Сандра Браун
Нет дыма без огня

5

Джейн Элен сидела за столом в своем офисе. Суровое кирпичное здание «Компании» было спроектировано, построено и меблировано явно представителями мужского пола во время процветания Кларка Старшего. Джоди оставалась совершенно равнодушной к таким пустякам, как интерьер, а большинство служащих работали здесь давным-давно, привыкли к конторе и даже считали ее по-своему уютной. Хотя Джейн Элен проводила в конторе куда больше времени, чем кто-нибудь другой, ей тоже никогда не приходило в голову что-то менять.

Плющ, росший в глиняном горшке в форме зайца, был единственным излишеством в комнате, что-то говорившей о ее хозяйке. Горшок стоял на самом краю стола и был почти не виден за пачками корреспонденции, счетов и других бумаг.

Ведение дела с наивысшей эффективностью стало предметом особой гордости для Джейн Элен. Каждое утро она открывала дверь конторы ровно в девять часов, проверяла, какие сообщения поступили на автоответчик и факс за прошедшую ночь, затем просматривала большой календарь-ежедневник, где делала для себя самые разные записи, такие, как «позвонить пастору насчет цветов для алтаря», чтобы отметить день рождения покойного отца, и «не забыть записаться к зубному врачу в Лонгвью». И так пять дней в неделю.

Однако сегодня ее больше всего занимал вопрос здоровья матери, а также эти ее бессмысленные ссоры с Кеем. Вообще, после неожиданного возвращения Кея они больше не поднимали голос друг на друга, но стоило им оказаться вместе в одной комнате, как атмосфера накалялась до предела и, казалось, вот-вот разразится гроза.

Джейн Элен изо всех сил старалась их примирить, но почти всегда безуспешно. До Джоди дошли слухи, что Кей нанес еще один визит доктору Маллори. Мать немедленно обвинила его в том, что он грубо нарушил ее волю. Он в ответ напомнил, что вышел уже из того возраста, когда на все спрашивают разрешения у мамы. Джоди заявила, что он вел себя как недоумок; а он ответил, что следует примеру, который у него перед глазами.

И так далее, и тому подобное.

Особенно мучительны становились завтраки, обеды и ужины. На долю Джейн Элен выпало поддерживать разговор, что являлось невыносимо тяжелой обязанностью. Джоди и прежде слыла плохой собеседницей за столом, а теперь она и вовсе молчала.

Кей, надо отдать ему должное, со своей стороны тоже прилагал немало усилий. Он старался их развлечь забавными историями о своих приключениях. Но Джоди они не смешили. Она подавляла все его попытки их развеселить и упрямо возвращалась в разговоре к доктору Маллори, что неизменно вызывало взрыв возмущения со стороны Кея. Сразу после окончания еды он находил предлог, чтобы уйти из дома. Джейн Элен догадывалась, что он проводит время в каком-нибудь баре. Обычно он возвращался на рассвете, и она слышала на лестнице его неуверенные шаги.

Наверное, брат развлекался с женщинами, но городские сплетники не могли выяснить, кто является объектом его симпатий.

Кей пробыл дома неделю и пока не оправдал ожиданий Джейн Элен. Вместо того чтобы рассеять плохое настроение Джоди, его присутствие в доме только подогревало ее вспыльчивость. Это удивляло Джейн Элен. Когда Кей находился в отъезде, Джоди беспокоилась: от него нет вестей, с ним может случиться что-то плохое. Она редко проявляла свои чувства, но Джейн Элен видела, какое облегчение появлялось на ее лице, когда они получали от Кея открытку с сообщением, что он жив и здоров.

Теперь же, когда он вернулся домой, Джоди раздражал любой его поступок. Если он молчал, она попрекала его за это. Если он был ласков, то получал отпор. Она раздувала искру вражды по малейшему поводу, но Джейн Элен пришлось признать, что брат тоже умеет действовать на нервы. У них с Джоди никогда не совпадало настроение, как никогда в природе не смешиваются нефть и вода.

Особенно ужасная ссора произошла в тот вечер, когда он напал на Джоди из-за дополнения к завещанию Кларка.

– Почему мне не сообщили, что он купил эту собственность и завещал ее Лауре Маллори?

– Да потому, что это не твое дело, – отрубила Джоди.

Поступок Кларка был никому не понятен, и особенно его матери. Джейн Элен знала, как переживала Джоди по этому поводу. Лучше, если бы Кей не узнал об этом. А уж если узнал, то ему не следовало требовать у Джоди объяснений.

– Как это не мое дело? – изумился Кей. – Я должен был знать о таком идиотском поступке. Разве это не касается нас всех?

– Я не знаю, какие причины побудили Кларка сделать этот подарок! – выкрикнула Джоди. – Но я запрещаю кому бы то ни было, и особенно тебе, называть своего брата идиотом.

– Я его не называл идиотом. Я только сказал, что его решение было идиотским.

– Это одно и то же.

Они продолжали раздраженно спорить еще с полчаса: Кей был вне себя от бешенства, у Джоди поднялось давление.

Никто никогда теперь не узнает, что же толкнуло Кларка на подобный шаг. Джейн Элен считала бессмысленным искать причину его поступка. Одно она знала точно: старший брат огорчился бы, узнай он об этих столкновениях. В доме царили вражда и неприязнь, и Джейн Элен отчаянно желала изменить положение, хорошо понимая всю безнадежность этого.

– Простите, мэм!

Джейн Элен, погруженная в свои мысли, вздрогнула от неожиданности при звуке мужского голоса. На пороге стоял человек. Солнце освещало его сзади, так что нельзя было разглядеть лицо.

Джейн Элен, отчего-то смутившись, вскочила на ноги и машинально проверила, все ли пуговицы застегнуты на ее блузке.

– Извините. Чем могу помочь?

– Может, и поможете. За этим я и пришел.

Он снял соломенную ковбойскую шляпу и вразвалку подошел поближе к столу. Джейн Элен подумала, что ростом он значительно ниже Кея, меньше шести футов. Слегка кривые ноги. Не слишком мускулистый, но выглядит крепким, сильным и выносливым. Одет в чистую и явно недавно купленную одежду.

– Я ищу работу, мэм. Подумал, может, у вас что найдется.

– Сожалею, но в настоящий момент у нас ничего нет. Мистер?..

– Кейто, мэм. Бови Кейто.

– Рада познакомиться с вами, мистер Кейто. Я Джейн Элен Такетт. Какую работу вы ищете? Если вы впервые в Иден-Пасс, я могу порекомендовать другую нефтяную компанию.

– Благодарю вас, только это ни к чему. Я уже везде спрашивал. Вас оставил напоследок, так сказать, на закуску, – добавил он, слегка улыбнувшись. – Похоже, тут никто никого не нанимает.

Джейн Элен сочувственно улыбнулась в ответ:

– Боюсь, что это именно так. В Восточном Техасе спад, особенно в нефтяной промышленности.

Его печальные карие глаза оживились.

– Видите ли, мэм, я всегда был связан с нефтью. Много лет служил обходчиком. Отвечал сразу за несколько скважин.

– Значит, у вас есть опыт? Вы знаете дело?

– Да, мэм. Работал в Западном Техасе. Я родом из паршивого… прошу прощения, маленького городка неподалеку от Одессы. Работал там на нефтяных промыслах с двенадцати лет. – Он смолк, давая ей возможность изменить решение после знакомства с его квалификацией. Она молчала, и он кивнул головой, как бы завершая разговор. – Все равно очень благодарен вам, мэм.

– Постойте! – Джейн Элен невольно протянула к нему руку, но, осознав это, смущенно отдернула ее назад, обхватила другой и прижала обе руки к груди.

Он удивленно на нее посмотрел:

– Да, мэм?

– Раз вы все равно здесь, может, заполните анкету? Вдруг у нас что-то появится… Никогда не повредит оставить заявление на будущее.

Кейто с минуту обдумывал предложение.

– Пожалуй, вы правы.

Джейн Элен села за стол и предложила ему сесть напротив. Из нижнего ящика вытащила стандартную анкету. Подала ему.

– Вам нужна ручка?

– Да, пожалуйста.

– Хотите кофе?

– Нет, спасибо.

Он взял поданную ручку и, склонив голову, начал печатными буквами писать свое имя в верхней графе анкеты.

Джейн Элен решила, что он одного возраста с Кеем, хотя у него на лице больше морщин, а на висках седина. На лбу и каштановых волосах остался след от шляпы.

Неожиданно он поднял голову и поймал ее взгляд. Смутившись, она пробормотала:

– Хотите чашку кофе? – И вдруг вспомнила, что кофе она ему только что предлагала. – Простите. Я, кажется, вас уже спрашивала.

– Да, мэм. Нет, я не хочу кофе. Спасибо. – Он вновь склонился над анкетой.

Джейн Элен перекладывала с места на место бумаги и жалела, что выключила радио, был бы хоть какой-нибудь шум, способный нарушить эту гнетущую тишину. Ах, боже, ну почему она не умеет поддерживать простейший разговор!

Наконец Кейто заполнил анкету и отдал ее Джейн Элен вместе с ручкой. Она пробежала глазами пару верхних строк и поразилась, насколько он моложе Кея, и даже на два года моложе ее самой. Ему всего тридцать один. Видно, он нелегко прожил эти годы.

Она продолжала читать дальше.

– В настоящее время вы работаете в баре «Под пальмой»? В этой забегаловке?!

– Да, мэм. – Он кашлянул и смущенно пожал плечами. – Какая это работа? Разве только на время.

– Я не упрекаю, – поспешила заверить она. – Кто-то должен работать в таких местах. – Это тоже прозвучало оскорбительно. Все-таки она поразительно бестактна. Джейн Элен прикусила нижнюю губу. – Мой брат там часто бывает.

– Знаю, мне его показывали. А вот вас я там никогда не видел.

Чувствовалось, что он сдерживает улыбку. Нервным движением Джейн Элен начала перебирать пуговицы на блузке.

– Нет… да… Нет, я там никогда не была.

– Конечно, мэм.

Джейн Элен облизнула пересохшие губы.

– Продолжим, – сказала она, опять принимаясь за анкету. – До работы в баре «Под пальмой» вы работали в…

Она споткнулась на следующем написанном печатными буквами слове. Смущенная открытием, она не решалась оторваться от текста, пока строки не слились у нее перед глазами.

– Вы не ошиблись, мэм, – негромко произнес он. – Я отсидел срок в тюрьме штата в Хантсвилле. Меня выпустили условно. Вот почему мне очень нужна работа.

Джейн Элен наконец решилась поднять на него глаза.

– Мне очень жаль, мистер Кейто, но у меня для вас ничего нет. – К своему ужасу, она поняла, что действительно жалеет об этом.

– Ничего не поделаешь, – ответил он, поднимаясь. – Я особо и не надеялся.

– Почему вы так говорите?

Кейто пожал плечами:

– Ну, я был в заключении… кому ж понравится…

Она не стала его обманывать и убеждать, что пребывание в тюрьме не имеет никакого значения при поступлении на работу в «Нефтяную компанию Такетт». Джоди и слышать не захочет о таком служащем. Однако Джейн Элен не могла его отпустить, не приободрив хотя бы словом.

– У вас есть еще какие-либо возможности?

– Ничего, о чем стоило бы упоминать. – Он надел шляпу, надвинул ее глубоко на лоб. – Извините за беспокойство, мисс Такетт.

– До свидания, мистер Кейто.

Он попятился, открыл дверь и вышел.

Джейн Элен вскочила со стула и быстро подошла к окнам. Через жалюзи она видела, как он сел в пикап и отъехал от дома, на шоссе повернув в сторону бара «Под пальмой».

В еще более подавленном настроении она вернулась за письменный стол. У нее скопилось много работы, но на этот раз она позабыла о дисциплине, которой безоговорочно себя подчиняла. Вместо этого она снова взяла анкету, заполненную Бови Кейто, и внимательно прочитала все ее пункты. В графе «семейное положение» он поставил крестик возле слова «холост». Графа «ближайшие родственники» оставалась пустой. Внезапно Джейн Элен осознала, что занимается ерундой. Она как бы примеривалась взять его на работу, хотя ничего ему не могла предложить. А если бы у нее и оказалась вакансия, то с Джоди случился бы нервный припадок, прими Джейн Элен на работу бывшего заключенного.

Сердясь на себя за то, что так бездарно растратила половину утра, она засунула анкету Бови Кейто в нижний ящик стола и принялась за бумаги.

– Только не этот галстук, ради бога, Фергус, – сердилась Дарси Уинстон. – Разве ты не видишь, что он не подходит к твоей рубашке?

– Ты же знаешь, кисонька, что я дальтоник, – оправдывался тот.

– А я нет. Поменяй-ка его вот на этот. – Дарси сняла другой галстук с вешалки в стенном шкафу и сунула его в руки Фергусу. – И поторапливайся. Сегодня мы будем в центре внимания, нам нельзя опаздывать.

– Я уже предупредил, что мы задержимся. Целый автобус пенсионеров остановился в мотеле без предварительной брони. Тридцать семь человек. Очень симпатичные люди. Я помогал их разместить. Они две недели провели в Харлингене, строили баптистскую миссию для мексиканцев. Организовали там воскресную школу. Они говорят, что мексиканским ребятишкам очень понравились взбитые сливки с фруктами.

– Прошу тебя, Фергус, мне это неинтересно, – нетерпеливо прервала его Дарси. – Одевайся быстрее. А я пойду потороплю Хэвер.

Дарси прошла по коридору к спальне их единственной дочери.

– Хэвер, ты готова? – Дарси постучала в дверь и тут же вошла, не ожидая разрешения. – Хэвер, сейчас же положи трубку и одевайся!

Шестнадцатилетняя Хэвер прикрыла микрофон рукой.

– Я уже готова, мама. Просто мы болтаем с Таннером, пока есть время.

– Времени уже нет. – Дарси выхватила трубку из рук дочери и сладко пропела в нее: – До свидания, Таннер, – после чего положила трубку на рычаг.

– Мама! – воскликнула Хэвер. – Как можно! Мне стыдно за тебя. Это невежливо по отношению к Таннеру. Зачем ты так?

– Потому что нас давно ждут в школе.

– Но еще нет и половины седьмого. А мы должны приехать туда к семи.

Дарси направилась к туалетному столику дочери, порылась среди флаконов, нашла подходящие духи и побрызгала на себя.

Хэвер с досадой спросила:

– У тебя полно своих духов. Почему ты берешь мои?

– Ты слишком много болтаешь по телефону с Таннером. – Дарси оставила без внимания протест Хэвер.

– Неправда.

– Молодые люди не любят девушек, которые вешаются им на шею.

– Мама, прошу тебя, оставь в покое мою шкатулку. После тебя там полный беспорядок. – Хэвер протянула руку и захлопнула крышку шкатулки.

Дарси оттолкнула ее руку и с вызовом вновь открыла голубую бархатную коробку.

– Что ты там от меня прячешь?

– Ничего!

– Может, ты куришь марихуану?

– Нет, не курю!

Дарси картинно порылась в шкатулке, но не нашла ничего предосудительного.

– Ну что? Удостоверилась?

– Не смей мне противоречить, девочка! – Дарси со стуком закрыла шкатулку и критически осмотрела Хэвер. – Пока есть время, сотри тени. Ты смахиваешь на уличную женщину.

– Неправда.

Дарси вытащила бумажную салфетку и сунула ее дочери.

– Ты, наверное, и ведешь себя соответственно, когда встречаешься с Таннером Хоскинсом.

– Таннер меня уважает.

– Так я и поверю. У него на уме только одно: как бы с тобой переспать. Впрочем, они все только об этом и думают.

Не слушая оправданий дочери, Дарси вышла из комнаты и спустилась вниз, вполне довольная собой. Она считала, что родители никогда не должны позволять детям брать верх над ними, и поэтому постоянно давила на Хэвер. Она требовала от девочки отчета за каждую минуту, проведенную вне дома. По мнению Дарси Уинстон, только родители, досконально знакомые с жизнью своих отпрысков, способны держать их под контролем.

В целом Хэвер была достаточно послушна. Уроки и школьные мероприятия занимали практически все ее время, так что возможность попасть в какую-нибудь историю сводилась к нулю; но летом, когда у Хэвер оставалось куда больше свободного времени, соответственно возрастал и риск нарваться на неприятность.

Бдительность Дарси опиралась не столько на материнский инстинкт, сколько на собственный опыт, приобретенный в те годы, когда она была одного возраста с Хэвер. Ей знакомы уловки, к которым прибегают подростки, чтобы обмануть легковерных родителей, потому что она сама использовала их все до одной. Больше того, изобрела множество новых.

Если бы мать Дарси оказалась более строгой, более внимательной к поведению дочери, юность Дарси не пронеслась бы столь мимолетно. Ей не пришлось бы выйти замуж в восемнадцать лет.

Отец их бросил, когда Дарси исполнилось всего девять, и, хотя сначала она сочувствовала матери, скоро это сочувствие сменилось презрением. С годами презрение переросло в открытое неповиновение. В возрасте Хэвер она уже связалась с дурной компанией, участники которой напивались до чертиков всякий вечер и не считали предосудительным обмениваться партнерами в любовных забавах.

Дарси с огромным трудом удалось закончить школу, ибо это ее интересовало меньше всего. В лето после получения аттестата она забеременела от ударника в джаз-оркестре. Она разыскала его где-то в Луизиане, но музыкант отрицал даже знакомство с нею. Несколько опомнившись, Дарси даже обрадовалась, что он от нее отказался. Бездарь, тупица, он тратил целиком свой заработок в оркестре на все, что можно курить, нюхать или колоть.

Когда она вернулась в Иден-Пасс, будущее представлялось ей смутным. К счастью, Дарси как-то зашла съесть мороженого в мотель «Зеленая сосна». На пороге многолюдного кафе ее встретил Фергус Уинстон, обнажив в улыбке большие лошадиные зубы; к тому времени он уже достиг среднего возраста, был холостяком и не помышлял о браке.

Вместо того чтобы изучать меню, Дарси следила, как Фергус со звоном нажимает на кнопки кассового аппарата. Она еще не допила и первой чашки кофе, когда ее озарила мысль, в корне изменившая ход ее жизни. Через два часа она получила работу. Через две недели мужа.

В первую брачную ночь Фергус был твердо уверен, что ему досталась девственница, и, когда спустя месяц Дарси объявила, что она беременна, ему и в голову не пришло, что отцом может быть кто-то другой.

Все последующие годы у него не возникало и тени сомнения, хотя Хэвер родилась «недоношенной» почти на восемь недель и тем не менее весила семь с половиной фунтов, как всякий здоровый, родившийся в срок младенец.

Фергус не задумывался над этими несовпадениями, все его мысли занимал мотель, как того требовала от него Дарси. Она сумела убедить мужа, что умный делец тратит деньги, чтобы заработать новые. Фергус перестроил кафе, обновил мотель и установил рекламные щиты на автострадах.

Лишь в одном он твердо стоял на своем. Только он один распоряжался бухгалтерскими книгами мотеля «Зеленая сосна». Как ни обхаживала его Дарси, Фергус вел весь бухгалтерский учет сам. Она догадывалась, что он утаивает от налоговой службы часть доходов, и, конечно, не имела ничего против. Но, имей она доступ к книгам, она нашла бы дополнительные лазейки, ускользнувшие от его внимания, вот что ее так раздражало. Однако за шестнадцать лет брака Фергус ни разу не отступил от своего первоначального решения. Это был один из немногих споров, в котором Дарси потерпела поражение.

Что же касалось остального, то Фергус слишком долго оставался холостяком, чтобы полностью не подчиниться молодой хорошенькой рыжеволосой жене, и считал себя счастливейшим человеком на свете. Он оказался щедрым мужем, построив для Дарси самый лучший дом в Иден-Пасс. Он предоставил ей полную свободу в выборе дизайнеров в Далласе и Хьюстоне и не ограничивал ее в средствах. Каждый год она меняла машину. Он обожал Хэвер, которая вертела им, как хотела.

Фергус ни о чем не догадывался и ничего не подозревал, когда через три месяца после рождения Хэвер Дарси завела первого любовника. Тот держал шорную мастерскую и остановился в мотеле по пути из Эль-Пасо в Мемфис. Они устроились в номере 203. Не было ничего проще, чем сказать Фергусу, что она съездит навестить мать.

Несмотря на частые измены, Дарси искренне привязалась к Фергусу, главным образом потому, что его положение в обществе возвышало и ее, а также потому, что он удовлетворял каждую ее прихоть.

Она залюбовалась, когда Фергус под руку с Хэвер спустился по лестнице.

– Вы красивая пара, – заметила она. – Сегодня в школе соберется весь город, и Уинстоны будут в центре внимания.

Фергус обнял ее и поцеловал в лоб.

– Я буду счастлив и горд стоять на сцене с двумя самыми красивыми девушками в Иден-Пасс.

Хэвер шутливо закатила глаза.

Простодушный Фергус не заметил насмешки.

– Хотя мне и не нравится причина, из-за которой мы собираемся, – он вздохнул и поглядел в лицо любимой жене, – я содрогаюсь при мысли о том, что с тобой мог сделать этот бандит.

– У меня самой мурашки бегают по телу. – Дарси похлопала мужа по щеке и нетерпеливо высвободилась из его объятий. – Нам надо спешить, а то мы опоздаем. Впрочем, – добавила она довольным голосом, – они не могут начать без нас, верно?

6

У Лауры имелись особые причины присутствовать на городском собрании.

Если в Иден-Пасс возрос уровень преступности, то ей следует об этом знать. Она живет одна, и ей необходимо принять меры, чтобы защитить себя и свою собственность.

Для того чтобы прижиться в Иден-Пасс, ей важно активно участвовать в жизни общества, даже просто почаще бывать на людях. Лаура уже купила сезонный билет на футбольные матчи и внесла деньги на сооружение нового светофора на единственном оживленном перекрестке в центре города. Если ее будут видеть в обычной обстановке, например, в магазине «Экономный покупатель» или на бензоколонке, то, может случиться, жители города перестанут считать врача чужой. Возможно, даже примут в свои ряды, несмотря на всесильную Джоди Такетт.

Третья причина, ради которой Лаура хотела присутствовать на собрании, носила куда более личный характер. Ей казалось странным, что вспышка преступности совпала с появлением у нее на заднем крыльце Кея Такетта с кровоточащей пулевой раной. Трудно вообразить, что это он лез в дом Фергуса Уинстона. Но ради собственного спокойствия она хотела бы позабыть об этой досадной случайности.

Актовый зал, гордость средней школы, часто использовался для общественных мероприятий. Лаура приехала пораньше, но стоянка уже оказалась заполнена легковыми машинами. Местная газета назвала собрание «жизненно важной акцией». Кроме того, были процитированы следующие слова шерифа Эльмо Бакстера: «Все граждане обязаны принять участие в мероприятии. Жители Иден-Пасс должны положить конец волне преступности, пока она окончательно не захлестнула наш город. Надо, как говорится, уничтожить зло в самом зародыше. У нас благопристойный и законопослушный, хотя маленький город, и таким ему быть, пока я здесь шериф».

Призыв не остался без ответа. Лаура буквально затерялась в толпе, валом валившей к ярко освещенному зданию. Однако при входе в зал она стала объектом пристального внимания. Она ясно слышала шепот за своей спиной. Шепот тонул в шуме толпы, но тем не менее Лаура его различала. Не обращая внимания на повернутые к ней головы и откровенно любопытные взгляды, она приветствовала знакомых: мистера Хоскинса из бакалейного магазина, женщину, работающую на почте, и тех немногих, кто не побоялся преодолеть зону отчуждения, созданную вокруг нее Джоди Такетт, и пользовался ее услугами врача.

Вместо того чтобы занять одно из свободных мест в задних рядах, Лаура двинулась вниз по запруженному центральному проходу. Она не станет прятаться! Она заметила Нэнси и Клема Бейкер с детьми. Нэнси знаком пригласила ее к себе, но Лаура отрицательно покачала головой и отыскала себе место в третьем ряду.

Она только прикидывалась храброй. Под лавиной неприязненных взглядов Лаура чувствовала себя неуютно, сознавая, что десятки языков треплют ее доброе имя, обсуждая все стороны жизни наглой особы, втершейся в ряды порядочных граждан Иден-Пасс.

Лаура страдала от полной невозможности себя защитить. Единственным способом было бы остаться дома, но это не решало проблемы. Она имела полное право принять участие в собрании. Она не должна бояться сплетен угодливых личностей, безропотно подчинявшихся старой карге, как Лаура теперь про себя называла Джоди Такетт.

Сама миссис Такетт оставалась более высокого мнения о своей персоне. Когда она появилась, как и положено, со значительным опозданием, то прошествовала по центральному проходу, не глядя ни направо, ни налево. Видимо, Джоди считала вежливость пустой тратой времени и не останавливалась, чтобы ответить на приветствия.

Она держалась высокомерно, но в ее облике не было ничего величественного. Кларк столь подробно описывал ей свою мать, что Лаура с легкостью ее узнала, хотя Джоди представлялась ей прежде неким сочетанием Джоан Кроуфорд и Жанны д’Арк.

На самом деле миссис Такетт оказалась невысокой приземистой седоволосой женщиной самой обычной внешности, одетой дорого, но безлико. Джоди обладала резкими, почти мужскими чертами лица. Она являлась олицетворением железной воли, чем более всего и прославилась.

Люди притихли, когда Джоди Такетт появилась в зале. Ее прибытие послужило сигналом для начала собрания. Вне сомнения, она являлась самой уважаемой гражданкой в Иден-Пасс.

Из всех собравшихся в зале Лаура, наверное, единственная заметила, что Джоди Такетт тяжело больна.

Кожа на лице – коричневая и сухая, как старый пергамент. Синяки и пятна покрывали руки. Когда Джоди протянула руку мэру, Лаура заметила припухшие пальцы, что свидетельствовало о возможных сосудистых заболеваниях.

Позади Джоди шла женщина примерно одного возраста с Лаурой. Она улыбалась робкой, неуверенной улыбкой, явно стесняясь, что вместе с матерью привлекает всеобщее внимание. Джейн Элен точно соответствовала описанию Кларка. Он как-то назвал свою сестру «мышкой», правда, без всякой насмешки.

«Отец ее обожал, – рассказывал Кларк, – наверное, если бы он не умер, когда она была совсем маленькой, она бы расцвела и стала красивой девушкой. Мать не находила для нее времени. Все работа. Работа. Работа – ее бог! Джейн Элен выросла среди тех, кто умеет за себя постоять, характера нам всем не занимать. Ей редко когда удавалось вставить свое слово. Теперь застенчивость ее вторая натура».

Джейн Элен была светловолосая, с тонкими чертами лица. Рот у нее был маловат, а нос несколько длинноват, но потрясающие синие, как и у братьев, глаза с лихвой компенсировали любые недостатки.

Она явно находилась под влиянием Джоди, что подтверждало и полное отсутствие какого-либо стиля в одежде. Строгая прическа еще больше портила ее. Казалось, она изо всех сил старается сделать себя непривлекательной, чтобы ничем не выделяться и полностью затеряться в тени, отбрасываемой властной фигурой матери.

Кей замыкал семейное шествие. Но, идя по проходу, он, не в пример матери, часто останавливался, чтобы поздороваться или перекинуться парой слов со знакомыми, которых давно не видел. Лаура улавливала обрывки этих дружеских приветствий.

– Кого я вижу! Неужели это Кей Такетт?

– Это ты, Опоссум? Сукин сын! Как у тебя дела?

Пока некто по прозвищу Опоссум распространялся о своих успехах в области продажи кормов и удобрений, Кей заметил Лауру. Словно не веря своим глазам, он снова посмотрел в ее сторону, и Лаура почувствовала, как у нее екнуло сердце. Они смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока Опоссум, определенно прозванный так за свое печальное сходство с представителем отряда сумчатых, не задал Кею какой-то прямой вопрос.

– Извини, я не расслышал, – Кей отвел глаза от Лауры, но недостаточно быстро. Опоссум и сидящие рядом вполне успели заметить, кто явился объектом его пристального внимания.

– Да, я хотел спросить… – Опоссум переводил блестящие маленькие глазки с Кея на Лауру и обратно и был так поглощен этим занятием, что забыл, о чем шла речь.

К счастью, именно в этот момент к кафедре на сцене приблизился директор школы. Он что-то произнес, но микрофон предательски молчал, и только после некоторой возни с кнопками и регулировки ему удалось обрушить на барабанные перепонки присутствующих свое приветствие:

– Я хочу поблагодарить вас за то, что вы пришли на собрание…

Кей пообещал Опоссуму, что выпьет с ним завтра пива, затем присоединился к Джоди и Джейн Элен; для них в первом ряду мэр зарезервировал места.

Собрание под председательством директора школы началось. Он представил публике семейство Фергуса Уинстона, сплоченной стайкой появившееся из-за желтого бархатного занавеса. Лаура с интересом разглядывала эту троицу. Молоденькая девушка по имени Хэвер сильно смущалась под многочисленными взглядами. Что касалось миссис Уинстон, то она ничем не походила на жертву нервного потрясения, как сказал о ней директор школы. Дарси олицетворяла недюжинное здоровье, и в ней ощущался огромный запас энергии. В свете ярких ламп рыжая копна ее волос казалась пылающим костром. С притворной скромностью она взяла под руку своего мужа.

Лаура сразу почувствовала к ней недоверие.

Фергус был высок ростом, но как-то старчески горбился. Его узкую длинную голову с залысинами покрывали редкие седые волосы. Морщины, те, что называют «морщинами смеха», залегли у большого рта. Сменив на кафедре директора школы, Фергус без улыбки поведал залу об ужасном происшествии.

Слегка сдвинувшись влево, Лаура могла видеть сидевшего рядом с сестрой Кея Такетта. Он опирался локтями на подлокотники и кончиками пальцев похлопывал себя по губам. Кей положил правую ногу, ту самую, что растянул, на левую. Развалившись на сиденье, он нетерпеливо поглядывал по сторонам, демонстрируя всем своим видом, что ему наскучило мероприятие и что он, как школьник, мечтает об окончании урока.

Лаура посмотрела на сцену и увидела, что не одна она наблюдает за Кеем Такеттом. Миссис Уинстон с хитрым, довольным выражением лица тоже не спускала с него глаз.

– Это все, что я вам хотел сказать, – завершил свою речь мистер Уинстон. – Хочу только добавить, что нам следует присматриваться к любым подозрительным личностям, появляющимся в городе, и докладывать шерифу обо всех происшествиях.

Под аплодисменты он покинул кафедру, уступив место шерифу Эльмо Бакстеру, неряшливого вида человеку, передвигавшемуся со скоростью улитки и взиравшему на мир грустными глазами бассета.

– Я благодарю Фергуса и Дарси за то, что они поделились с нами своим неприятным опытом. – Он тяжело переступил с ноги на ногу. – Но я хочу вас предупредить: не вздумайте делать глупости и спать с револьвером под подушкой. Если вы заметите, что кто-то пытается к вам залезть, или увидите в округе чужака, немедленно звоните в полицию. Я или Гас проверим все в соответствии с законом. И не вздумайте брать на себя функции закона. Мы с городским советом решили, что нам нужен комитет по борьбе с преступностью. Это поможет тщательно следить за всем происходящим, чтобы ничего подобного больше не повторялось. Естественно, нам нужен председатель комитета. Прошу выдвигать кандидатуры.

– Я выдвигаю свою кандидатуру, – громко и отчетливо объявила Дарси Уинстон.

Зал захлопал. Фергус сжал руку жены и посмотрел на нее с откровенным обожанием.

– И я бы хотела, чтобы Кей Такетт занял место сопредседателя, – добавила Дарси.

Кей выпрямился. Правая нога, соскользнув с колена, с силой ударилась о пол. Лаура заметила, как он поморщился от боли.

– Что еще она там придумала? – При виде его изумленной реакции все вокруг засмеялись. – Я теперь здесь больше не живу. К тому же и ничего не смыслю в этих комитетах!

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>