Сергей Григорьевич Иванов
Миро-Творцы

– Обстановка нагнетается с каждым днем, – чесал Толян как по-писаному. – Погоды портятся, крутари вконец распоясались, кольцо блокады сжимается… Ну не дает врагам покоя наша свобода!

– Это у вас-то свобода? – изумился Вадим. – “Шаг в сторону – считается побег”!.. Все ищешь виновных на стороне?

– Так работой же завалили, вздохнуть некогда!.. Думаешь, спроста? Говорят, на Крепость готовят налет. То ли крутари, то ли федералы, то ли вместе. И что тогда: всех под ружье? Стар я уже сабелькой махать и в окопе не помещусь. Ты-то слинял, а у меня дети…

– Бедненький, еще заплачь! – фыркнул Вадим. – Конечно, и я “лежачий камень”, но, по крайней мере, не нытик. А уж как вы жалеете себя – другим тут делать нечего!..

После крутарей, зубами выцарапающими у судьбы потребные блага, его стало раздражать обычное безволие крепостных, больше похожее на инфантильность. Эти хиляки даже не гребут сами, но дрейфуют, куда течением несет, а из всякой ерунды делают неодолимое препятствие!

– И от маргиналов житья не стало, – прибавил Толян. – К помойке не подойти: все время кто-то копается, иногда по нескольку, – даже боязно, вдруг набросятся!.. Как бездомные псы, ей-богу. Вот не думал, что на наших отходах сможет прокормиться столько народу!

У него даже интонации переменились, сделались жалостливыми и плаксивыми, как у профессионального нищего. “Господа, подайте что-нибудь бывшему депутату Государственной думы…”

– Вообще, жизнь становится непонятней. Хотел с тобой потолковать, да где ж тебя сыщешь!..

– А позвонить было трудно? – спросил Вадим. – Я ж оставлял номер. Что ты так боишься трубок – током, что ли, шибануло?

– Это же номер порта, – возмутился лабуправ. – Мало меня шпыняют!..

– По-твоему, это самое страшное сейчас? Толян, ты хоть оглядываешься окрест!.. Когда придут тебя свежевать, что им скажешь: “Я не звонил в порт”?

– Типун тебе!..

– Смотри! – сказал Вадим. – Мое дело: прокукарекать. – Он помолчал, с сожалением разглядывая Толяна. – Ладно, вернемся к новостям… Оросьев, значит, взлетел. Кто еще?

– Зато Управителя не видно – задвинули напрочь! Ныне тут правит отец Марк.

А об этом предупреждал Гога-системщик, “матерый человечище” кавказских кровей. Кажется, пошла в ход дублирующая пирамида. Сколько ж “отцов” в губернии? Марк-то еще низшее звено – так сказать, приходской священник. Неужто у них такая же иерархия, как у Шершней, – вот смеху-то!..

– Папа! – воззвал Вадим, скривив лицо. – Наконец ты к нам пришел!

Толян опять посмотрел на него с испугом, затем огляделся: не слышит ли кто? Да что ж они такие робкие!..

– А куда все девались? – спросил Вадим. – Для обеда вроде рано.

– Так в молельном же зале!.. Третьего дня посещение проповедей вменили в обязанность. Верующий ли, нет, а присутствовать должен.

– Что, сам и проводит? – небрежно спросил Вадим. – Максик-то.

– Ну зачем… Мало у нас говорунов? Та же Ираида, к примеру, бывшая его секретарка, – шпарит, как заводная. Или Оросьев – этому только дай!.. А Макс возникает ближе к ночи, и то не каждый день, – в главке ошивается или еще где.

– И как вам новый боженька? Наверное, тоже меняется, становится все грозней – как наши Главы. И сотворили Господа по своему подобию!..

– Чур меня! – совсем испугался Толян. – Хотя бы Бога не замай… Кстати! – вспомнил он, обрадовавшись поводу сменить тему. – Тебе ж звонили – перед самым собранием.

По совместительству лабуправ служил тут телефонным диспетчером. Хотя теперь это стало нехлопотно – откуда звонить-то? В общагах трубки сохранились только у домовых, на улицах будки давно порушили.

– Кто? – спросил Вадим.

– “Итак, она звалась” Оксаной, – подмигивая, сообщил толстяк. – Будет ждать у общаги.

– Во сколько?

– Я так понял, пока не придешь.

– Ч-черт… Кто-нибудь еще это слышал?

– Ну… кажется, Нонна.

– Ч-черт, – снова сказал он. – Пся крэв!.. И там она же? – Вадим кивнул на свой закуток.

– Угу.

– Черт! – в третий раз выдал он и поднялся.

– Э-э… Куда? – заволновался лабуправ. – Ну постой, Вадик, так же нельзя! Раз пришел, я должен тебя задержать – до выяснения. У меня инструкции!..

– Может, и силу применить? – спросил Вадим. – Толян, ты чего?

– Может, и силу, – подтвердил лабуправ, кряхтя от неловкости. – А ты как думал? Мне ж отвечать!

И принялся строить знаки двум камикадзе, пристегнутым к приборам. Неуверенно переглядываясь, те стали подниматься.

– Это и раньше б не вышло, – возразил Вадим. – Даже если забыть о стволе.

Не напрягаясь, одними пальцами, он оторвал от пола тяжелый стол, подержал с пяток секунд. Затем вздохнул и добавил:

– Что с вами, парни? Распустились без меня. Всего неделю не был!..

– Вадя, а чего ж делать? – проникновенно спросил Толян. – Тебе-то хорошо – одному. А у меня семья и обязательства. Я не могу вытворять, что хочу.

– Еще и обязательства, – хмыкнул Вадим, качая головой. – По-моему, это еще ниже долга, не говоря о чести. А уж до совести тут!..

– Сам же говорил: нельзя требовать от людей святости, – напомнил толстун. – Это безнравственно!,

– Слишком ты себя жалеешь, – сказал Вадим. – И потому жалеть тебя не хочется.

Потянувшись, он выдрал телефонный шнур из гнезда, подмигнул ошарашенному Толяну и двинулся к двери – на сторонний взгляд, метнулся. У порога оглянулся, встретясь глазами с Нонной, напряженно пялившейся из угла, состроил жуткую гримасу, заимствованную у серков, дополнил устрашающим жестом, подсмотренным в кино, и нырнул в проем.

А вдруг подействует? Десяток минут форы ему бы не помешал.

Для надежности Вадим подпер створку железным шкафом, единым махом передвинув от стены напротив. Вот вам: визитная карточка богатыря. Эх, раззудись плечо!.. Жаль, Максика не застал – уж я б его расспросил, со всем почтением к сану. Все-таки сколько их, этих “отцов”, – тоже полторы сотни, как Шершней?

Выскочив на лестницу, Вадим едва не столкнулся с рослой девицей, тотчас заступившей ему дорогу. Не сразу он узнал Руфь. Магнетический блеск в выпуклых глазах, надменная осанистость, шикарный костюм, пышная прическа – в ней мало осталось от прежней “мышки”-надсмотрщицы, вкладывавшей душу в свою службу. И тянуло к ней, почти как к Алисе.

А может, сходство не случайно? – подумал Вадим. Ведь обеих почтил вниманием Марк!.. Или то был не Марк? Или это вовсе иная пирамида – сугубо женская? И кто на вершине?

– Ну наконец! – с издевкой воскликнула Руфь. – Я так скучала!..

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 25 >>