Сергей Зайцев
Боевые роботы Пустоши

– Даже твой отец? – Map насмешливо прищурилась.

Это сестренка сказала зря. Родители – всегда непростая тема для разговора… Но Ухан и виду не показал, что задет. Он многое сносил от Map абсолютно безропотно. Любил засранку.

– А что отец? Он ^хороший человек, я его люблю и уважаю, но дальше собственного носа он не видит. Сама знаешь, у меня частенько с ним из-за этого разногласия. – Ухан поморщился. – Любит давать советы, устаревшие лет сто назад, и не желает замечать, что я уже вырос из коротких штанишек, и у меня давно сложилась своя личная жизнь.

– Еще бы он стал замечать твою личную жизнь. Кроме болтливого языка у тебя еще и слабое чувство ответственности за свои поступки, – все еще недовольно проворчала Марана. Использовав, кстати, стандартный речевой оборот Деда. Но я заметил, что она явно начала оттаивать, заверения Ухана упали на благодатную почву.

– Ну, наконец-то я дождался признания собственных заслуг! – с повышенным энтузиазмом восхитился Ухан и сгреб мою сестренку в охапку обеими руками.

Как она ни отбрыкивалась, фыркая, точно дикая кошка, как ни шипела, вырваться ей не удавалось. Что было неудивительно – сопротивлялась она только для видимости. Они частенько играли вдвоем в подобные игры. А мне оставалось только улыбаться, глядя на них. И стараться не вспоминать о собственных проблемах личного плана.

Через несколько минут челнок вышел на орбиту, нырнул в громадный зев приемного порта торгового корабля Кассида, распахнувшегося при нашем приближении, и пристыковался к палубе грузового ангара. Шум двигателей как отрезало. Небольшая перегрузка, слегка потрепав по пути, оставила нас в покое, теперь нужно было лишь немного подождать, пока в ангаре выравняется давление.

– Лично я полагаю, что не стоит торопиться с выводами и строить беспочвенные предположения, – сказал я, когда Ухан с Мараной перестали возиться друг с другом и смогли уделить мне часть своего драгоценного внимания. – Я знаю Деда достаточно хорошо и уверен, что Кассид наверняка предоставит нам дополнительную информацию по нашему делу.

Ремни безопасности наконец отпустили нас, гибкими змеями скрывшись в основаниях кресел. Опередив Ухана с Мараной, я поднялся, в два шага добрался до распахнувшейся дверцы челнока и шагнул наружу…

И тут же уткнулся лицом в два мощных полушария женской груди, обтянутых глянцевито-серым экровеленом. Пришлось поспешно отступить на шаг, чтобы лицезреть бикаэлку полностью. Краска смущения стремительно залила лицо. Здорово она меня подловила, в следующий раз следует быть осмотрительнее. Знал же, что любит она такие приколы.

– Привет, Сомаха. – Голос низкий и густой, как патока, с резонирующими шипящими, но с мужским не спутаешь. Абсолютно невозмутимый. Как и сама Зайда. Представьте себе женщину ростом почти в два с половиной метра, с могучим, но гармонично скроенным телосложением – широченные плечи, тонкая талия, притом тонкая для ее габаритов, а не по общечеловеческим меркам, крутые дуги тяжелых литых бедер. Рыжевато-коричневая кожа, правильные черты лица, иссиня-черные волосы, заплетенные в четыре косы – по две с каждой стороны лица, так, чтобы специально распушенные кончики чиркали по ключицам. Одета Зайда была привычно: поверх тонкого белья – безрукавка, с плотно обхватывающим шею воротничком, и лосины из серого экровелена, особо прочного и потому весьма дорогого материала. Плюс ботинки полувоенного образца – размеров этак на десять больше, чем у Ухана, а у него, между прочим, почти самая здоровая лапа в общине. Но при общей комплекции Зайды ее стопа казалась даже маленькой и почти изящной. Часть лица и шеи женщины была покрыта золотистой вязью татуировок, краешки линий и завитков, явно распространявшихся под безрукавкой по плечам и груди, выползали из-под ткани на открытые взгляду, внушительные даже по мужским меркам бицепсы.

Думаю, теперь вы получили приблизительное представление о том, что такое бикаэлка.

– Рад тебя видеть, Зайда. – Я широко улыбнулся, с трудом поборов смущение. Я и вправду рад был ее видеть. Последний раз мы встречались месяцев шесть назад, не меньше. Естественно, она ничуть не изменилась. Ее имя, кстати, следует произносить правильно – ударение на первый слог, а то она может рассердиться. А когда бикаэлка сердится…

Выбравшись из кабины челнока через пилотскую дверцу, мимо нас молча прошел красавчик Лайнус, надменный и прямой, словно палку проглотил. Даже не удостоил взглядом, словно нас и не существовало, а его «Мини» вместо нас привез воздух. Наверняка отправился в рубку «Забулдыги», чтобы приступить к следующим обязанностям – как пилот-универсал, Лайнус заведовал у Кассида всеми летательными средствами. К месту говоря, с командой Кассида нашу общину связывает многолетнее сотрудничество, на Полтергейсте они почти свои. Но если немногословный Лайнус оставался для нас таким же безликим и холодным, как Призрак зимой – наше планетарное светило, то с Зайдои нас связывали особенные отношения. Примерно лет в семь я даже испытывал к этой великанше что-то вроде детской влюбленности, а она, видя такое отношение, неизменно выделяла меня среди другой малышни, одаряя повышенным вниманием. Что, естественно, поднимало мой статус среди сверстников на неизмеримую высоту. Потом влюбленность прошла, но дружеские отношения и некоторый романтический налет в восприятии образа бикаэлки остались.

Потрепав меня по плечу с высоты своего роста – очень осторожно, чтобы ненароком не сломать мне что-нибудь нужное (с ее-то силой), Зайда перевела внимание своих цепких миндалевидных глаз с золотисто-зеленой радужкой на моих спутников:

– Как поживаешь, БэЗэ? Проснись, Ухан, шевели ножками.

Зайде постоянно кажется, будто Ухан спит на ходу, но у него просто такое выражение лица. Я ухмыльнулся, отметив, как недовольно вытянулось лицо Мараны, когда Зайда произнесла столь нелюбимое ею прозвище – БэЗэ. И все же сестренка нашла в себе силы растянуть пухлые губки в приветливой ответной улыбке:

– Привет, Зайда. Надеюсь, мы не стесним тебя в качестве пассажиров?

Бикаэлка пожала плечами:

– Хокинав, как тебе известно, наш давний хороший знакомый, за последние тридцать лет мы выполнили немало его поручений – за хорошее вознаграждение, естественно, так что для нас вы желанные клиенты. Правда, на этот раз придется сделать нечто противозаконное, но…

– Но для вас это не впервой, как и для любого торговца, – закончил я ее мысль. – Интересно, сколько Дед заплатил Кассиду за эту работу?

Вопрос повис в воздухе, так как, развернувшись, бикаэлка уже шагала к выходу из ангара, а на спине, хотя бы и такой широкой, ответ, понятное дело, не прочтешь. Не стоило воспринимать это как грубость – Зайда и так своим поведением очень сильно отличалась от истинных бикаэлок. Несмотря на обычный для них способ зарабатывания денег – охрана и заказные убийства, она была слишком миролюбива и общительна для представительниц своего свирепого и воинственного народа. То, что она с нами вообще поговорила, уже можно было воспринимать как знак поощрения и симпатии.

Ухан и Марана вели себя на удивление робко и послушно, даже словом не перебросились, пока мы шагали по осевому коридору «Забулдыги», пронизывающему корабль сквозь массу поперечных палуб до самого носа. Искусственная гравитация по кораблю распределена довольно хитро – пока шагаешь по осевому коридору, палубы кажутся стенами, вертикальными переборками, но стоит из коридора шагнуть на палубу, как ощущение горизонтали меняется на девяносто градусов, и теперь уже осевой коридор представляется вертикальным колодцем… Прошу прощения, я отвлекся. Лучше вернемся к Ухану с Мараной. По-моему, они даже обошлись без комментариев по лоцману, следуя за бикаэлкой. Я их понимал. С Зайдой, с ее всеподавляющей физической мощью, так и прущей из всего ее облика, вести себя иначе просто трудно. И нежелательно. Особенно, если тебе здоровье дорого. Она все-таки не нянька, а воин, привыкший проламывать врагам черепа, и особо церемониться с нашими «нежными» чувствами, вроде чувства собственного достоинства, не станет. Навешает подзатыльников, и вся недолга. Рука у нее тяжелая, кстати. Случалось прочувствовать – в детстве. К стыду своему, «осчастливленный» подобным вниманием, еще и хвастался потом перед сверстниками.

Наконец Зайда остановилась у предназначенной для нас каюты, небольшое пространство которой – три на четыре метра, было целиком занято шестью противоперегрузочными ложементами-коконами, подвешенными над полом с помощью специальных эластичных растяжек. Обождав, пока мы чинным гуськом пройдем внутрь и рассядемся на выбранные ложа, шагнула следом и прислонилась спиной к переборке – та аж заскрипела под тяжестью ее тела. И неожиданно ответила на «зависший» вопрос, насмешливо уставившись на меня своими завораживающими золотисто-зелеными глазами:

– Хокинав расплатился ремонтом гипердвигателя «Забулдыги». И я до сих пор гадаю, как при отсутствии промышленности на вашей планете и, соответственно, продвинутой технической базы это вообще возможно. Впрочем, я гадаю об этом уже не меньше трех десятков лет, с тех пор как Кассид заключил с вашей общиной соглашение о тесном сотрудничестве и увяз в ваших делах по уши. Хокинав нам вполне достаточно платит за молчание, если ты понимаешь, о чем я.

Еще бы я не понимал. Кассид, вероятно, не задумываясь, отдал бы правую руку, только бы узнать, каким образом мы восстанавливаем то, что абсолютно не подлежит ремонту. Но секреты общины мы не продаем, а он не такой кретин, чтобы кому-то проболтаться и потерять все выгодные сделки, которые ему определенно и вполне регулярно светят в будущем.

Пока Зайда говорила, я невольно засмотрелся на ее татуировку. Кажется, на ее руках появились новые завитки, которых я раньше не видел. Наверное, еще какой-нибудь болван решил перейти ей дорогу, да споткнулся, причем с летальным исходом. Татуировка у бикаэлок – это очень серьезно. Она рассказывает о родословной, ведущейся у них по женской линии, о том, какое образование женщина получила, из какой касты, сколько у нее мужей и детей, сколько на ее счету поединков, даже какая она по характеру, чем интересуется и чего хочет в дальнейшем. Соплеменник, знакомый с такой «письменностью», без труда прочитает весь жизненный путь женщины по ее телу. Но для меня, чужака, все имевшиеся знания об этом ритуале являлись исключительно теоретическими, почерпнутыми из Сети. Еще я знал, что по обычаям бикаэльцев татуировка наносится на лицо, шею, грудь, живот, руки, даже пальцы. И из того, что у Зайды рисунок доходил только до бицепсов, можно было судить об ее относительной молодости (здесь главное не забывать, что, в отличие от нас, простых смертных, воительницы с далекой планеты без малейших ухищрений медицины доживают до трехсот стандартных лет, если не погибают в схватках, конечно) Вполне возможно, что под одеждой рисунок спускался по груди (каждая с футбольный мяч, между прочим, но при ее росте смотрится вполне гармонично) и животу до самого паха. Обтягивающая безрукавка и лосины не позволяли в этом убедиться, а обнаженной бикаэлку я никогда не видел, да и вообще мало кто из иноплеменных мужчин мог этим похвастаться. С этим у них строго… Случись подглядеть, и такое приключение станет последним в твоей жалкой жизни…

– Теперь слушайте меня внимательно, детки, повторять не буду. – Зайда посуровела, и я понял, что сейчас услышу именно ту дополнительную информацию, о которой и говорил друзьям. – Кассиду некогда с вами трепаться, у него полно работы, поэтому ввести вас в курс дела он предоставил мне. Первое. Забудьте про информацию, которую можете откопать про Сокту в Сети. Сеть – это одно, а жизнь – совсем иное. Сейчас ваш эксперт по этой планете – я. Второе. Полиция на Сокте не любит гоняться за мелкими преступниками, так как планета ими кишит, и отвлекаться по пустякам – значит, упустить крупную рыбу. Наряд прибывает на вызов любой срочности не раньше чем через час – чтобы собрать трупы и составить рапорты. На этом обычно все и заканчивается, если только среди трупов не оказывается действительно важного лица. Поэтому если для спасения жизни придется применить оружие, а на Сокте хватает сброда, для которого нет ничего святого, то не бойтесь наделать шороху. Но после этого постарайтесь как можно быстрее смыться и замести следы. Третье. Я зарегистрирую вас под вымышленными именами как выходцев с Вантесента, где Кассиду придется сделать остановку по пути на Сокту. Легенду о родословной Кассид вам уже подобрал, причем использовал для этого данные реально существующих людей, работающих на нас. Таможня на Сокте в силу местных особенностей не слишком строго относится к своим обязанностям, поэтому если вы не будете специально нарываться на неприятности, то для идентификационного контроля сгодятся и ложные данные. Четвертое. Есть небольшие проблемы. В последних сообщениях Кейнорда говорилось об оживлении слежки вокруг Конторы.

Я невольно переглянулся со своими друзьями.

Конторой между собой мы называли наше предприятие – «Реставрация Ценного Имущества», или просто РЦИ, – негласное представительство нашей планеты, предназначенное для поиска кредитоспособных клиентов на стороне. Причем клиентов, которым позарез требуется восстановить качество вещей, обычными способами восстановлению не подлежавших – к примеру, таких, как раздолбанный гипердвижок «Забулдыги». Наша община неплохо зарабатывала на подобных сделках, но держать их приходилось в тайне от федеральной общественности, подыскивая клиентов через третьих и четвертых подставных лиц крайне осторожно и осмотрительно. И как только в пределах видимости начиналась какая-нибудь подозрительная возня служб расследования всех мастей – от инспекторов Налогового Центра до ищеек криминальных боссов, то сразу приходилось сматываться. Всегда ведь найдутся желающие подоить «корову» на халяву. А Кейнорд – бессменный глава РЦИ уже больше пяти десятков лет. Очень мудрый и авторитетный человек. Лично я уважаю его не меньше Деда. Собственно, они с Дедом – закадычные друзья с незапамятных времен, и если Кейнорд присылает подобные сообщения, то к ним следует отнестись как можно серьезнее.

– Кто-то нами снова сильно заинтересовался, – продолжала Зайда после короткой, но многозначительной паузы. – Понятное дело, нам это не впервой, система «сматывания удочек» давно отработана, поэтому Кейнорд дождется вас, сбросит необходимую информацию для Хокинава, а затем прикроет все дела на Сокте и легализуется на другой планете. Но в любом случае предприятие по покупке роботов может оказаться непростым, поэтому вам следует готовиться к любым неожиданностям. Пятое. Оружие. – Зайда нагнулась и подняла стоящий у стены небольшой пластиковый кейс, который я только сейчас и заметил. Движения у нее, как у хорошего хирурга, очень скупые, точные, глазом лишний раз не моргнет. Положив кейс на свободное ложе, она открыла его и проговорила: – Объясняю один раз. Оборудование только высококачественное, ничто из того, что здесь находится, подвести не способно. – Затем развернула кейс к нам, чтобы мы могли видеть содержимое, и, ткнув указательным пальцем в первый из предметов, покоящихся в специальных углублениях, принялась невозмутимо объяснять:

– Станнер системы «Зомби», модель «одиннадцать шестьдесят восемь». При поражении нервной системы биологических объектов вызывает парализующий эффект, продолжительность эффекта зависит от величины установленного разряда и дистанции, при поражении мозга возможна кратковременная потеря памяти. Максимальный разряд в упор может вызвать летальный исход…

В ее могучих руках не то что пистолет, но и кейс со всем содержимым казался игрушечным. Черт, ну до чего же она крупная. Прямо оторопь берет от такой мощи, сосредоточенной в женском теле. Сколько ее знаю, а все никак не могу привыкнуть. У нас-то девчонки все мелкие и изнеженные, одна Марана по собственной воле изучает боевые искусства. Впрочем, если по справедливости, парни ничуть не лучше. Золотая молодежь. Компания избалованных недоумков. И для таких приходится трудиться мне с Уханом и Мараной. Даже обидно, все равно ведь не оценят…

– Дактилоскопический опознаватель в рукояти, – продолжала Зайда, – при первом контакте с рукой владельца произведет идентификацию и больше никому пользоваться оружием не позволит. Большинство нейроразрядников действуют наверняка только с расстояния в семь, максимум в десять метров, поэтому используются в основном как средство защиты. В нашем случае именно это и необходимо.

Тут внимательный взгляд бикаэлки, путешествующий в ходе монолога по нашим лицам, остановился на мне, и в воздухе повисла многозначительная пауза… «Какие все-таки обалденные у нее глаза», в который раз восхищенно подумал я. И разрез – утонченно-хищный, словно выгнутые в полете крылья птицы, и цвет – пронзительная зелень с расплавленным золотом. Наверное, мне до сих пор не удалось избавиться от детской влюбленности. А эта аура силы, словно окутывающая ее невидимым облаком, в которую попадаешь, как боеголовка, захватившая цель…

О черт, я ничего важного не пропустил?

– Сомаха, станнер предназначен для тебя, – объявила Зайда тоном, не допускающим возражений. – Мой настоятельный совет – стреляй в корпус, чтобы наверняка, а затем – контрольный выстрел в голову. Чтобы твой возможный враг на время забыл о твоем существовании. Лучше навсегда.

Прямо какой-то шпионский боевик, черт возьми. Кажется, только сейчас, чувствуя, как внутри пробегает неприятный зябкий холодок, я начал осознавать, насколько все это серьезно…

– Вообще-то в реальности я стрелять не умею…

Марана пренебрежительно фыркнула, услышав столь малодушное признание, а Зайда вообще не обратила на мои слова ни малейшего внимания.

– Далее. – Палец бикаэлки сместился на соседний предмет – круглую матово-серую сферу размером с кулак. – Охранный дроид «Опекун». Ухан, после того как я активирую его, скажешь вслух лишь одно слово – «идентификация».

Ухан заинтригованно кивнул. О таких штуковинах мы были наслышаны, в Сети много чего можно услышать. Да и в «гэпэшках» постоянно используются их игровые подобия. Процессоры интеллекта у дроидов «живые», из особо спроектированной генной инженерией искусственной мозговой ткани, способной даже самостоятельно восстанавливаться при небольших повреждениях. Скорость мыслительных процессов такого чипа многократно превышает реакцию человеческого мозга. Кроме того, процессор дроида относится к низшему классу ИскИнов – искусственных интеллектов. То есть этот процессор обладал собственным сознанием, примитивным по человеческим меркам, но способным самостоятельно принимать решения – исходя из сложившихся обстоятельств. Поэтому из них выходят идеальные охранники, иной раз реагирующие на потенциальную опасность раньше, чем человек успевает ее осознать.

Зайда щелкнула пальцем по поверхности сферы, и та бесшумно взмыла в воздух примерно на метр, используя встроенный антиграв.

– Давай, Ухан.

– Идентификация, – послушно пробубнил Ноэлик.

Сфера словно встрепенулась, прыгнула по воздуху поближе к нему, завертелась, затем из неразличимых отверстий на ее поверхности брызнул пучок тонюсеньких лазерных лучиков, быстро ощупавших Ухана с ног до головы. Вес, рост, комплекция, рисунок сетчатки глаза и кожи на открытых участках тела, а также масса иных мелких особенностей, присущих только ему, все было учтено и записано в банк данных «Опекуна».

Я активировал связывавший нас с Уханом визуальный канал, чтобы подсмотреть его глазами то, что он сейчас видел – как ранее он подсматривал за моей с Дедом беседой на планете, вернее, пытался подсмотреть. Ему это тогда не удалось, а у меня получилось – на виртуалку его лоцмана как раз поступил запрос от «Опекуна»:

«Идентификация закончена. Определение статуса: хозяин/ временный подопечный/ нейтральное лицо/ потенциальный враг хозяина?

– Он спрашивает… – начал было Ухан, но Зайда его прервала:

– Подтверди статус хозяина.

– Ничего себе, – удивленно вырвалось у Мараны. Ухан не менее удивленно кивнул: «Хозяин».

«Статус принят. Приступаю к работе. Какие будут распоряжения?»

– Э-э… – Ухан снова растерянно взглянул на Зайду.

– Режим ожидания, – бесстрастно подсказала та, то ли тоже подключившись к его лоцману и отслеживая диалог, что довольно непросто, если неизвестен текущий код связи, то ли просто хорошо зная порядок действий.

«Режим ожидания».

Дроид снова скакнул по воздуху и замер в метре над макушкой приятеля.

– Он что, так и будет теперь висеть у меня над башкой? – не без иронии поинтересовался Ухан. – Как-то отвлекает…

– Привыкнешь, – парировала Зайда, выуживая из того же кейса тройку бежевых двухсантиметровых дисков и передавая каждому из нас по очереди. – Здесь ваши свеженькие биографии и новые имена. Постарайтесь ничего не менять. Ухан, подробно об управлении дроидом запросишь у него самого или просмотришь данные своего нового лоцмана. Старые замените, когда я закончу инструктаж с вами всеми, а сейчас…

– А зачем новые лоцманы? – Ухан выразил общее недоумение. – Почему просто не скопировать информацию на старый? У меня же масса личных настроек, которые могут потеряться при переходе на новую операционную систему…

– Вот свои настройки и скопируешь, – отрезала бикаэлка. – А лоцманы придется заменить. Эти только выглядят обычными, на самом деле – военные модели с расширенным диапазоном кодированных частот для общения на короткие дистанции вне ретрансляторов. Поверьте, вам они пригодятся. В чужом болоте и квакать надо по-новому, иначе вас быстро выведут на чистую воду.

Тут я не выдержал:

– А почему такое странное распределение имущества – мне какой-то паршивый пистолет, а ему целую охранную систему?

Зайда коротким скупым движением повернула ко мне голову, словно шевельнулся робот. Мне даже почудилось, как в глубине шеи щелкнул, останавливая голову, стопорный механизм. Воображение у меня иной раз здорово может разыграться.

– Не торопись с выводами, малыш. Когда изучишь новые «личины», тебе все станет ясно. И последнее. Я участвую в этой операции от начала и до конца, поэтому заинтересована в ее благополучном завершении. Так что за всеми вопросами обращаться ко мне. И как можно точнее выполняйте мои рекомендации. Понятно? Теперь займитесь лоцманами, а мне пора в рубку к капитану…

– Зайда, а мне что? – напомнила о себе Марана, обиженно поджав губки и еще не веря, что про нее забыли.

– Обойдешься, БэЗэ. Женщины с Вантесента не пользуются оружием, их охраной занимаются мужчины. Если у тебя кто-нибудь заметит оружие, то и без того шаткая легенда о выходцах с Вантесента даст трещину. Понятно?

– Это почему же я обязательно должна засветиться?

– Отсутствие опыта в подобных делах рано или поздно тебя выдаст, – отрезала Зайда. – Вопрос закрыт.

Я посмотрел на вытянувшееся от огорчения лицо Map и усмехнулся. Ну что, съела, дорогая сестренка? Кстати, мне показалось или в голосе Зайды прозвучали нотки презрения – к мужской половине рода человеческого, естественно. Ведь у них там, на Бикаэлле, махровый матриархат, и мужчины не играют никакой роли в общественной и политической жизни. Да и не смогли бы при всем желании из-за своих генетических особенностей – разум мужчин почему-то застревал в развитии после достижения пяти-шести лет и таким оставался до конца жизни. Племенные быки. Послушные и почитающие своих матрон производители, как дети в таком возрасте почитают всякую мать. Неудивительно, что бикаэлки невольно или сознательно, тут уже не важно, переносили свое отношение на мужчин из других народов и рас. Но все равно обидно и несправедливо.

– Кстати, – добавила Зайда с некоторым намеком на улыбку, а она не слишком часто проявляла какие-либо эмоции, ситуация определенно чем-то ее забавляла, – на Сокте вам необходимо вести весьма раскованный образ жизни, а то патриархальные нравы, привитые вам с детства, довольно быстро выдадут, что вы не те, за кого себя выдаете.

– О, это запросто, сейчас потренируемся…

Ухан потянулся к Map обеими руками, но та, раздосадованная тем, что ей никаких игрушек не досталось, пребольно саданула его локтем под ребра. Ухан охнул, но и не подумал обижаться – ему, конечно, по комплекции до Зайды далеко, но и его масса позволяла довольно безболезненно сносить подобные знаки отвергнутого внимания. Поэтому он лишь ухмыльнулся и отодвинулся. А затем проворчал, обращаясь к бикаэлке:

– Не понимаю, зачем такие меры предосторожности? Образно говоря, зачем бежать, если за тобой еще никто не гонится?

Зайда смерила его снисходительным взглядом:

– В корне неверный подход, мальчик. Когда кто-нибудь погонится за тобой и от этого станет зависеть твоя жизнь, уже поздно будет учиться бегать.

Я мысленно поаплодировал бикаэлке – классно она парнишку отбрила. Догадываюсь, чем Ухан недоволен. Ему было просто лень со всем этим возиться. Он больше предпочитал виртуальный мир «гэпэшек», с его условными предметами, которые не усложняют существование игрока своим весом, объемом и размером. Нужно, например, поместить целую виртуальную пушку в не менее виртуальный заплечный ранец – запросто. Хоть танк. Но сейчас я был целиком и полностью согласен с бикаэлкой. Вот только решил промолчать, чтобы соблюсти хоть видимость солидарности с приятелем. Зато Map не преминула съязвить:

– Вот именно. А если бы ты начал заниматься боевыми искусствами, вместо того чтобы на пару с Сомахой тягать свои железки, то, может быть, оружие тебе и не понадобилось бы.

– И многого ты добилась в боевых искусствах, БэЗэ? – с той же едва заметной усмешкой осведомилась Зайда.

Наверное, следует все же раскрыть историю происхождения этого прозвища.

Как-то Марана подхватила простуду и несколько дней подряд чихала так часто, что Ухан неизменное при каждом чихе «будь здорова» в конце концов сократил до БэЗэ, чтоб уж не заговариваться от частоты повторения. А потом это БэЗэ как-то само собой перешло в разряд прозвищ. Правда, несмотря на всю невинность доморощенной аббревиатуры, приходилось употреблять ее в отсутствие Мараны, иначе она могла здорово обидеться. А рассерженная девушка, особенно столь темпераментная, как Map (это сейчас она такая цыпочка, пока Зайда в пределах видимости), не особенно приятное и полезное для здоровья окружающих явление. Как-то мы с Уханом качали мышцы на тренажерах в его личном спортзале, попутно обсуждая достоинства и недостатки знакомых девчонок нашего квартала, и настолько увлеклись, что не заметили, как Map вошла в зал. Следует заметить, что по складу своего характера я человек очень терпимый к недостаткам окружающих, а потому ко всему стараюсь подходить максимально объективно. А вот Ухан иной раз позволяет себе куда более едкие замечания, чем следует, – в результате я обнаружил сестренку в тот момент, когда она уже собиралась приложить килограммовой гантелью по макушке моего лучшего друга. И едва успел перехватить руку. Пришлось накрепко запомнить, что иногда у излишне эмоциональных особ «отказывают тормоза». Ухан после того случая пару дней опасливо обходил Map стороной, прежде чем рискнул заговорить с ней снова, и впредь, до того как огласить окрестности пресловутым БэЗэ, предварительно оглядывался по сторонам и сканировал частоты связи по лоцману, чтобы выяснить местонахождение Map в данный момент.

Но Зайда могла называть Map так, как ей вздумается, та и пикнуть в ответ не посмеет. Не только потому, что просто ничего не сможет ей сделать. Зайда ей нравилась так же, как и мне. Более того, она открыто и иногда чересчур бурно ею восхищалась, сестренка и рукопашной-то стала заниматься с ее подачи. Мол, женщины не чета этим слабакам мужчинам, и уж если и владеть боевыми искусствами, то именно им с Зайдой…

– По крайней мере, этих слабаков я уложу запросто, – уверенно парировала Марана, прямо-таки озвучив мои собственные размышления.

Не стерпев такого нахальства, Ухан состряпал на лице грозную мину и сграбастал мою кузину своими ручищами, крепко прижав к себе. На этот раз ему удалось застать ее врасплох. Как Map ни дергалась и ни визжала, вырваться ей не удалось.

– Так нечестно! Я была не готова! И тут Зайда сказала нечто очень важное о планете, к которой мы направлялись:

– На улицах Волчьей Челюсти нет честных драк. Никто не будет ждать, когда вы приготовитесь. Лучше будьте начеку всегда. – Помолчав, чтобы мы осознали сей интересный факт, закончила: – Ладно, детки, марш в коконы, через пять минут прыжок.

Я многозначительно переглянулся с Уханом, а когда снова посмотрел в ее сторону, то оказалось, что бикаэлки в каюте уже нет. Мы остались втроем. И как это она умудряется при своих габаритах двигаться так бесшумно?

– Класс, – восхищенно произнес Ухан, окидывая помещение не менее удивленным взглядом. – Пока Зайда не вышла, я и не замечал, сколько она занимает места. Сразу такой простор и дышать значительно легче…

– На себя посмотри, – обиделась за бикаэлку Марана. – Сам боров здоровенный, в стандартный кокон не умещаешься.

Насчет коконов-анабиозаторов она зря – они безразмерные, подстраиваются под любое тело. Просто захотелось уколоть, а для этого у слабой половины рода человеческого годится любой способ. Но Ухан слишком толстокожий для таких мелких уколов, а потому просто не обратил внимания, уже размышляя о более важных делах:

– Я вот что думаю, возможно, на время пребывания на Сокте Кассид одолжит Зайду нам? А за дополнительные услуги раскошелимся из счета Деда, а, Вождь? А то натворим по неопытности дел… Кстати, сколько у тебя кредо на банкосе?

– Достаточно, чтобы купить парочку серьезно покалеченных железных гробов, то бишь ИБРов, и заплатить Зайде. – Я пожал плечами, уверенный, что из этой затеи все равно ничего не выйдет.

– У нее уже есть контракт. – Map презрительно фыркнула, вынужденная напомнить Ухану о прописных истинах.

– Да знаю я, знаю, что она обязана неусыпно охранять корабль Кассида и все его содержимое, – флегматично отмахнулся Ухан. – Но почему бы не спросить саму Зайду?

– Я бы не отказался от поддержки профессионала, – вздохнул я, полностью с ним согласный, – но боюсь, что о своей безопасности на Сокте нам придется позаботиться самим. Map права, бикаэлки два контракта одновременно не выполняют. Именно для этого нас и одарили всеми этими цацками…

– Вас, может, и одарили, а мне достался только лоцман, – напомнила Марана, обиженно тряхнув кудрявой шевелюрой. – Который мне на фиг не нужен, потому что меня и С1арый устраивает. И профессионал вам не нужен, он у вас уже есть. Это я.

– Да ну? – произнес Ухан с таким видом, словно заявление подруги поразило его до глубины души. – Ну, теперь я спокоен. Но ты должна показать, что умеешь. Чтобы я больше не волновался насчет твоих способностей…

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>