Ее первая книга «Городские ландшафты», хорошо принятая критикой и читателями, принесла скромный доход. Зато вторая, «Знакомые незнакомцы», в одно мгновение стала национальным бестселлером, втянув своего автора в водоворот рекламных турне, лекций и телевизионных ток-шоу. Теперь, когда Пи-би-эс[2]2
  Пи-би-эс – сеть некоммерческих телевизионных станций в США.


[Закрыть]
снимала документальный сериал, основанный на ее наблюдениях и теориях городской жизни, Сибил была не просто хорошо обеспечена – она была независима и могла сама планировать свою жизнь и работу.

Ее издатель с энтузиазмом воспринял и одобрил идею книги о маленьких городах, обычаях и традициях их жителей. Вначале это было для Сибил лишь прикрытием, поводом для поездки в Сент-Кристофер по личному делу, однако скоро она поняла, что исследование может оказаться очень интересным. В конце концов, она – профессиональный наблюдатель. Ей необходимы лишь время, объективность и доступ к предмету исследования.

Похоже, благодаря счастливому стечению обстоятельств, все это у нее сейчас есть.

Сибил вышла на узкий балкончик, который в отеле величаво именовали террасой. Отсюда открывался потрясающий вид на Чесапикский залив и оживленную набережную. Она уже видела, как, натужно пыхтя, возвращаются в порт рыбацкие суда, как выгружают из огромных баков прославивших этот городок крабов. Она видела, как крабов сортируют, как извлекают из твердых панцирей сочную мякоть. Она завороженно следила за крикливыми чайками и величественнными цаплями, но так и не заглянула ни в одну из многочисленных сувенирных лавочек.

Она приехала в Сент-Кристофер не за сувенирами.

Может, придвинуть стол к окну? Сибил заметила, что, когда ветер дует с моря, он приносит обрывки разговоров. Местный говор более медлительный и плавный, чем в Нью-Йорке, где она жила последние несколько лет. Не типично южный, как в Атланте или Чарлстоне, но и непохожий на четкую речь северян.

Как-нибудь солнечным днем она посидит на одной из скамеек, усыпавших набережную, и понаблюдает за мирком, словно бы выросшим из морской воды, попробует понять законы, царящие в маленькой общине, живущей тяжелым рыбацким трудом и сезонным туризмом. Местные жители редко понимают, как сильно они зависят от неписанных правил поведения, продиктованных окружением.

Правила, правила, правила. Они существуют повсюду. И Сибил верила в них безоговорочно.

По каким правилам живут Куины? Что сплотило их? Что превратило этих разных людей в семью? Безусловно, у них есть собственные правила и традиции. Как вписался в их жизнь Сет? Она просто обязана это выяснить.

И Куинам незачем знать, кто она такая. Так лучше для всех заинтересованных сторон. Стоит Куинам хотя бы заподозрить о ее связи с Сетом, они наверняка постараются помешать ей. Она даже не знает, что ему рассказывали о прошлом, как эти сведения могут повлиять на последующий ход событий.

Она будет наблюдать, изучать, размышлять, делать выводы. И только потом действовать. Действовать, не поддаваясь никакому давлению. Никто не заставит ее чувствовать себя кому-то обязанной, перед кем-то виноватой. И она не станет спешить.

После сегодняшней встречи до смешного просто познакомиться с Куинами поближе. Надо только в один из ближайших дней войти в тот большой сарай и поинтересоваться процессом создания парусных судов… а ее пропуском в их мир станет Филип Куин. Он продемонстрировал явный интерес к ее особе, и воспользоваться этим не составит особого труда, а поскольку он проводит в Сент-Крисе лишь несколько дней в неделю, вряд ли легкий флирт грозит перерасти в нечто серьезное.

Она без проблем вытянет из Филипа приглашение в дом. Ей просто необходимо увидеть, где и как живет Сет, кто отвечает за его благополучие, счастлив ли он.

<< 1 2 3 4 5 >>