Олег Геннадьевич Синицын
Магма

– Я – граф Бисбрук, – произнес он, не сходя с места. – Что вам нужно, молодой человек?

– Моя фамилия Смит, я представитель Британского музея. Меня интересует древнеиндийский золотой диск, изображающий Солнце. Я знаю, что в 1967 году Королевский музей истории и искусств предоставил вам «солнце» в обмен на две древнеегипетские статуэтки.

– Что ж, я этого не отрицаю, но зачем оно вам?

– Дело в том, что наш музей располагает, как мы думаем, древнеиндийской статуэткой, частью которой «солнце» как раз и является. При сложении эти вещи указывают местонахождение древнего Хараппского погребального города. Это будет великим открытием в археологии.

– Интересно. Но, к сожалению, у меня нет «солнца». Я продал его, посчитав подделкой.

– Кому вы его продали?

Граф наморщил лоб, пытаясь припомнить.

– Кажется, его звали Велор.

– Велор? – переспросил Женя.

– Да, он был ростовщиком на углу Рю-д'Аренбург и Рю-де-Броус в столице. Ему было много лет в то время. Я полагаю, он умер сейчас.

– Но лавка, очевидно, осталась?

– Да, лавка осталась.

В Брюссель Женя возвращался со смешанным чувством. Что-то уж очень много неясностей с этим «солнцем». Кузнецов пообедал в маленьком кафе возле королевского дворца и отправился искать угол Рю-д'Аренбург и Рю-де-Броус. Это место он нашел быстро. На углу улиц находилась лавка Велора. Далее для Евгения все происходило в замедленном темпе. Словно во сне он открыл дверь в лавку, лениво звякнул колокольчик. Женя очутился в полутемном помещении, наполненном старыми платьями, костюмами, пальто, шубами, а также пузатой антикварной мебелью – трюмо, комодами, шкафами. Антикварные часы занимали всю правую стену – в основном это были маятниковые часы, а одни напольные особенно поразили Женю своими размерами.

Длинный проход вел к прилавку. Древняя старуха за прилавком сквозь большую лупу разглядывала японскую нэцке в виде свиньи. Женя приблизился к прилавку и обнаружил под стеклом неимоверное множество ценных вещей – часы, кольца, браслеты, запонки, броши, серьги, небольшие позолоченные подсвечники, серебряные столовые приборы, небольшие статуэтки. Все вещи были спрятаны под толстым (очевидно, пуленепробиваемым) стеклом и находились в жутком беспорядке.

– Добрый день, мадам, – обратился Женя к старухе и понял, что это старик.

– Если ты не можешь отличить мужчину от женщины, дубина, иди вон отсюда! – не замедлил последовать ответ.

– Я прошу прощения, мсье, – стараясь вложить в свои слова как можно больше лести, произнес Кузнецов.

– Меня зовут Велор! Это мое имя там, на вывеске!

– Да-да, конечно!

– Ты еще один чертов турист?

– Нет… то есть да.

– У меня ничего нет для туристов, у меня ломбард. Иди прочь!

– Подождите! – Женя перевел дух. – Я ищу вещь, которую продал вам граф Бисбрук много лет назад. Быть может, вы подскажете мне, кто купил ее. Это такой позолоченный диск с отходящими от него лучами. Он изображает солнце. Вы помните его?

– Помню ли я его? – прошепелявил старик. – Конечно, я помню эту штуковину, потому что ее так никто и не купил.

Ноги Евгения будто вросли в пол, а пальцы нервно сжали угол прилавка так, что побелели костяшки.

– И где же оно?

– Здесь, конечно! – Откуда-то из кармана своей кофты Велор достал ключ и отпер стекло прилавка. Он приподнял его и стал шарить рукой среди золотых колец, сережек и подсвечников, разгребая завалы. – Вот оно.

И старик вытащил на свет божий… (Женя не мог поверить своим глазам!)… древнеиндийское «солнце», часть статуэтки Иттлы. Оно было размером с ладонь и полностью соответствовало (насколько Женя помнил) фотографии из каталога 1955 года Королевского музея истории с одним отличием: фотография была черно-белой, а «солнце» тускло светилось в свете лампы желтым цветом.

– Оно валяется тут с восьмидесятого года. Я раз пятнадцать собирался сдать его в переплавку, да все руки не доходили… – Старик замолчал. Женя понял, что он ждет вопроса.

– Сколько? – спросил Кузнецов. Велор заулыбался, и Женя увидел, что во рту у старика остался всего один зуб.

– Пятьсот сорок тысяч франков, но так как его долго никто не покупал, я могу уступить вам за четыреста тридцать, или двенадцать тысяч американских долларов.

– По какому курсу вы считали? – спросил Женя.

– Все точно, молодой человек. Итак, что скажете? У Жени имелось только две тысячи. Но был вариант.

– Через час я принесу деньги.

– Отлично! Я буду ждать.

С неохотой вернув «солнце» перекупщику, Женя вышел на улицу из душного помещения и вдохнул свежий воздух. Существовал вариант достать деньги. Он пошел по Рю-д'Аренбург. Каждые три месяца институт Лос-Анджелеса через банк «Юнион Трейд» перечислял десять тысяч долларов на исследования Кузнецову. Женя тратил эти деньги на зарплату себе и Шакирову, на оборудование, на командировки и суточные. Часть денег уходила Институту физики Земли. Приличную долю поглощала налоговая служба Российской Федерации. На счету сейчас находилось двенадцать тысяч долларов. Только что начался новый квартал, «Юнион Трейд» исправно перечислил деньги. Если Женя возьмет эти деньги, ему придется отчитаться за них. Но он не сможет предъявить ни корешков авиабилетов, ни чеков из ресторанов, ни счетов из гостиниц. Кроме этого придется разбираться с институтом и налоговой службой. По прибытии в Москву ему придется несладко. Женя продолжал идти и думать еще некоторое время, а затем произнес решающую фразу:

– Будь что будет!

С этими словами он вошел в отделение Национального Бельгийского банка и снял по карточке «Виза» двенадцать тысяч долларов. Деньги – пачка стодолларовых банкнот в конверте – легли во внутренний карман костюма бандита Жан-Люка Перье, в котором теперь ходил Кузнецов. Уже твердой и решительной походкой Женя направился обратно в лавку Велора.

Велор ждал его. Как и час назад, посетители отсутствовали. Женя подошел к прилавку:

– Где «солнце»?

– Оно здесь, – с медом в голосе произнес старик, выкладывая диск на стекло прилавка. Женя достал из внутреннего кармана конверт с деньгами и положил его рядом с «солнцем». Велор взял конверт, Женя взял в руки «солнце». Велор начал проверять деньги, Женя – осматривать купленный предмет.

– Ну, спасибо за покупку, – произнес Велор, пряча деньги куда-то под прилавок.

– А чек вы пробивать не будете?

– Ну, – расплылся в своей противной улыбке Велор, – зачем же чек? Если вы надеетесь, что я обменяю вам эту вещь, то вы ошибаетесь. Мне она больше не нужна.

Женя только махнул рукой на старика, желая наконец убраться из этой душной лавки. Он вышел на улицу. Радость переполняла его. Он не думал, что все выйдет так просто. Он управился за два дня! Ему захотелось поделиться своей радостью с кем-либо, и он решил позвонить Мише Мигранову с ближайшего телефона.

– Мигранов слушает!

– Миша, это Женя!

– Не может быть! Ты где?

– Я звоню из Брюсселя, Миша! Оно у меня, слышишь?

– Я не верю! Как ты умудрился спереть его из музея? За тобой сейчас, наверно, гоняется половина Бельгии? Женя засмеялся:

– Все оказалось гораздо проще. Я сегодня вылетаю к тебе! Женя посмотрел на часы. – Нет, очевидно, я вылетаю завтра.

– Великолепно! Завтра весь день я буду на работе!

– Пока, Миша!

– Женя, ты молодец! – С этими словами Мигранов повесил трубку. С улыбкой на устах Женя вышел из кабинки. Его внимание привлек мужчина, звонивший по соседству. Человек что-то говорил по телефону, но их взгляды случайно встретились, и человек поспешил отвести глаза. Женя тоже отвел взгляд и быстро зашагал по улице. Он прошел здание телефонной компании, остановившись на углу у палатки с брелками, и стал рассматривать их, искоса поглядывая в сторону входных дверей телефонной компании. Человек, который встретился с ним взглядом, вышел на улицу. Он был не один. Его сопровождал другой мужчина, повыше ростом и более крупного телосложения. Они остановились у входа и стали о чем-то беседовать. Женя отвернулся от них, взял в руки с прилавка маленькое зеркало и стал наблюдать, что творится за спиной. Мужчины уже не говорили. Человек небольшого роста ушел, а высокий стал приближаться. Женя положил зеркальце. Сомнения отпали. За ним велась слежка!

Женя быстрой походкой пошел по улице. Кто это мог быть? Кому понадобилось следить за ним? Если это люди рене Жино из Марселя? Женя мало в это верил. После Австралии слежка за ним должна была оборваться. К тому же он сомневался, что люди Жино стали бы следить за ним. Они просто пристрелили бы его при первом удобном случае. Тогда кто это? Грабители, пытающиеся украсть у него золотой диск «солнца»?

– Черт возьми! – пробормотал он. От преследователя надо было отрываться.

Он оказался на пересечении улиц. Светофор на переходе сменил свой цвет с красного на зеленый, предоставляя автомобилям право движения. Автомобили тронулись, для Евгения зажегся красный свет, но он рванулся через дорогу, обегая автомашины. Несколько гудков раздалось в его адрес, но Кузнецов уже оказался на другой стороне улицы. Он мельком оглянулся: его преследователь тоже пытался пересечь дорогу на красный свет. Да, Женя не ошибся. Слежка именно за ним. Женя побежал.

Он бежал, иногда сталкиваясь с людьми. Люди что-то кричали ему вслед. Он оглядывался. Высокий мужчина не отставал от него. Женя повернул голову и налетел на толпу туристов в пестрой одежде. От неожиданности он споткнулся и повалился на какую-то пожилую мадам. Они вместе упали на тротуар, причем Женя оказался сверху.

– Es ist Rauber![1]1
  Это грабитель! (нем.)


[Закрыть]
– повторяли туристы.

– Я очень извиняюсь, – пробормотал Женя, вскочил и побежал дальше. Никто из туристов не сделал попытки его остановить.

Напротив магазина одежды стояло такси с открытой дверцей. Очевидно, водитель ожидал какого-то покупателя из магазина. Женя прыгнул в автомобиль.

– Пятьдесят долларов! – крикнул он, прервав этим попытки водителя возразить. – Трогайтесь и поворачивайте направо за угол.

– Окей! – ответил водитель, подумав, что имеет дело с сумасшедшим янки.

Автомобиль тронулся. Женя оглянулся Человек, преследовавший его, выбежал на дорогу и остановил следующее такси.

– За углом высадите меня! – попросил Женя. – Затем прошу вас проехать квартала три, поплутав по улицам. Вот деньги.

– Окей! Любовница? – спросил водитель на ломаном английском.

– Хуже – жена.

Он выскочил из автомобиля, как только они повернули за угол. Водитель покатил дальше, а Женя вбежал в первый попавшийся магазин и сквозь щелочку приоткрытой двери стал следить за улицей. Секунд через пятнадцать мимо проехало такси с высоким человеком на заднем сиденье. Женя захлопнул дверь. Кажется, он оторвался.

– Вам что-то угодно? – раздался у него за спиной голос молодой девушки.

– Да, я хотел бы посмотреть… – отчеканил Женя, поворачиваясь, и обмер. Магазин заполняли розовые искусственные фаллосы, кожаные клепаные куртки, трусики, лифчики и резиновые куклы в человеческий рост с разинутыми ртами. Он оказался в секс-шопе! – Нет, извините, я ошибся.

– Тут нечего стесняться, – произнесла девушка за прилавком. – Может, вас интересуют отличные наборы для однополой любви?

Женя выскочил из магазина как ошпаренный. Такси с высоким человеком уже видно не было. Женя постоял несколько секунд перед витринами секс-шопа и двинулся в сторону остановки трамвая.

Женя позвонил Элеоноре Граббс домой и договорился с ней встретиться утром перед входом в музей. Так они и поступили. Музей был еще закрыт. Они вошли в здание со служебного входа, охраннику Элен представила Кузнецова коллегой.

– Значит, вы нашли, что искали? – спросила она.

– Да, но у меня есть сомнения. Вернувшись из Герардсбергена, я обнаружил, что за мной кто-то следит.

– То есть как – следит? – не поняла доктор Граббс.

– Двое мужчин следовали за мной по пятам.

– Это странно, – произнесла доктор.

Женя внимательно посмотрел на нее. Элеонора вновь спрятала свою привлекательность за очками и простотой костюма. Кузнецов никак не мог забыть, какое она произвела на него впечатление, когда он пришел в себя после ограбления.

Они поднялись на второй этаж по старой широкой лестнице с железными перилами. Прутья перил переплетались и образовывали…

Женя даже остановился. Узор из железных прутьев перил был похож на узор на воротах графа Бисбрука. Узор представлял собой обрамленную листьями и стрелами букву «М».

– Что означает эта буква? – спросил Женя, показывая на перила.

– Не знаю, – пожала плечами Элен. – Музей был построен в девятнадцатом веке. Возможно, это первая буква фамилии архитектора.

– А разве принято среди архитекторов вписывать заглавные буквы своей фамилии в элементы зданий? Я полагал, что обычно это первая буква фамилии хозяина.

– Возможно, вы правы. Тогда я не могу сказать, что она означает.

– На воротах графа Бисбрука такая же буква.

– Интересно. Я попробую в этом разобраться. Они подошли к двери кабинета Элен.

– Как ваш висок? – спросила она.

– Спасибо, лучше. Вчера весь день у меня болела голова. Некоторое время Элеонора провозилась, пытаясь открыть замок.

– Раньше он великолепно открывался, – произнесла она. Еще после трех минут усердных попыток замок поддался. Они вошли внутрь.

– Надо попросить, чтобы вам сменили замок, – посоветовал Кузнецов.

– Это все из-за того, что остальные ключи потеряны. Этот ключ единственный настоящий. Еще один есть у директора музея, но изготовлен позже и плохо подходит к замку. Помню, как-то он вошел, воспользовавшись своим ключом. Я потом долго не могла отпереть дверь, почти как сейчас… – Она замолчала, оглядывая комнату.

– Что-то не так? – спросил Женя, проследив за ее взглядом. Особых изменений в комнате по сравнению с позавчерашним днем он не обнаружил.

– Нет, – засмеялась она, – все так!

Они прошли в комнату.

– Хотите кофе? – спросила она.

– С удовольствием, – откликнулся он.

Элен быстро приготовила кофе в кофеварке. Не дожидаясь приглашения, Женя присел в кресло и достал из нагрудного кармана «солнце», завернутое в платок. Он снял платок и передал «солнце» доктору Граббс. Она бережно приняла вещицу, в обмен передав Кузнецову кружку дымящегося кофе.

– Осторожно, он очень горячий, – предупредила она.

– Что скажете? – спросил Женя.

– А что я должна сказать? – удивилась Элеонора.

– С одной стороны диска должны находиться пазы, при помощи которых «солнце» вставляется в руки фигурки Иттлы.

– Кого?

– Не важно. На этом диске нет углублений.

– И что вы, собственно, от меня хотите, доктор Кузнецов?

Женя поперхнулся. Кофе обжег ему горло, горячая жидкость изо рта невольно выплеснулась на стол и документы. Элен схватила бумажные салфетки и принялась вытирать ими стол. Женя закашлялся. Горло саднило, Жене казалось, что он с успехом может извергать огонь.

– Откуда вы узнали? – наконец произнес он.

– Зачем же вы солгали мне? – ответила она вопросом на вопрос. – У графа де ля Берга не было детей, и все свои находки он завещал музею. Я не вызвала охрану только потому, что мне стало интересно.

– Откуда вы узнали мою настоящую фамилию?

– Я посмотрела ваш паспорт, пока вы спали. А посмотрев на ваш пропуск, в Интернете я нашла очень интересную страничку о московском Институте физики Земли. Там есть ваша фотография. Зачем вы солгали мне? Неужели я не помогла бы вам, доктору наук?

– У вас талант сыщика, – усмехнулся он.

– Археология чем-то напоминает сыск.

– Мне было необходимо найти «солнце». – Женя отставил в сторону чашку с кофе. Он чувствовал себя ужасно неловко.

– Вам, очевидно, снова нужна моя помощь, иначе вы не пришли бы ко мне?

– Да, – коротко ответил Евгений.

– Я помогу вам, если вы расскажете мне правду. Зачем все это вам, сейсмологу?

Женя оглянулся на входную дверь. Она была закрыта.

– Этот рассказ должен остаться между нами. Не потому, что рассказ тайна. Просто моя жизнь находится в опасности, и, если вы расскажете про Иттлу еще кому-нибудь, ваша жизнь тоже окажется под угрозой. Поймите меня правильно, я не запугиваю вас. Таково положение вещей… Так вот, год назад в Индии была найдена фигурка пророка Иттлы. Как объяснил мне друг-историк, она – произведение Хараппской цивилизации, выполненное из чистого золота. Информация о нахождении фигурки поступила ко мне совершенно случайно. Можно даже сказать, что только несколько человек знали об этом, среди них оказался я. Фигурку нашел, а точнее – украл из храма, один господин из Марселя по фамилии Жино. Он не знал о ее истинной ценности и поэтому пытался продать как древнюю реликвию. Не буду рассказывать, как я встретился с ним, но он обратился ко мне с предложением найти покупателя для Иттлы.

– Вы что, являетесь торговцем?

– Нет… – Женя замялся. – Я ищу по миру вещи, которые объединяет одно обстоятельство… Я не хотел бы сейчас говорить об этом, потому что вы можете посчитать меня сумасшедшим.

– Ну почему же?

– Может быть, в следующий раз. Так вот, когда он показал мне фигурку, я понял, что это та вещь, о которой было упомянуто в одном древнем пергаменте. Иттла содержит в себе информацию о пещере, в которой хранится древнее предсказание. Я полагаю, это предсказание об ужасном землетрясении, которое потрясет один из континентов.

– Предсказание землетрясения на четыре тысячи лет вперед?

– Да.

– Вы серьезно?

– Я очень серьезен.

– Значит, предсказания о грядущих землетрясениях вы ищете в вещах по всему миру? Теперь я знаю, как сейсмологи делают свои прогнозы.

Женя сделал долгую паузу:

– Нет. Больше я ничего не могу рассказать. Элен усмехнулась.

– Вы еще больше окутали мраком свою историю. Я не верю в это. И я не верю, что древнеиндийский пророк мог предсказать землетрясение на четыре тысячи лет вперед. Вы можете объяснить – как это возможно?

– Это возможно, если знать физику и характер движения тектонических плит, градиенты напряжений литосферы, конвекцию магмы.

– Кто был этот Иттла? Вы же говорили о пророке, а не о выдающемся сейсмологе древности!

– Помогите мне, – умоляюще попросил ее Евгений. Она замерла, глядя ему в глаза, – Мне требуется ваша помощь. Мой друг историк сейчас далеко, а вы единственный специалист, которого я знаю.

– Хорошо, чего вы хотите?

Евгений быстро отхлебнул слегка остывший кофе, чтобы смочить пересохший язык.

– Мне нужен каталог 1955 года, где есть фотография «солнца».

– Но вот же оно! «Солнце» у вас в руках!

– Я не знаю, я не уверен… Элен надела очки.

– Хорошо, – произнесла она. – У меня есть этот каталог.

Она повернулась к полкам и с самой верхней достала толстый каталог, в точности такой же, как и у Мигранова. По оглавлению она нашла нужную страницу и быстро перелистала каталог.

– Вот «солнце», – сказала она, протягивая каталог Евгению. Женя взял каталог и положил его на стол. Рядом с фотографией на соседний лист он положил диск «солнца», некоторое время покрутив его, чтобы расположить так же, как на картинке. Солнечный диск полностью соответствовал фотографии.

– Ваш диск соответствует фотографии. Что вы хотели найти? – спросила она.

– Пазы на диске. Солнце как ключ должно вставляться в протянутые руки статуэтки, иначе один из самых длинных лучей, видите, которых здесь несколько, может показать не на ту гору под ногами фигурки.

– Я ничего не поняла, – произнесла Элен.

– Вам нужно увидеть фигурку.

– Может, пазов и не должно быть.

– Выходит так, – сказал Кузнецов, проводя рукой по листу с фотографией «солнца». – Вы можете заказать радиоуглеродный анализ?

– Вы все-таки не верите?

– Я хочу быть уверен полностью.

Женя замер. Пальцы его продолжали гладить страницы каталога. На лице доктора Граббс отразилось легкое недоумение.

– Что с вами? – спросила она. Женя словно очнулся, быстро посмотрел на нее и низко наклонился к каталогу.

– Можно больше света? – попросил он. Элен включила мощную галогеновую лампу над столом.

– Увеличительное стекло у вас есть? – снова спросил он. Она достала из стола увеличительное стекло и протянула ему. Женя, не поднимая головы, взял стекло и принялся изучать страницу. После некоторой паузы Кузнецов произнес:

– Эта страница вклеена в каталог отдельно. Она отличается от соседней по шероховатости. Кроме того, здесь видны следы вырванной старой страницы и капли клея, при помощи которого вклеивали эту. Посмотрите. – Женя протянул увеличительное стекло Элен. Она надела очки и, воспользовавшись увеличительным стеклом, начала тщательно изучать страницу. Сравнила обе страницы, прошлась вдоль переплета и, наконец, подняла голову.

– Странно, – произнесла она. – Кто-то вклеил эту страницу в каталог.

– Кому принадлежал каталог до вас?

– Луису Торжену. Он археолог. Я могу позвонить ему.

– Узнайте – он ли вклеил страницу. Вы можете сказать номер вашего факса в музее?

– Зачем?

– Я сейчас позвоню своему другу археологу, и он вышлет по факсу фотографию «солнца» из его каталога.

– Да, вот номер, – сказала она, написав номер факса на листе бумаги.

Евгений Кузнецов вышел из здания музея и пошел вдоль улицы, разыскивая телефон-автомат. Сомнения терзали его. Он не мог понять – что такое связано с «солнцем», раз по пятам следуют неизвестные люди, страницы в каталоге оказываются переклеенными, а…

Женя остановился, пораженный внезапной догадкой. Кажется, он все понял!

Несомненно, в первую очередь необходимо получить фото «солнца» из каталога Мигранова. Женя подошел к полицейскому и по-английски спросил его – как найти телефон-автомат для международных переговоров. Полицейский, подозрительно посмотрев на синяк под глазом Кузнецова и вздутый висок, показал на кабинку автомата прямо напротив. Женя поблагодарил полицейского и направился к автомату.

Он совершенно забыл проверить, нет ли за ним слежки. Женя обернулся. По тротуару прохаживались горожане и туристы. Каждый направлялся по своим делам, и всем вместе им не было дела до Евгения Кузнецова. Однако Женя не сомневался, что среди этих людей находились глаза, которые внимательно следили за каждым его движением.

Кузнецов вошел в кабинку, снял трубку, вставил телефонную карточку и набрал код России. Дождавшись гудка, он набрал код Санкт-Петербурга и телефон Мигранова. Трубку поднял незнакомый человек.

– Позовите Мигранова, – попросил Женя.

– А кто это? – невинно поинтересовался незнакомец.

– Это Женя, где Мигранов?

– Женя? Вы по междугородному звоните?

– Да, позовите срочно Мигранова! – Незнакомец начинал раздражать.

– А как ваша фамилия, Женя?

Кузнецов повесил трубку. Настойчивость незнакомца была подозрительна, тем более что он упорно не хотел и даже не собирался звать Мигранова к аппарату. Это было странно, так как телефон находился в кабинете Миши и незнакомцам там делать было нечего. С тех пор как Женя привез ему Иттлу, Мигранов вообще никого не оставлял в кабинете, пусть даже сейф с Иттлой был спрятан.

– Странно, – пробормотал Женя себе под нос и вышел из автомата.

Летнее солнце сияло над крышами Брюсселя, в некоторых местах над домами высились остроконечные шпили соборов. Странности следовали одна за другой. Женя не спеша побрел по булыжному тротуару, пытаясь свести все воедино. Он совершенно не заметил, как вновь очутился у служебного входа в Королевский музей. Здесь возникла заминка, так как сменился охранник, который пропустил его утром. Новый охранник совершенно не понимал по-английски и не хотел пропускать Кузнецова в служебные помещения.

– Позвонить! Дайте мне позвонить! – очень артистично объяснял Женя охраннику свое желание. Но тот отрицательно мотал головой и не позволял воспользоваться служебным телефоном. Придя к выводу, что дальнейшие препирательства бесполезны, Женя вышел на улицу и воспользовался телефоном-автоматом. Номер Элен долгое время был занят. Женя купил себе шоколадный батончик и, жуя его, продолжал упорно набирать номер, ожидая, когда освободится линия. Наконец в трубке раздались длинные гудки. Женя ждал бесконечно долго, Элен трубку не поднимала.

Кузнецов начал волноваться.

Он насчитал двадцать гудков и повесил трубку. Что-то происходило прямо в его присутствии. Он нервно вытер губы. Вместо Мигранова к телефону подошел незнакомый человек, Элен исчезла буквально на глазах! Только что она разговаривала по телефону, а сейчас не отвечает! Женя вышел из будки. Голова кружилась, солнечный день совершенно не радовал.

Он присел на скамейку рядом с древним старичком, наслаждающимся солнечным утром. Женя заставил себя неспешно доесть шоколадный батончик, чтобы успокоить нервы. Он знал: у него есть склонность к обжорству. Успокоение нервов набиванием желудка ничем другим назвать нельзя. К тому же у Кузнецова была генетическая предрасположенность. У его отца к шестидесяти годам было такое брюхо, что в некоторые двери он проходил с трудом. Женя же постоянно находился в поездках и набрать вес просто не успевал. Но если только он займется сидячей работой, ожирения ему не избежать.

Глаза Кузнецова внимательно следили за окружающими. Была ли сейчас за ним слежка? Он не мог сказать. Сразу несколько человек, находившихся на улице, могли являться потенциальными наблюдателями, и в то же время они могли быть обычными людьми, ожидающими чего-то.

Вот молодой человек, прислонившись спиной к фонарному столбу, читает газету. Он иногда поднимает глаза, оглядывая окружающих, и вновь возвращается к прессе. Вот мужчина средних лет в коричневом джемпере разглядывает витрину кондитерского магазина. Вот двое мужчин разговаривают, бросая косые взгляды по сторонам. Каждый задержавшийся человек казался Кузнецову подозрительным.

Его сосед по лавке поднялся кряхтя и, опираясь на палку, заковылял прочь. Женя посмотрел на часы и обнаружил, что просидел на лавке уже тридцать минут. Он решил еще раз позвонить. Трубку подняла Элен.

– Слава богу! – выдохнул он в трубку, – Я весь изволновался! Где вы были?

– Я ходила в архив. Я узнала очень интересные вещи. Где вы?

– Я на улице. Меня не пускают в музей.

– Подходите к входу. Я сейчас спущусь. Через четыре минуты Элен спустилась к охраннику, и Женю пропустили.

– Ваш друг послал факс? – спросила она.

– Его нет на месте. Вместо него в кабинете другой человек. Это странно.

– Это не странно, – произнесла она, открывая дверь в кабинет. – Сейчас я расскажу, что такое странно. Женя опустился в кресло. Она не стала садиться.

– Посмотрите, что я нашла в перечне инструкций для смотрителей залов и работников музея. – Она протянула ему листок бумаги на французском языке с красивой печатью на подписи под текстом.

– Я не понимаю по-французски, – сказал Кузнецов.

– Это секретный циркуляр для работников музея. Содержание требуется знать наизусть. В нем сказано, что, если к сотрудникам музея обратится кто-либо с просьбой предоставить информацию о предмете «солнце», найденном графом де ля Бергом, необходимо сообщить об этом по определенному телефону и задержать посетителя под любым предлогом в течение пятнадцати минут. Циркуляр датируется 1968 годом. Интересно, не правда ли?

– Очень даже… – произнес ошеломленный Кузнецов.

– Далее, я звонила Луису Торжену, он не помнит ничего, связанного с каталогом 1955 года. Практику вклеивания страниц он полностью исключает. Тогда я обратилась в архив и нашла там каталог 1955 года. Как вы думаете, что я обнаружила в нем?

Женя взял со стола кружку кофе, которую не допил полчаса назад.

– Там тоже заменена страница, – ответил он.

– Страница с «солнцем» в этом каталоге вообще отсутствует. Она вырезана лезвием. Люди, совершившие это, аккуратно заменили страницу в моем каталоге и небрежно вырезали страницу из каталога архива! Подождите! – Она перестала говорить, оглядывая свой кабинет. – Это было сделано сегодня. Теперь я уверена, что здесь кто-то был. Все вещи вроде бы стоят правильно, но не так. Кто-то копался в моих вещах…

– Особенно в книгах, – добавил Кузнецов.

– Да, – продолжила она, – и замок не сразу открылся. Я думаю, кто-то воспользовался отмычкой.

– Или ключом, который у директора. Элен посмотрела на Евгения.

– Я сейчас позвоню ему, – быстро сказала она, уже поднимая трубку телефона.

– А вдруг он тоже в этом замешан? – произнес Женя, перехватывая ее руку.

Элен замерла. Она положила трубку и упала в кресло. На лице застыло такое выражение, словно ее ударила молния. Женя отхлебнул холодного кофе из чашки.

– Хороший кофе, – сказал он, чтобы вывести ее из прострации.

– Что же это такое?! – произнесла Элен. – Зачем кто-то подменил страницу в каталоге?

– Чтобы мы не узнали, как выглядит настоящее «солнце». Видимо, диск, который я приобрел, – это подделка.

Она непонимающе посмотрела на него.

– Теперь ясно, что мое ограбление не было случайным. Оно являлось лишь прикрытием для того, чтобы изъять у меня снимок настоящего «солнца». Смотрительница зала, к которой я обратился, согласно требованию циркуляра немедленно сообщила об этом. Не знаю только кому. За мной следили с того момента, как я покинул музей. Когда им представился удобный случай, они ударили меня в висок и изъяли ксерокопию. Далее, Бисбрук сказал, что «солнце» он продал торговцу Велору. Но только сейчас я понял, что не стал бы граф менять две древнеегипетские статуэтки на находку, в ценности которой сомневался до такой степени, что продал ее. Он отослал меня к Велору. Велор продал мне подделку. И я думаю, что у подделки солнечные лучи расположены не так, как у настоящего «солнца».

– И как же они расположены?

– Я подозреваю, что, если как-то исхитриться и вставить в руки Иттлы эту подделку, солнечный луч покажет на другую гору, а не на ту, в которой находится пещера. Они хотели запутать меня, но, чтобы окончательно быть уверенными, что я не смогу распознать подделку, они переклеили страницу в вашем каталоге, а страницу из каталога в архиве просто вырезали. Они полагали, что в архив мы обратимся в самую последнюю очередь, да и то тогда, когда заподозрим неладное. Поэтому в архиве они не очень старались.

– Может, ваш друг вышлет факсом ксерокопию из его каталога?

– Нам сейчас это не нужно. Важно найти настоящее «солнце». Я считаю, оно находится у Бисбрука. Он купил «солнце» у музея – этот факт неоспорим. Утверждение, что он продал «солнце» Велору, под большим сомнением. Кроме этого я думаю, что именно он участвовал в создании циркуляра для работников музея, предписывающего задерживать людей, разыскивающих «солнце».

– Почему вы так решили?

– Мне не дает покоя эта буква «М» на воротах Бисбрука и на лестнице музея. Мне кажется, что музей и Бисбрук чем-то связаны.

Женя отхлебнул кофе и поставил чашку на стол.

– Спасибо, Элен. Вы помогли мне.

– Вы хотите покинуть меня? Что вы будете делать дальше?

– Пока не знаю. Но мне нужно проникнуть в дом Бисбрука.

– Когда вы собираетесь туда?

– А вы что, хотите поехать со мной?

– Завтра у меня выходной, а я давно не была в Герардебергене.

Кузнецов усмехнулся и почесал затылок.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>