Нора Робертс
Тихая гавань

Ничего. В конце концов он обязательно внушит потребителям, что только тот защищен, счастлив и сексуален, кто мчится на железном коне, подкованном «Майерстоуном». Это его работа, и он в ней ас. Он настолько хорош, что может одновременно руководить четырьмя полномасштабными рекламными кампаниями, контролировать еще шесть не таких значительных, причем без видимого напряжения. В «Инновациях», самой крупной рекламной фирме округа, руководящим работникам платят за блестящие идеи, безукоризненный внешний вид и жизнерадостность, а если идеи иногда рождаются в тяжелых муках, то это никого не волнует. За пот ему не доплачивают.

Однако сейчас мысли его были заняты другим. Мало того, что за шесть месяцев, прошедших со смерти отца, он так и не смирился с утратой, новые обязательства оставили одни воспоминания от беззаботного образа жизни состоятельного холостяка. Сможет ли он снова наладить жизнь, которую Рэй и Стелла подарили ему семнадцать лет назад, когда вошли в унылую больничную палату и предложили малолетнему преступнику переехать к ним? Фил воспользовался предоставленным шансом, так как и тогда был достаточно умен, чтобы понимать: выбора у него, в общем-то, нет.

Грязные, полные опасностей улицы Балтимора уже не казались такими романтичными, как до ранения. О жизни с матерью и думать не хотелось, даже если бы она смилостивилась и впустила его в свою тесную квартирку. Чиновники социальной службы вцепились в него мертвой хваткой, и он прекрасно понимал, что не успеет выйти из больницы, как его проглотит государственная исправительная система.

Фил не собирался возвращаться ни в каталажку, ни к матери, ни в канаву, если уж на то пошло. Необходимо было выиграть время, чтобы разработать какой-нибудь план, однако пока это не представлялось возможным: отказывались работать мозги, затуманенные наркотиками, которые – впервые в жизни! – не приходилось ни покупать, ни красть… однако и это маленькое счастье не обещало быть долговечным.

Умиротворенный скользящим по жилам димедролом, Фил окинул Куинов беглым взглядом и, как ему показалось, прекрасно понял, что они собой представляют: парочка чокнутых благодетелей. Им нравится играть добрых самаритян? Прекрасно. Они хотят предоставить ему убежище? Еще лучше. Он перекантуется с ними, пока не выздоровеет.

У них есть дом на Восточном побережье? Филу, выросшему в городских кварталах Балтимора, залив казался краем света, но он решил, что смена обстановки ему не повредит. У них есть два сына приблизительно его возраста? Можно себе представить, каких слизняков воспитали эти зануды!

Придется подчиняться определенным правилам, а главное – учиться? Подумаешь! Учеба давалась ему легко, конечно, когда он брал на себя труд появиться в школе.

– Никаких наркотиков, – сказала Стелла таким строгим голосом, что Фил изменил первоначальное мнение о ней и придал своему лицу самое ангельское выражение.

– Конечно, мадам, – вежливо согласился он, абсолютно уверенный в том, что как только захочет обкуриться, то раздобудет косячок даже в захудалом городишке на берегу залива.

Стелла улыбнулась, прищурилась и склонилась над кроватью.

– У тебя, парень, лицо ангела с картин эпохи Возрождения, но ты все равно хулиган, воришка и лжец. Мы поможем, если тебе нужна помощь, только не считай нас идиотами.

А Рэй разразился низким раскатистым смехом, одной рукой сжал плечо Стеллы, другой – плечо Фила, словно соединяя их, и сказал:

– Думаю, в ближайшее время у меня не будет недостатка в развлечениях. Я с огромным удовольствием предвкушаю ваши сражения.

В течение следующих двух недель Куины заходили к нему несколько раз. Филип разговаривал с ними и с приставленной к нему чиновницей социальной службы, обмануть которую оказалось гораздо легче, чем Куинов.

В конце концов они забрали его из больницы и привезли к себе, в красивый белый дом на самом берегу залива. Фил познакомился с их сыновьями, а когда узнал, что Кэмерона и Этана взяли в семью так же, как его самого, то больше не сомневался: все они чокнутые!

Фил рассчитывал хорошенько поживиться, но, к своему изумлению, не нашел в доме врача и университетского профессора особых ценностей. Ну, что поделаешь. Он сгреб то, что было, и стал дожидаться удобного момента, чтобы удрать… Но вместо того, чтобы обокрасть их и скрыться, влюбился в них. Он стал носить их имя и прожил десять лет в их уютном доме.

Когда умерла Стелла, Филипу показалось, что вместе с нею умерла часть его души. Если бы не Стелла, он никогда не поверил бы, что на свете бывают такие матери: надежные, понимающие, любящие. Ее смерть стала для него первой настоящей потерей, и, чтобы хоть как-то притупить боль, он с головой ушел в учебу и учился как проклятый, продираясь к поставленной цели: успеху. Университетское образование и приобретенный внешний лоск открыли ему путь в «Инновации», однако он не собирался долго оставаться на нижней ступеньке служебной лестницы.

Назначение на руководящий пост стало его личным маленьким триумфом: он вернулся в город своих страданий победителем. Никому и в голову не пришло бы, что этот со вкусом одетый мужчина, прекрасно разбирающийся в искусстве, французской кухне и винах, был когда-то мелким воришкой, временами подрабатывающим торговлей наркотиками.

И все, чего Фил добился за последние семнадцать лет, уходило корнями в тот момент, когда Рэй и Стелла Куин вошли в его больничную палату.

Неожиданная смерть Рэя, кроме горя, принесла множество вопросов. Мужчина, которого Филип любил так, как только сын может любить отца, погиб на пустынной дороге в разгар чудесного весеннего дня, когда его автомобиль на большой скорости врезался в телеграфный столб.

И опять была больничная палата. Только, окруженный жужжащими аппаратами, на больничной койке лежал неподвижный Рэймонд Куин. А когда перед смертью отец на пару минут пришел в себя, Филип и два его брата пообещали защитить последнего из подобранных Рэймондом никому не нужных мальчишек… только этот мальчишка смотрел на мир такими же пронзительно голубыми глазами Рэя Куина.

С появлением Сета Делотера по маленькому городку Сент-Кристофер поползли слухи: супружеская измена, внебрачный ребенок, самоубийство. И через полгода после рождения этих сплетен Филип с братьями ни на шаг не приблизились к ответу на вопрос: кто такой Сет Делотер и кем он приходится Рэймонду Куину?

Еще один подросток, тонущий в бурном море насилия и равнодушия и отчаянно нуждающийся в помощи? Или гораздо больше? Сет – Куин не только по стечению обстоятельств, но и по крови?

Филип не знал, что и думать, но был твердо уверен в одном: десятилетний Сет – такой же его брат, как Кэм и Этан. Каждого из них выдернули из кошмара и каждому дали шанс изменить свою жизнь… только рядом с Сетом никогда не будет Рэя и Стеллы.

Когда Фил размышлял о том, что Сет, вероятно, сын Рэя, внебрачный сын, зачатый в позоре и брошенный на произвол судьбы, в глубине его души закипало негодование. Это было бы предательством всего, чему учили его Куины, учили своим собственным примером. Фил ненавидел себя за подобные мысли. Ненавидел себя за то, что временами холодно и отстраненно изучает Сета и задается вопросом, не кроется ли причина гибели Рэя Куина в самом существовании этого мальчишки.

Если же, несмотря на все усилия, эта отвратительная мысль подкрадывалась к нему, Фил заставлял себя сосредоточиться на матери Сета. Глория Делотер обвинила профессора Рэймонда Куина в сексуальных домогательствах. Глория заявила, что это случилось около одиннадцати лет назад, когда она училась в местном университете, только в университетских архивах не нашли никаких упоминаний о ней.

Глория Делотер продала Рэю своего десятилетнего сына, как кусок мяса, и – Филип был в этом уверен – именно после встречи с ней отец мчался домой из Балтимора… мчался навстречу своей смерти.

Потом Глория исчезла. Такие женщины, как Глория Делотер, интуитивно чувствуют неприятности и ловко избегают их. А пару месяцев спустя братья Куин получили от нее письмо, где черным по белому было написано: «Если хотите оставить себе мальчишку, заплатите еще». Филип заскрежетал зубами, вспомнив животный страх, охвативший Сета, когда мальчик узнал об этом письме.

«Спокойно, – напомнил себе Филип. – Глория не доберется до мальчишки. Трое сильных мужчин – не такая легкая добыча, как один мягкосердечный старик.

И не только братья Куин, – с улыбкой подумал Филип, сворачивая на проселочную дорогу, окаймленную полями сои, гороха и кукурузы в человеческий рост. – Теперь, когда Кэм и Этан женаты, Сета защищают и две решительные женщины».

Филип не сразу привык к этой мысли. Его братья женаты! Кто бы мог подумать? Кэм женился на сексапильной красотке, занимавшейся делом Сета от социальной службы, а Этан – на ясноглазой Грейс… и в придачу получил ее прелестную дочку, Обри.

Ну, братишкам повезло. Анна Спинелли и Грейс Монро словно специально созданы для них. Когда придет время судебных слушаний по делу об опеке над Сетом, семья выступит единым фронтом… И семейная жизнь, похоже, не тяготит его братьев. Филип поморщился. Лично его нервировало даже одно только слово «брак».

Сам Филип предпочитал холостяцкую жизнь со всеми ее привилегиями. Правда, в последние месяцы ему не удавалось этими привилегиями пользоваться. Уикенды в Сент-Крисе теперь заполнялись проверкой домашних заданий Сета, работой на верфи и ведением бухгалтерии еще не окрепшего семейного бизнеса «Корабли Куинов». Все это, плюс закупка продуктов, отнимало у него много времени и сил, серьезно нарушив привычный образ жизни.

Но он обещал умирающему отцу позаботиться о Сете, а потому переехал в родительский дом, чтобы разделить с братьями ответственность за мальчишку и добиться оформления совместной опеки. И Кэму, и Этану пришлось пожертвовать многим, а лично для Фила соглашение вылилось в утомительное мотание между Балтимором и Сент-Крисом. Теперь приходилось распределять время и силы между работой, воспитанием довольно своенравного братца и рискованным судостроительным бизнесом, что уже стоило ему немало денег и угрожало блестящей карьере.

Естественно, воспитание десятилетнего мальчишки не может обойтись без головных болей и дурацких ошибок даже в самых благоприятных обстоятельствах, а если вспомнить прошлое Сета, воспитанного наркоманкой, не гнушающейся проституции и торговли наркотиками, и подавно.

Начинать на пустом месте собственный бизнес тоже было нелегко. Приходится улаживать множество вырастающих, словно грибы, проблем и вкалывать на строительстве яхты, как каторжнику. Однако – совершенно непонятно как – у братьев Куин все получалось… И получалось весьма неплохо.

Совсем недавно Фил проводил субботы в компании красивых женщин: ужин в очередном модном ресторане, театр или концерт и, если влечение было обоюдным, приятная ночь и поздний воскресный завтрак в постели.

«Я вернусь к той жизни, – пообещал себе Филип. – Как только все наладится, я буду жить, как прежде. Только, как сказал бы отец, не сейчас, придется немного подождать…»

Филип свернул к родительскому дому. Дождь прекратился. В подкравшихся сумерках поблескивала мокрая листва и – гордость Анны – цветы: уцелевшие летние и первые осенние. В окнах гостиной горел свет, спокойный, гостеприимный. Где-то за домом лаял щенок, правда, за девять месяцев Глупыш так вырос, что вряд ли его можно считать щенком.

Мечтая о бокале вина, Фил пошевелил затекшими плечами, вспомнил, что сегодня ужин готовит Анна, то есть у Куинов будет настоящая вкусная еда. Слава богу…

Из-за дома вылетел изгрызанный теннисный мячик, а за ним – Глупыш. Пес увидел вылезающего из автомобиля Филипа, забыл о мяче и, притормозив, заскользил по мокрой траве, захлебываясь испуганным лаем.

– Дурачок! – улыбнулся Фил, доставая из джипа портфель.

При звуке знакомого голоса испуг сменился сумасшедшей радостью. Глупыш бросился к Филипу, преданно глядя в глаза.

– Не прыгать! – завопил Фил, прикрываясь портфелем, как щитом. – Я не шучу. Сидеть!

Глупыш не понял, что происходит, но послушно шлепнулся на задницу, протянул переднюю лапу и замер, свесив язык. Филип осторожно пожал мокрую грязную лапу и почесал шелковистые собачьи уши.

– Привет. – Вразвалочку подошел Сет. Вот уж для кого грязь – родная стихия. Перепачканные джинсы, бейсбольная кепка набекрень, торчащие светлые вихры. Филип заметил, что парень улыбается гораздо непринужденнее, чем несколько месяцев назад, только между передними зубами зияла щель.

– Привет. Кое-что потерял?

– Чего?

Филип постучал пальцем по своим ровным белоснежным зубам.

– А, это. – Сет ухмыльнулся, пожав плечами точно так, как все Куины, и пощупал дыру кончиком языка.

<< 1 2 3 4 5 6 7 ... 17 >>