Оценить:
 Рейтинг: 0

Давай постреляем?

Жанр
Год написания книги
2008
Теги
<< 1 2 3 4 >>
На страницу:
3 из 4
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Расма? Вы не забыли, что вас ждут на Празднике льда? Не задерживайтесь!

– Да… – киваю я. – А почему вы решили мне об этом напомнить?

– Вы поймете… Потом. Главное, не задерживайтесь на вокзале. Берите первую попутную машину и отправляйтесь в деревню.

Да-да, конечно. Не задержусь. Пан Ветр все знает и все предвидит. Как хорошо, когда рядом есть такой человек. С ним меня познакомил бывший директор нашей республиканской киностудии. «Он не психоаналитик и даже не экстрасенс! Он нечто большее, ты сама в этом убедишься», – так был отрекомендован мне пан Ветр.

На вокзале я не задержалась. Остановила первую попутную машину и…

Пан Ветр и в самом деле оказался «нечто большее».

2

Праздник немыслим без аккордеона! Особенно, если это Праздник тающего льда, Праздник весны в нашей деревне! И играет на аккордеоне всегда большой такой дяденька с огромными ручищами и не менее впечатляющими усами. Причем это не один и тот же музыкант, а почти всегда другой – специально приглашенный из города, так как своего аккордеониста у нас не было. В детстве меня пытались выучить игре на аккордеоне, но… Разве похожа маленькая беленькая девочка на большого усатого дядю?! В итоге с помощью старшей сестры я овладела гитарой, а с помощью дальнего маминого родственника я получила сносные уроки игры на флейте. Итак, большой усатый дядя играет на аккордеоне, а маленькая беленькая девочка – на флейте.

Но на сегодняшнем празднике я без флейты, маленькой девочкой меня назвать трудно, а в прическе рано появились седые пряди. Я стараюсь незаметно пристроиться в четвертом ряду с краю, рядом со старшей сестрой Ингой. Однако руководитель оркестра дядя Томас все-таки углядел меня. Вот он делает взмах рукой – аккордеонист в последний раз выводит очередное музыкальное кружево, переходящее в коду, и оркестр замолкает.

– Расма! – громко окликает меня бородатый Томас. – Просим! – Он делает рукой приглашающий жест рядом с собой, впереди оркестра, и начинает негромко, но выразительно хлопать в ладоши.

Слушатели-зрители начинают оборачиваться или вытягивать шеи в мою сторону. Эх, дядюшка Томас! Я так хотела просто посидеть хотя бы минут двадцать рядом с Ингой. Послушать оркестр… Не дал! Поэтому ничего другого не остается, как быстренько подняться с места и двигать на эстраду, сколоченную из крепких, покрытых лаком осиновых досок. Улыбаюсь, кланяюсь. Пытаюсь что-то произнести, но мой голос тонет в аплодисментах и воплях поддержки. Томас протягивает мне акустическую гитару, позаимствованную у ритм-гитариста. Что же, петь все-таки придется! Ну ничего, дорогие соотечественники… У меня припасен для вас сюрприз, сегодня я вас удивлю по-настоящему. Посмотрю, какие у вас будут физиономии. Такие же наверное, как у меня два часа назад. Но сначала песня! Моя песня!

– Праздник Льда! – взяв первый аккорд, выкрикнула я, перекричав-таки не на шутку разошедшихся сельчан. Впрочем, это им простительно: целых четыре года они встречали весну без меня, с одним оркестром дяди Томаса.

«Наступает весна! Лед тает и стекает ручейками в реки и озера! Так же и вся жизнь наша – сегодня мы тверды, несокрушимы, завтра превращаемся в воду и течем, течем, превращаясь в большие озера, реки и моря, сливаясь с другими ручейками. Потом опять приходит зима, и мы вновь тверды и холодны…» Таково содержание этой бесхитростной песенки, которую я сочинила двадцать лет назад, за три дня до своего совершеннолетия. Все привыкли к ней и уже считают народной. Оркестранты без труда подыгрывают мне – песенка бесхитростная, состоящая из четырех аккордов.

Уф, ну вот и все! Лед растаял, ручейки утекли – теперь жди зимы. Я перевожу дух и откидываю сбившиеся на лоб волосы.

– А теперь… – произношу я и делаю паузу. Публика должна замолкнуть, сосредоточиться. – Внимание! Сейчас я хочу пригласить сюда гостя нашего праздника! А он, в свою очередь, подарит нам свои песни, свою музыку.

Сельчане притихли. Они-то надеялись, что Расма, их Расма будет петь для них до самого рассвета. А тут какой-то гость…

Он возник рядом со мною быстро, так как сидел в первом ряду. Сейчас все рассматривают его. Парень моложе меня, среднего роста и худощавый. Однако волосы почти совсем седые. Он сдержанно поклонился, ничего не произнес, взял у меня из рук гитару. Немного подкрутил колок третьей струны. А затем взял первый аккорд, и его сильные длинные пальцы быстро двинулись по грифу, словно исполняя на нем зажигательный, подвижный танец. Гитарой он владел куда лучше меня – одновременно ухитрялся сыграть и ритм, и мелодию. А потом он запел. Сильным мужским голосом, аккуратно проговаривая каждую фразу. Песня была… Как сказать, обычные, простые, даже банальные слова, однако парень пел их так, точно это была главная, решающая песня его жизни. А я стояла чуть поодаль и смотрела на односельчан. Те слушали затаенно, не перешептываясь. «Вот так-то!» – мысленно усмехнулась я. Песня закончилась. Парень опустил гитару и смущенно улыбнулся, точно отдавая себя на суд слушателей. Поначалу стояла тишина, потом послышались одинокие робкие хлопки, а затем настоящая буря – шквал аплодисментов. Находящиеся в задних рядах кричали «браво», передние хором, не сговариваясь, вопрошали, как зовут такого неожиданного гостя. Парень немного смутился, отступил ко мне и бросил на меня беспомощный взгляд – он не мог понять адресованного ему вопроса.

– Вальтер! – ответила за него я. – Нашего гостя зовут Вальтер!

Это было первое имя, пришедшее мне на ум.

– Вальтер! Валь-тер! – стали скандировать сельчане.

Неблагодарное дело – пересказывать словами музыку! О чем была следующая песня? Разве это так важно, о чем слова?! Главное, что пел этот парень ее точно так же, как самую важную, самую заветную… Потом была третья, четвертая… Оркестр дяди Томаса начал осторожно подыгрывать. Это было не так просто – мелодия у этих песен куда сложнее, чем у меня. Однако у Томаса были превосходные музыканты – они играли негромко, создавая ритмический фон. Даже усатый великан-аккордеонист лишь осторожно, едва-едва касался клавиш, безропотно уступая первенство седому певцу.

Он пел долго. Луна уже давно взошла и светила полным белым диском. Наконец, видя, что оркестранты-аккомпаниаторы заметно подустали, парень отдал мне гитару, поклонился слушателям и произнес: «Спасибо!» Просто «спасибо». Только не на нашем языке, не на том, на котором он пел эти замечательные, так полюбившиеся всем песни, а на своем родном. На РУССКОМ.

Теперь зал затих настороженно, не так, как в первый раз. Русскую речь в деревне нечасто можно было услышать еще в те годы, когда мы были союзной республикой, а я была самой молодой заслуженной артисткой этой республики… Шептались, шелестели около минуты – затем кто-то вновь захлопал, и седого певца вновь осыпали бурными аплодисментами. В конце концов ну что такого он сделал. Просто сказал «спасибо»?! Пусть по-русски.

Он снова поклонился и покинул сцену, я молча последовала за ним. Мы смешались с расходящейся публикой – кто-то одобрительно хлопал седого парня по плечу, некоторые смотрели настороженно, некоторые равнодушно. Даже не верилось, что еще несколько минут назад ему рукоплескало столько народу.

– Здравствуй, Расма! – услышала я за спиной. – Представь мне этого таинственного незнакомца…

О, как же я не разглядела его среди слушателей! Эдгар. И какие слова! Между прочим, за пределами нашего селения Эдгар на сегодняшний день куда более знаменит, чем я. Но на сегодняшнем празднике он рядовой слушатель. Таковы правила праздника Тающего льда. Эдгар играет на рояле, а рояль в народном оркестре Томаса не предусмотрен.

– Вальтер, это Эдгар Проут, – довольно дерзко отозвалась я, представив его. Не таинственного незнакомца Эдгару, а совсем наоборот. – Между прочим, член местного союза композиторов.

Последнюю фразу я произнесла на русском. Все-таки наш язык давался парню с трудом. Пока что он умел только петь на нем.

– Вы русский? – оживился Эдгар, вскинув вверх тоненькие девичьи бровки и пожимая протянутую ладонь.

– Да, и зовут меня не Вальтер, а Валера… – проговорил седой и задал вопрос: – Вы композитор?

– Да, – передернул худыми плечами Эдгар. В голосе отчетливо зазвучало снисходительное равнодушие.

– Терпеть не могу такого тона!

– Занятные песенки исполняете, – тем же мерзким тоном продолжил Эдгар. – Кто их вам пишет?

– Я сам, – кивнул Валера.

Эдгар дернул уголками губ, но ничего не сказал.

С Валерой мы встретились несколько часов назад. Я только-только вернулась с «сатировых» съемок из России. Поезд опоздал на полтора часа, а мне было так необходимо успеть на праздник. Машина остановилась не сразу. Это было не такси, просто попутная. Похоже, водитель даже не собирался останавливаться. Но потом сбросил скорость и сдал назад. Молодой, зубы железные, на заднем сиденье гитарный кофр. Я сразу поняла, что он русский.

– В Атт, пожалуйста, – устало произнесла я, усаживаясь рядом с кофром.

– В Ад? – неожиданно весело переспросил он, обнажив металлические коронки. – В Аду я уже побывал, девушка… Гиблое место, скажу я вам.

– В Каюрэйппуру-Атт, – уточнила я. Беседовать с этим веселым железнозубым юношей не было ни малейшего желания.

Гиблое место! Да я там родилась! Нашел тоже девушку тридцати девяти годков. Послать бы его куда подальше, но на чем тогда ехать?

– А, – догадался он, – это километров пятьдесят, не сворачивая, а потом будет такой дворец…

– Замок, – поправила его я. – А рядом мотель.

– Точно, рядом мотель, – вспомнил он, и мы тронулись с места.

Машину он вел лихо, явно не любитель. Как его сюда занесло?

Минут через двадцать пути он неожиданно остановил машину и резко повернулся ко мне. От выражения его лица мне стало немного не по себе.

– Послушайте, вы в 85-м в ДРА приезжали? – он произнес это даже не в форме вопроса, уверенно.

– Что?! – переспросила я. Какое, к чертям собачьим, ДРА, да еще в 85-м.

– Ну ДРА… Вы же артистка, правильно? В фильме «Второй батальон» вы же снимались? – и голос у него был почти умоляющий.

«Второй батальон». Ну конечно, я там снималась – это мой дебют в кино. Но насчет этого ДРА…

– Демократическая Республика Афганистан! – пояснил водитель, поняв мое замешательство.
<< 1 2 3 4 >>
На страницу:
3 из 4