Сергей Садов
Горе победителям


– Верно. Но не осуждай. Наше общество другого не знало. Наши предки развились из очень коллективного сообщества. Они были более индивидуальны, чем ваши муравьи, но по структуре общества были близки к ним.

– А кто определяет, кто к какой касте будет принадлежать?

– Никто. Это определяется склонностью хоргов. До восьми наших лет вообще непонятно, к какой касте будет принадлежать ребенок. Потом, в зависимости от его интересов, у него появляются характерные признаки. Не буду их описывать, все равно тебе это будет непонятно. Но и это не точно. До двенадцати лет эти признаки еще могут измениться. А потом развитие мозга прекращается, и эти признаки становятся стабильными. Тогда-то жрецы и определяют окончательно, к какой касте будет принадлежать тот или иной хорг.

– А не бывает так, что и после двенадцати у человека менялись интересы?

– Бывает. Но тут уже ничего не поделаешь. Физиологические признаки уже определены. Менять касту нельзя. Многие пытались найти генетический способ изменения касты, но это ни к чему хорошему не привело. Понимаешь, это ведь не просто печать в паспорте, как у вас на Земле. Эти признаки показывают действительную склонность. Например, хорг расы сафан обладает самостоятельностью мышления, которая требуется для руководителя и воина. Он сильнее и выносливее остальных. Хорг касты жрецов умнее, обладает аналитическим складом ума. Он физиологически приспособлен стать ученым. Техник проявляет повышенный интерес к технике. Умеет и любит с ней работать. Рабочие обладают громадной силой при слабом интеллекте. Вот, собственно, и все наше общество.

– А внутри каст?

– Так ведь профессий много. При появлении новой профессии жрецы определяют, какой касте ее отдать. Так что у каждой касты есть свои профессии. И внутри каст они имеют разную ценность. Например, сафаны могут быть воинами, десантниками, охранниками, руководителями проектов, исследователями космоса, губернаторами планетарных систем. Да и наш правитель из сафанов – иначе и быть не может. Претендовать на руководящие посты могут только сафаны. Среди жрецов тоже бывает деление. Кто-то занимается оборудованием в лаборатории, а кто-то является ведущим специалистом. Рост внутри каст ограничен только твоими талантами. Точно так же и среди техников и рабочих.

– И рабочий не сможет стать техником, а жрец – сафаном?

– Нет. Ладно, заговорились мы тут. Пошли быстрее. Я тебе хочу еще кое-что показать.

– Подожди минуту, Старх. А почему техник мне тоже кланялся?

Старх недоуменно посмотрел на меня.

– А ты еще не понял? – Он дотронулся до моего комбинезона. – Ты тоже сафан. По крайней мере тебя решено было отнести именно к этой касте. Видишь ли, у вас, землян, все так сложно. Каждый из вас обладает особенностями всех наших каст. В разной мере, но у вас рабочие могут быть умнее ваших руководителей, а техник может сражаться как настоящий воин. Руководители же могут проявлять все качества рабочих. С вами сложно разобраться. Поэтому было решено временно причислить тебя к касте сафан. А там видно будет. Возможно, тебе совсем не захочется оставаться с нами, и ты решишь вернуться домой.

– Домой?

А есть ли у меня дом? Именно на этот вопрос я и не мог ответить. Куда мне возвращаться? На Земле, после смерти родителей в автокатастрофе, у меня не осталось никакой родни. Пожалуй, единственный человек, который не был мне безразличен, так это Виктор Семенович.

– Именно. Только тебе придется все-таки пройти некоторые процедуры. – Старх не заметил моей задумчивости. – Кстати, в твоей вынужденной задержке есть и хорошая сторона – ты увидишь галактику.

– Галактику? Каким образом? Разве мы не у Земли?

– Тебе разве не сказали? – удивился Старх. – Мы еще вчера ушли от Земли.

– Ушли?!

– Конечно. Мы же не совсем на звездолете. Это летающая лаборатория. Наша работа закончилась, и мы отправились в место своей постоянной дислокации. Гонять эту лабораторию слишком дорого. А… – дошло тут до Старха. – Ты сомневаешься по поводу твоего возвращения. Не переживай. Извини, парень, но ради тебя никто не станет держать эту дорогую штуку вдали от нашей территории на краю галактики. Только скажи – и тебя вернут на любом разведчике. Без удобств, конечно, но быстро. А лабораторию использовать в качестве транспорта – это чересчур. У нее своя работа впереди. Ведь эксперименты еще не закончены.

– И прерывать их ради меня не будут, – кивнул я.

– Верно. Но не переживай, вниманием ты обделен не будешь. Ведь такой случай! Ты один из немногих, кто сумел пройти через этот считыватель. Но не стоит о делах. Пойдем, я тебе лучше наблюдательный отсек покажу, а потом мы спустимся в отдел развлечений – ты ведь наверняка не играл в голографическом симуляторе.

План мне понравился. И не скажу, что я последовал за Стархом против воли. Если уж мне выпало побыть на корабле пришельцев, то стоит развлечься по полной программе.

Глава 3

Из голографического симулятора меня вытаскивали минут десять. Доктору Вултону с трудом удалось убедить меня в необходимости процедур. Потом он, как маленькому, выговаривал мне до самой лаборатории, поражаясь моей безответственности.

– Кирилл, когда у нас будет полная уверенность в том, что с тобой все хорошо, тогда и проводи в этой идиотской машине хоть целый день. А пока изволь соблюдать режим.

Мне было стыдно. Похоже, доктор это прекрасно понял. Он остановился и посмотрел на меня.

– Давай договоримся, что больше подобного не будет. Первая половина дня целиком в твоем распоряжении, и что вы там устроите со Стархом, меня совершенно не интересует. Но вторую половину дня ты проводишь со мной. Договорились?

– Договорились, – кивнул я.

– Вот и отлично. Заходи.

А дальше начался кошмар. Меня просвечивали со всех сторон, простукивали. Подключали какие-то аппараты. Брали кучу анализов. Постоянно бегали вокруг меня санитары, перебрасывающиеся какими-то словами.

– Понижение локал-вируса в крови…

– Нехватка регенерационных микробов…

– Бета-вирус в норме…

– Мышечная ткань стабилизировалась, кислород в легкие поступает нормально, но я все равно советую немного увеличить кислородное обращение…

При этом мне совершенно непонятно было: хорошо, что у меня понижаются локал-вирусы, или плохо. Как мне относиться к бета-вирусам?

После двух дней таких процедур я рискнул задать вопрос доктору Вултону. Он задумчиво почесал свой нос-кнопочку.

– Понимаешь, Кирилл, твой организм во многом искусственный. По сути, он контейнер для разных вирусов и микроорганизмов, выполняющих ту же роль, что раньше у тебя выполняли разные органы. Сделать эту систему устойчивой и самодостаточной и есть наша задача.

Лучше бы не объяснял. Все равно я ничего не понял. Доктор это сообразил.

– Только один пример. Твои модифицированные мускулы потребляют в шесть раз больше кислорода, чем прежние. Конечно, и твои легкие работают гораздо эффективнее прежних, но все равно недостаточно. Так мы подселили в твои легкие и кровь микроорганизмы, которые в несколько раз увеличили эффективность снабжения кислородом твой организм. За счет них ты и дышишь, как прежде, а не чаще. Кстати, можешь попробовать не дышать. Ты обнаружишь, что у тебя хоть и будет легкое удушье от недостатка кислорода, но ничего фатального. Микроорганизмы будут снабжать тебя кислородом через кожу. Даже в воде. Вот так, а сейчас не отвлекай меня своими вопросами.

Вултон чем-то уколол мне кожу и с какой-то восторженностью начал наблюдать за синим пятном, расползающимся от места укола. Рука заболела. Начала чесаться. Однако вскоре рост пятна приостановился, а затем оно начало исчезать.

– Что это было? – хмуро спросил я.

– Яд, – жизнерадостно отозвался Вултон, что-то надиктовывая в ручной компьютер. – Извини, не смог удержаться. Хотелось посмотреть, как твой организм справляется с ядами. Того количества, которое я тебе ввел, хватило бы, чтобы убить человек сорок, а ты только руку почесал! Великолепно!!!

«Этот человек больной, – с ужасом подумал я. – Он меня убьет своими экспериментами». Мой ужас не укрылся от Вултона.

– О, не переживай, – успокоил он меня, что-то мешая в пробирке. – У меня было наготове противоядие.

Он думает, что меня успокоил?

И подобный кошмар был каждый день. Хотя после всех этих опытов я узнавал о возможностях своего организма что-то новое. Обнаружил, что гораздо лучше вижу, чем раньше, лучше слышу. Улучшилось обоняние. Но все равно со Стархом было интереснее.

После недели на этой летающей лаборатории я перестал обращать внимание на внешность всех этих существ, тем более что многие из них оказались своими ребятами. Старх, по меркам хоргов, был очень молод и носил звание, примерно соответствующее лейтенантскому. И как нормальный молодой человек Земли, любил провести время весело. Таскал он и меня за собой. Однажды, не соизмерив свою новую силу, я случайно разнес зал отдыха. Старх благородно принял всю вину на себя, а я с тех пор по два часа занимался собой, учась соизмерять усилия. Тренажер для меня разработал Вултон, изготовив шестнадцать невесомых шариков из какого-то хрупкого наподобие стекла материала. Каждый шарик имел свой предел прочности. В первый раз мне удалось зажать в кулаке только первый, самый прочный шарик, другой хрустнул у меня в кулаке. На третий день я уже мог брать четвертый шарик из ряда прочности. Но этот успех меня не вдохновлял. Я всякий раз смотрел на последний, шестнадцатый шарик, сотканный словно из воздуха, и в сомнении качал головой. Я не был уверен, что смог бы взять его в руки даже раньше. А что говорить сейчас? Но тренировки я продолжал…

Излазил я и весь корабль, по крайней мере там, куда меня пустили. Один раз в сопровождении Старха побывал и в рубке управления, но меня уже через минуту вежливо попросили оттуда.

Когда мы вышли из рубки, Старх вдруг хитро посмотрел на меня.

– Понравилось? – вдруг спросил он.
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 28 >>