Сергей Григорьевич Иванов
Кентавр на распутье

У Лазера хватило ума промолчать, не ерепениться на пороге, через который еще могли не пустить. Вот затеять свару в доме, наплевав на приличия… Н-да. «Невольник чести» – это и про меня.

– Двигай в комнату, – сказал я, с брезгливостью глядя на его обувь. Конечно, можно заставить гостя разуться, но не оказалось бы еще хуже.

Понурясь, Лазер затопал по коридору впереди меня. Его защитный жилет был усилен с тыла пластиковыми бляхами, словно бы он опасался удара в спину. Меж лопаток свисал жиденький рюкзак, в котором что-то позвякивало на самом дне. Вступив в гостиную, Лазер закрутил головой, разыскивая, откуда слышится «мой любимый старый джаз», – но не преуспел. Саму-то мелодию он вряд ли оценил. А ведь звучала «песнь о Грузии» в исполнении Рэя Чарлза: «Georgia on my mind», – классная вещь, на самом деле.

– Выкладывай, – велел я, лишь только Лазер уселся. – Чего надо?

И покривился, увидав его во всей красе: от скверных зубов врастопырку до сальных волос, выбившихся из-под щегольской шапочки. А ногти-то, ногти!.. Землю он, что ли, рыл?

– Щас, щас… Не гони коней!

Гость еще озирался, завистливо морщась. Поглядеть было на что: стильная мебель, шикарная аппаратура, да и сама зала впечатляет. Конечно, Лазер не отказался бы от такого. Но чем обоснует свои аппетиты? В нормальную Семью его не берут: пакостен, треплив, – личными дарованиями не наделен. Разве пронырлив сверх меры и нюх, как у гиены. Так ведь вкупе с дуростью это прямая тропка на тот свет.

А еще Лазер рассчитывал угоститься. На столике стояла ваза с фруктами, рядом помещалась коробка трюфелей – но что это для настоящего мужика!.. В другом месте Лазер не постеснялся бы пошуровать по укромным углам, за что и получил прозвище, – но здесь ему живо отбили бы руки.

– Выпить бы, – облизнув губы, пожелал он. – Блин, пересохло все!

– Сок.

– Ну, хотя бы…

Выставив перед ним запотелую бутыль, я самолично наполнил бокалы и первым отхлебнул из своего, чтобы рассеять возможные подозрения. Конечно, Лазер и даром мне не нужен, однако он-то убежден, будто все вокруг спят и видят, как бы его, драгоценного, в могилу спровадить. Туда и дорога, если откровенно, – но чтобы я марал руки?..

Сам сел по другую сторону стола, подальше от его «ауры», уже расплывавшейся по комнате. Если уж допустил свинью в дом, приходится терпеть. Впрочем, попытку Лазера развалиться повольготней я пресек угрюмым взглядом.

– Так ни с кем и не сдружился? – хорошенько приложась к бокалу, спросил Лазер. – А, Род?

В его понимании дружить значило сотрудничать к взаимной выгоде.

– Тебе-то что?

– Вот не умеешь ты с людьми ладить! – посетовал он.

– Или не хочу?

– Да ладно, дело твое…

– Ну, слава богу.

– А вот я давеча… – И Лазер пустился в россказни про свои достижения на ниве бизнеса. Затем вполне мог переключиться на любовные подвиги – кто ж этим хвалится, если не лузеры? (Кстати, забавное созвучие.) Его речь было неряшлива, как он сам. И разжижалась таким количеством матюгов, что вполне могла быть сокращена вдвое без всякого ущерба для содержания. Лазер явно не ценил время – ни свое, ни чужое. Но у меня-то оно расписано по минутам.

– Моего терпения хватит на четверть часа, – предупредил я. – Затем вышвырну. Этого добиваешься?

– Ну ладно, блин, ты чё? – обиделся он. – Ведь столько не виделись!

– А летаем по разным орбитам – с чего пересекаться?

– Зато нынче дорожки совпали, – хихикнул Лазер. – Не веришь?

– Докажи.

– Щас, – нагнувшись, он сунул пятерню в рюкзачок, а я, будто невзначай, направил на гостя предплечье. Конечно, он мог и не знать, что кроется в моем рукаве. Во всяком случае, не карты – хуже, много хуже. Лучше не выяснять.

– Во! – Лазер вытащил на свет предмет, в котором даже я, спец по новинкам, не сразу распознал наручный диагност-аптечку, объединенный с видеофоном. – Видал такое?

– Дай сюда, – велел я.

Нехотя бандит расстался с драгоценностью. Этот самый ДАВФ и походил больше на изящный браслет, украшенный каменьями. Которые вообще-то были дисплеями да проекторами объемных картинок и оживали при нажатии скрытой кнопки. Не сразу я отыскал крышечку, под которой пряталась крохотная батарея – из разряда едва не вечных, насколько можно судить. И весь прибор скорее всего потреблял крохи. А занимал всего ничего. Большая часть объема отводилась под лекарства – конечно, самые насущные, экстренные, предназначенные поддержать жизнь, пока не подоспеет помощь, вызванная по видеофону. А до ее прихода можно глядеть программы, транслируемые со спутников.

Действительно – вещь! Техника завтрашнего дня. Если себя я воображал летящим на гребне прогресса, то ребята, которые произвели такое, мчались впереди волны.

– Где добыл? – небрежно спросил я.

Лазер осклабился, сузив глаза в щелки:

– Мое дело, да?

Эдакий упырь вполне мог снять и с трупа, предварительно укокошив владельца. Либо отобрать у больного, коему эта штуковина как воздух. Но разве докажешь сейчас?

– Ладно, что дальше?

– Эй, эй! – заволновался он. – А цацку?

Подавив вздох, я вернул браслет, хотя вряд ли тот принадлежал Лазеру. Но ведь и не мне? Увы, увы… Редкостным своим чутьем Лазер ощутил во мне интерес и тут же попытался протиснуться дальше:

– Слыхал, у тебя погребок классный? Угостил бы.

Можно подумать, он разбирается в винах! Лишь бы глаза залить.

– Ты по делу или как? – спросил я.

– Ну?

– А дела ведутся на трезвую голову.

– Ну да, у тебя ж правила! – огорчился Лазер. – Бляха-муха, ну хоть попробовать?

– Молока хочешь? Или кефира?

Если бы гость не знал, что я и сам это пью, счел бы оскорблением, – а так сошло за подколку. Впрочем, от меня Лазер стерпит любую обиду.

– Или кумыса, – буркнул он уныло и скорчил брезгливую гримасу.

С горя Лазер плеснул себе еще сока, щедро разбрызгав по столу, сделал пару гулких глотков, закусил трюфелями. Затем сообщил:

– Проследил я, откуда это выскочило. Цепочка еще та!

– И что на конце? – спросил я.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 24 >>