Рэй Дуглас Брэдбери
451 градус по Фаренгейту


Она медленно растаяла на языке.

Утром в девять часов постель Милдред была уже пуста. Монтэг торопливо встал, с бьющимся сердцем побежал по коридору. В дверях кухни он остановился.

Ломтики поджаренного хлеба выскакивали из серебряного тостера. Тонкая металлическая рука тут же подхватывала их и окунала в растопленное масло.

Милдред смотрела, как подрумяненные ломтики ложатся на тарелку. Уши ее были плотно заткнуты гудящими электронными пчелами. Подняв голову и увидев Монтэга, она кивнула ему.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

За десять лет знакомства с радиовтулками «Ракушка» Милдред научилась читать по губам. Она снова кивнула и вложила в тостер свежий ломтик хлеба.

Монтэг сел.

– Не понимаю, почему мне так хочется есть, – сказала его жена.

– Ты… – начал он.

– Ужас, как проголодалась!

– Вчера вечером…

– Я плохо спала. Отвратительно себя чувствую, – продолжала она. – Господи, до чего хочется есть! Не могу понять почему…

– Вчера вечером… – опять начал он.

Она рассеянно следила за его губами.

– Что было вчера вечером?

– Ты разве ничего не помнишь?

– А что такое? У нас были гости? Мы кутили? Я сегодня словно с похмелья. Боже, до чего хочется есть! А кто у нас был?

– Несколько человек.

– Я так и думала. – Она откусила кусочек поджаренного хлеба. – Боли в желудке, но голодна ужасно. Надеюсь, я не натворила вчера каких-нибудь глупостей?

– Нет, – сказал он тихо.

Тостер выбросил ему ломтик пропитанного маслом хлеба. Он взял его со странным смущением, как будто ему оказали любезность.

– Ты тоже неважно выглядишь, – заметила его жена.

Во второй половине дня шел дождь, все кругом потемнело; мир словно затянуло серой пеленой. Он стоял в передней своего дома и прикреплял к куртке значок, на котором пылала оранжевая саламандра. Задумавшись, он долго глядел на вентиляционную решетку. Его жена, читавшая сценарий в телевизорной комнате, подняла голову и посмотрела на него.

– Смотрите-ка! Он думает!

– Да, – ответил он. – Мне надо поговорить с тобой. – Он помедлил. – Вчера ты проглотила все таблетки снотворного, все, сколько их было во флаконе.

– Нуда? – удивленно воскликнула она. – Не может быть!

– Флакон лежал на полу пустой.

– Да не могла я этого сделать. Зачем бы мне? – ответила она.

– Может быть, ты приняла две таблетки, а потом забыла и приняла еще две, и опять забыла и приняла еще, а после, уже одурманенная, стала глотать одну за другой, пока не проглотила все тридцать или сорок – все, что было во флаконе.

– Чепуха! Зачем бы я стала делать такие глупости?

– Не знаю, – ответил он.

Ей, видимо, хотелось, чтобы он скорее ушел, – она этого даже не скрывала.

– Не стала бы я это делать, – повторила она. – Ни за что на свете.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – ответил он.

– Как сказала леди, – добавила она и снова углубилась в чтение сценария.

– Что сегодня в дневной программе? – спросил он устало.

Она ответила, не поднимая головы:

– Пьеса. Начинается через десять минут с переходом на все четыре стены. Мне прислали роль сегодня утром. Я им предложила кое-что, это должно иметь успех у зрителя. Пьесу пишут, опуская одну роль. Совершенно новая идея! Эту недостающую роль хозяйки дома исполняю я. Когда наступает момент произнести недостающую реплику, все смотрят на меня. И я произношу эту реплику. Например, мужчина говорит: «Что ты скажешь на это, Элен?» – и смотрит на меня. А я сижу вот здесь, как бы в центре сцены, видишь? Я отвечаю… я отвечаю… – Она стала водить пальцем по строчкам рукописи. – Ага, вот: «По-моему, это просто великолепно!» Затем они продолжают без меня, пока мужчина не скажет: «Ты согласна с этим, Элен?» Тогда я отвечаю: «Ну конечно согласна». Правда, интересно, Гай?

Он стоял в передней и молча смотрел на нее.

– Право же, очень интересно, – снова сказала она.

– А о чем говорится в пьесе?

– Я же тебе сказала. Там три действующих лица – Боб, Рут и Элен.

– А!

– Это очень интересно. И будет еще интереснее, когда у нас будет четвертая телевизорная стена. Как ты думаешь, долго нам еще надо копить, чтобы вместо простой стены сделать телевизорную? Это стоит всего две тысячи долларов.

– Треть моего годового заработка.

– Всего две тысячи долларов, – упрямо повторила она. – Не мешало бы хоть изредка и обо мне подумать. Если бы мы поставили четвертую стену, эта комната была бы уже не только наша. В ней жили бы разные необыкновенные, занятные люди. Можно на чем-нибудь другом сэкономить.

– Мы и так уж на многом экономим, с тех пор как уплатили за третью стену. Если помнишь, ее поставили всего два месяца назад.

– Только два месяца? – Она остановила на нем задумчивый взгляд. – Ну, до свидания, милый.

– До свидания, – ответил он, направляясь к выходу, но вдруг остановился и обернулся: – А какой конец в этой пьесе? Счастливый?

– Я еще не дочитала до конца.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 10 >>