Стивен Кинг
Талисман

Глава 8
Тоннель близ Оутли
1

Шесть дней спустя Джек почти полностью избавился от отчаяния и чувства безысходности. За последние несколько дней, проведенных в дороге, он, казалось, перестал быть ребенком. Минуя юность, он вступил сразу во взрослую жизнь. Он стал умнее. Было правильно, что он не отправился обратно в Долины сразу же после того, как очнулся на западном берегу реки. Он знал, что это правильно, хотя и не мог понять почему, и оправдывал свое медленное передвижение тем, что бережет колдовское зелье до тех пор, когда оно ему действительно понадобится.

И в конце-то концов, разве сам Спиди не советовал ему передвигаться в основном по дорогам этого мира? Все делается согласно указаниям.

Когда взошло солнце, когда попутные машины увезли его на тридцать – сорок миль на запад и живот был туго набит, Долины казались невероятно далекими и призрачными: они были похожи на кинофильм, который он уже начал забывать, на плод разгулявшегося воображения. Временами, когда Джек садился на заднее сиденье машины какого-нибудь школьного учителя и отвечал на обычные вопросы из области истории, он действительно забывал о них. Долины оставили его в покое, и он снова или пока что был маленьким мальчиком, таким же, как в начале лета.

На больших скоростных трассах ему обычно удавалось остановить машину через десять – пятнадцать минут после того, как он выставлял вперед большой палец. Сейчас он был где-то около Батавии, в западной части штата Нью-Йорк, и двигался по трассе № 90. Снова поднятый вверх палец – и он мчится в Буффало. После Буффало он таким же образом отправится на юг. Только так, думал Джек, можно куда-нибудь попасть, и он все останавливал машины… Нед Макнелли и история завели его в такую даль, и теперь все, что ему было нужно, – это немного удачи, чтобы найти водителя, который ехал бы в Чикаго, или Денвер, или в Лос-Анджелес, если уж мы заговорили об удаче, – тогда он сможет добраться домой где-то в середине октября.

Джек загорел, в кармане лежало пятнадцать долларов – он заработал их мытьем тарелок в ресторане «Золотая ложка» в Оберне, а мышцы налились силой. Хотя иногда ему все же хотелось поплакать, но с той первой ночи он не давал воли слезам. Он научился управлять собой, вот что в нем изменилось с тех пор. Теперь он знал, что делать дальше, понимал, что происходит вокруг, и был уверен, что доведет дело до конца, чего бы ему это ни стоило. Если следовать указаниям Спиди и передвигаться в основном по дорогам этого мира, то, как бы быстро он ни шел, он сможет вернуться в Нью-Хэмпшир с Талисманом только через огромный промежуток времени. Это порождало намного больше проблем, чем он мог предположить.

Обо всем этом думал Джек Сойер, когда грязно-голубой «форд-фэйрлайн» свернул к бордюру и остановился, поджидая, когда он добежит до него, зажмурившись от яркого солнечного света. Тридцать – сорок миль, подумал про себя Джек. Он открыл страницу дорожного атласа, которую изучал утром, и прочитал: «Оутли». Название было коротким, мягким и спокойным, он следовал по своему пути, и ничто не могло теперь ему помешать.

2

Перед тем как открыть дверцу «фэйрлайна», Джек нагнулся и заглянул в окно. Стопка толстых книг и журналов лежала на заднем сиденье, два необъятных чемодана занимали переднее. Полноватый черноволосый водитель, казалось, подражая позе Джека, склонился над рулем и уставился через открытое окно на подбежавшего мальчика. Явный коммивояжер. Пиджак от его синего костюма висел сбоку на крючке, галстук слегка примят, рукава закатаны. На вид ему было за тридцать. Наверное, он любил поговорить, как все коммивояжеры.

Человек улыбнулся и убрал с переднего сиденья сначала один чемодан, а затем, водрузив первый на стопку бумаг, и второй.

– Прошу садиться, – предложил он.

Джек уже знал, что первый вопрос, который ему зададут, – почему он не в школе.

Он открыл дверь, сказал «спасибо» и забрался в салон.

– Далеко направляешься? – спросил водитель, поправляя зеркало заднего вида и оглядываясь на дорогу.

– В Оутли, – ответил Джек. – Я думаю, это милях в тридцати отсюда.

– А ты не силен в географии, – сказал коммивояжер. – До Оутли отсюда миль сорок пять.

Он повернул голову и подмигнул Джеку.

– Не обижайся, – сказал он, – но я не люблю, когда дети голосуют на дороге. Поэтому я всегда подбираю их. По крайней мере я знаю, что со мной они в безопасности. Понимаешь, что я имею в виду? Слишком много идиотов вокруг. Ты читаешь газеты? Видел заметки о людоедах? Ты можешь влипнуть в пренеприятнейшую историю.

– Скорее всего вы правы, – ответил Джек, – но я стараюсь быть осторожным.

– Ты живешь там, где я тебя подобрал?

Человек смотрел прямо на него, изредка бросая короткие птичьи взгляды на дорогу.

– Нет, я из Пальмиры.

Коммивояжер кивнул.

– Довольно приятное местечко, – сказал он и повернулся к ветровому стеклу. Джек откинулся на мягкую спинку сиденья. Затем человек наконец-то задал вопрос, который должен был прозвучать первым:

– Я надеюсь, ты не прогуливаешь занятия в школе? – И дальше все пошло как обычно.

Джек рассказал придуманную им историю. Он рассказывал ее так часто, меняя названия городов, через которые он проезжал по пути на запад, что она звучала в его устах как заученный монолог из старой пьесы.

– Нет, сэр. Я еду в Оутли к моей тете Элен, чтобы пожить у нее немного. Элен Воган. Это сестра моей мамы. Она учительница в школе. Мой отец умер прошлой зимой, и с тех пор наши дела совсем плохи. А две недели назад мама сильно заболела. Она даже не может подниматься по лестнице. Доктор сказал, что ей нельзя вставать с постели, и она попросила сестру, чтобы я пожил у нее немного. А так как она учительница, я смогу ходить в школу в Оутли. Тетя Элен никому не позволяет прогуливать уроки, будьте уверены.

– Неужели твоя мама отправила тебя из Пальмиры в Оутли автостопом? – удивленно спросил водитель.

– О нет! Конечно, нет! Она бы никогда этого не сделала. Она дала мне денег на автобус, но я решил их сэкономить. Ведь пока я буду далеко от дома, я вряд ли еще откуда-нибудь их получу. У тети Элен скорее всего нет никаких денег. Моя мама, наверное, очень бы рассердилась, если б узнала, что я голосовал на дороге. Но для меня это огромные деньги. Конечно, это всего лишь пять баксов, но зачем отдавать их водителю автобуса?

Человек снова посмотрел на него:

– Как долго ты собираешься пробыть в Оутли?

– Трудно сказать. Но я думаю, мама скоро поправится.

– Когда будешь возвращаться, не лови больше машин, договорились?

– А нашу машину украли, – сказал Джек, возвращаясь к своей истории. – Вы можете в это поверить? Пришли среди ночи и угнали ее. Грязные воры! Они знали, что все спят. Пришли среди ночи и украли машину прямо из гаража. Но я найду ее, мистер. Она нам очень нужна. Когда мама идет к доктору, ей нужно спуститься с холма и пройти еще пять кварталов, чтобы попасть на автобусную остановку. А сейчас она не в состоянии пройти такое расстояние. Разве они не понимали этого, когда угоняли машину? Теперь нам приходится копить деньги на новую. Разве это правильно?

– Со мной тоже такое случалось. Я тебя понимаю, – сказал водитель. – Я надеюсь, что твоя мама очень скоро поправится.

– И я тоже, – искренне ответил Джек.

С этими словами они въехали на территорию Оутли. Коммивояжер остановил машину возле обочины, улыбнулся Джеку и сказал:

– Удачи тебе, малыш!

Джек кивнул в ответ и открыл дверцу.

– Я надеюсь, ты недолго здесь пробудешь.

Джек вопросительно посмотрел на него.

– Ты знаешь это место?

– Немного. Можно сказать, почти не знаю.

– Это такая дыра! Место, где едят то, что валяется под ногами. Не деревня, а свинарник. Пьют пиво и закусывают стаканом, что-то типа этого.

– Спасибо за предупреждение, – сказал Джек и выбрался из машины. Коммивояжер нажал на газ, и «фэйрлайн» сорвался с места. Минуту спустя он превратился в темную точку на фоне оранжевого солнца.

3

Скоро дорога привела его на окраину деревни. Вдалеке Джек увидел маленькие двухэтажные дома, натыканные по краям полей. Поля были коричневые и неухоженные, и домики не могли принадлежать фермерам. Расположенные далеко друг от друга, дома молча взирали на пустынное пространство вокруг. Мертвая тишина нарушалась только шуршанием автомобильных колес по дороге № 90. Ни мычания коров, ни ржания лошадей – здесь не было ни животных, ни фермерских орудий. Около одного из домов сгрудилось полдюжины разбитых и искореженных автомобилей. Дома явно принадлежали людям, которые в такой мере возненавидели свой собственный род, что даже сама Оутли присоединилась к ним в этом начинании. Вид пустых полей давал им все, в чем они нуждались, чтобы хорошо себя чувствовать внутри покосившихся жилищ.

Джек пошел дальше. Окрестности местечка словно были взяты из мультфильма: две маленькие, узкие дорожки то разбегались, то снова сливались в одну на своем пути в никуда. Из ниоткуда. Джек почувствовал, что опять теряет направление. Поправив рюкзак на спине, он направился к ржавому металлическому указателю, поддерживаемому высокими и ржавыми шестами. Может, он, распрощавшись с водителем, повернул налево, а не направо? Указатель на дороге, расположенной параллельно трассе, гласил: «Догтаунское шоссе». Догтаун? Джек посмотрел вдоль дороги и увидел только бесконечную плоскость полей, густо поросших сорной травой, и узкую полоску асфальта, убегающую вдаль. Его собственная полоска асфальта, согласно указателю, называлась Милл-роуд. Примерно через полтора километра она ныряла в тоннель, вход в который был прикрыт склонившимися ветвями деревьев и, как ни странно, увит плющом. Казалось, что сами ветви поддерживают на весу белый знак. Слова были написаны очень мелко, слишком мелко, чтобы их можно было прочитать. Джек опустил правую руку в карман и в который раз пощупал монету Капитана Фаррена.

Желудок напомнил о себе. Ему очень скоро захочется есть, так что он должен побыстрее уйти отсюда и подыскать город или деревню, где он сможет купить себе еду. Перед ним была Милл-роуд, по крайней мере можно отправиться дальше по ней и посмотреть, что находится на другом конце тоннеля. Джек шагнул под свод, образованный ветвями. Темнота вокруг него сгущалась с каждым шагом.

Холодный, сырой, пахнущий землей и пылью тоннель пропустил в себя мальчика и, казалось, сомкнулся вокруг него. На мгновение Джек испугался мрачной темноты подземелья: впереди не было видно даже слабого света, однако асфальтовая дорожка оказалась на месте, и он немного успокоился. «Включите фары», – гласил знак у входа в тоннель. Джек врезался в кирпичную стену, сильно ушибив при этом руки. «Фары», – сказал он сам себе, жалея, что ему нечего включить. Тоннель не тянулся ровно, он постоянно извивался, и Джеку приходилось идти медленно и осторожно, придерживаясь руками за стену, как слепому. Джек нащупывал свой путь. Он вспомнил, как проделывал подобный путь волк из мультфильма. Не заметив поворота, тот в полном смысле слова размазался, врезавшись в стену.

Что-то шустро прошмыгнуло под ногами, и Джек замер. «Крыса, – подумал он. – Или кролик решил сократить себе путь между полями». Но звук был намного громче, чем могли издать кролик или крыса.

Он снова услышал его, теперь откуда-то спереди, и сделал еще один осторожный шаг вперед. Над головой послышалось чье-то дыхание. Джек остановился. Животное ли это? Он стоял, вцепившись пальцами в кирпичи, и ждал, когда вздох повторится. Это не было похоже на животное – по крайней мере ни крыса, ни кролик не могут дышать так глубоко. Он пробрался еще на несколько дюймов вперед, трясясь от страха.

Из темноты прямо перед ним донесся слабый звук, похожий на хриплое хихиканье. В следующую секунду знакомый, но неузнаваемый запах – сильный, удушливый и едкий – вырвался из глубины тоннеля.

Джек оглянулся через плечо; отверстие входа теперь было видно только наполовину, остальное скрывал изгиб стены. Оно осталось далеко позади и с этого расстояния выглядело как заячья нора.

– Что здесь происходит? – крикнул он. – Есть здесь что-нибудь, кроме меня? Или кто-нибудь?

В глубине тоннеля ему послышался тихий шепот.

Это не Долины, напомнил он себе. Скорее всего какая-то слабоумная собака забежала в прохладную темноту, чтобы спокойно вздремнуть. В таком случае ее надо поскорее разбудить, пока не видно ни одной машины и ее жизнь в безопасности.

– Эй, собака! – крикнул он. – Собака!

Ответом на это был звук бегущих по тоннелю лап. Но… в какую сторону они бежали? Прислушиваясь к тихому «топ-топ-топ», он не мог с уверенностью сказать, приближалось животное или удалялось. Ему показалось, что звуки доносятся сзади, и, обернувшись, он увидел, что зашел довольно далеко: вход в тоннель уже совсем не был виден.

– Собака, ты где? – окликнул он снова.

В двух шагах от него кто-то скреб землю. Джек прыгнул вперед и больно ударился плечом о стену. Он сделал еще один шаг и замер. Нет, здесь что-то не так. Ему вдруг очень сильно захотелось вернуться в Долины. Тоннель был полон резкого, удушливого животного запаха, и то, от чего он исходил, не могло быть собакой.

Холодный воздух вонял салом и спиртным перегаром. Источник запахов приближался.

На мгновение в кромешной тьме Джек увидел человеческое лицо, светящееся, будто изнутри, болезненным, неровным светом. Худое, длинное лицо, которое могло принадлежать молодому человеку. Дыхание смердело салом, конфетами и перегаром. Джек судорожно вжался в стену и сжал кулаки, ожидая, когда лицо растворится в темноте.

Отогнав страх, он вспомнил, что, входя, слышал быстрые тихие шаги, приближающиеся к тоннелю. Теперь эти же шаги удалялись к выходу. Джек вгляделся в темноту перед собой. Кромешная тьма, тишина. Теперь тоннель был пуст. Джек поправил лямки рюкзака, оперев его о кирпичную стену, и в следующую секунду уже снова двигался вперед.

Выйдя из тоннеля, Джек оглянулся. Изнутри не доносилось никаких звуков, никакие злобные сверхъестественные существа не выпрыгивали наружу. Он вернулся к выходу и заглянул внутрь. И тут же его сердце едва не остановилось. Прямо на него двигались два огромных светящихся глаза. Расстояние между ними и Джеком быстро сокращалось. Он не мог сдвинуться с места. Ноги вросли в асфальт. Интуитивно он заслонил лицо руками, чтобы не видеть своей смерти. Глаза уже были прямо перед ним, раздался оглушительный, душераздирающий рев. Джек отпрыгнул на обочину… и машина пронеслась мимо, отчаянно сигналя. Водитель с перекошенным багровым лицом показывал ему кулак через открытое окно:

– Идиот!!!

Ошеломленный, Джек обернулся и посмотрел вслед удаляющемуся вниз по склону холма автомобилю, который направлялся к деревне Оутли.

4

Расположенная в низине, Оутли состояла из двух улиц. Первая, продолжение Милл-роуд, упиралась в большую автостоянку перед воротами какого-то огромного строения – фабрики, как решил Джек. За строением улица начиналась снова, заставленная брошенными вдоль обочины машинами – их можно было узнать по разноцветным бантикам на антеннах, с забегаловками с постной пищей – никакого сравнения с «Большой кормящей грудью Америки», с площадкой для игры в кегли, бакалейными лавками и автозаправочной станцией. Далее Милл-роуд тянулась по деловой части поселка, состоящей из пяти-шести кварталов старых двухэтажных кирпичных домов, около которых были припаркованы автомашины. Вторая улица, по всей видимости, была местом сосредоточения самых важных зданий Оутли – огромных каркасных строений с балконами и длинными ухоженными газонами. В месте пересечения этих улиц располагался светофор. В то время, как он мигал своим красным глазом, другой светофор, кварталах в восьми от него, около обшарпанного дома с множеством окон, который мог быть одновременно и психиатрической лечебницей, и высшим учебным заведением, зажигал зеленый. Во все стороны от центра разбегались маленькие домики вперемежку с большими безымянными зданиями, обнесенными высоким частоколом.

Большинство окон на фабрике было выбито. Вдоль дороги также попадались дома с фанерными щитами вместо стекол. Груды мусора и мятой бумаги валялись почти в каждом дворе. Даже правительственные и важные государственные здания выглядели неряшливо с их заляпанными известкой балконами и широкими трещинами в стенах. Брошенные автомобили только усугубляли впечатление.

Джек почти решил покинуть Оутли и направиться в Догтаун, но это означало, что ему снова придется идти через темный тоннель. Просигналила машина, и этот звук навеял на Джека чувство тоски и одиночества.

5

Вблизи местечко выглядело еще мрачнее, чем с холма. Продавцы подержанных машин лениво выглядывали из окошек своих будок, даже не думая о том, чтобы хоть раз за день встать с насиженного кресла. Флажки болтались скучно и уныло. Единственное, что могло вызвать улыбку, – это глупые надписи на рекламном щите: «НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО! ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОКУПКА! ЛУЧШИЕ АВТОМОБИЛИ ЗА НЕМЫСЛИМО НИЗКИЕ ЦЕНЫ!» Никто никогда не укрывал этот щит от дождя, и краска местами отсырела и облезла. На улицах почти не было людей. По дороге к центру Джек повстречал старика с запавшими щеками и серой кожей, который никак не мог справиться с пустой торговой тележкой. Когда они поравнялись, старик испуганно прокряхтел что-то, обнажив при этом черные зубы. Он что, решил, будто Джек хочет стащить его тележку?!

– Простите, – пробормотал Джек. На душе стало еще пакостнее.

Старик попытался лечь на свою тележку сверху, дабы защитить ее от похитителя, продолжая демонстрировать врагу свои мерзкие черные зубы.

– Простите, – повторил Джек. – Я просто иду ми…

– Оштафь мою телешку ф покое! Оштафь! – прошамкал старик, и слезы ручьем потекли по щекам.

Джек поспешил удалиться.

Двадцать лет назад, в середине шестидесятых, Оутли процветала. Относительно хорошее состояние дороги за чертой деревни осталось еще с того времени, когда у всех было много денег, горючее стоило недорого и никто не слышал термина «побочные доходы», потому что всем хватало основных. Люди вкладывали свои капиталы в ценные бумаги, покупали маленькие магазинчики и держали нос по ветру. Те несколько квартальчиков, где сейчас находился Джек, выглядели весьма оптимистично и вселяли надежду. Но в фешенебельных ресторанах сидели только несколько ленивых подростков, потягивающих дорогие коктейли, а в широких витринах магазинчиков висели такие же рекламные плакаты, как и на автомобильном рынке: «НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО» и т. д. Джек не заметил ни одного дорожного указателя и пошел дальше наугад.

Деловая часть Оутли выглядела еще мрачнее, чем другие районы, несмотря на пестрые цвета, оставшиеся с периода шестидесятых. Проходя через пустынные кварталы, Джек почувствовал, что рюкзак становится все тяжелее, а сам он едва передвигает ноги. Но здесь оставаться нельзя, и все равно лучше идти в Догтаун, хоть он смертельно устал и дорога опять проходит через тоннель. Ведь если разобраться, то не было и быть не могло никакого человека-волка, прячущегося в темноте. Никто не рычал и не бросался на него. Просто Долины повредили его рассудок. Сначала полумертвая Королева, потом этот мальчик с изуродованным лицом… И еще Морган, деревья. Но ведь он был здесь, где ничего сверхъестественного не может случиться. Здесь, где жизнь течет своим чередом.

Он стоял у длинного грязного окна, над которым крупно и четко было написано: «МЕБЕЛЬНЫЙ СКЛАД». Джек прижался носом к стеклу, заслонившись руками от солнечного света, и заглянул внутрь. В пятнадцати шагах от двери он увидел софу и несколько кресел; каждое было накрыто белой материей. И больше ничего. Джек отправился дальше, надеясь найти себе какую-нибудь пищу.

В нескольких шагах от него стояла машина. В ней было четверо мужчин. Мгновение спустя Джек увидел, что у машины, древнего черного «де сото», имеющего такой вид, как будто по нему проехался Бродерик Крофорд, нет колес. К ветровому стеклу была прицеплена карточка, пять на восемь, с надписью: «КЛУБ ХОРОШЕЙ ПОГОДЫ». Люди внутри, двое спереди и двое сзади, играли в карты. Джек подошел поближе.

– Прошу прощения, – начал он, и ближайший к нему игрок обратил на него взгляд своих серых рыбьих глаз. – Вы не знаете, где…

– Отстань, – ответил человек. Его голос звучал давяще и холодно. Лицо, обращенное к Джеку вполоборота, было сплошь испещрено прыщами и шрамами и слегка деформировано, как будто в детстве кто-то на него наступил.

– Я только хотел спросить, не знаете ли вы, где можно найти работу на пару дней?

– Попытайся в Техасе, – ответил человек на сиденье водителя, и остальные трое громко заржали, разливая пиво на свою одежду и карты.

– Я сказал тебе, мальчик, отстань! – повторил сероглазый с помятым лицом. – Или мне придется помочь тебе уйти.

Он не шутил. Если Джек останется здесь еще хоть секунду, терпению мужчин придет конец, они выйдут из машины и изобьют его до полусмерти. А потом снова сядут на свои места и откроют новые банки с пивом. Ими был усыпан весь пол. «Роллинг рокс», – прочитал Джек. Пустые банки валялись как попало, полные были еще в пластиковых упаковках. Джек отступил назад, и рыбьи глаза отвернулись от него.

– Ну что ж, попробую поискать в Техасе, – сказал он. Ему показалось, что дверца «де сото» скрипнула, открываясь, и он ускорил шаг. Но это всего-навсего один из игроков откупорил новый «Роллинг рокс».

Хлоп! Пшш!

Джек шел не останавливаясь.

Он дошел до конца квартала и оказался на второй улице Оутли, у увядающего газона с желтой травой. Стеклянные фигурки оленей, расставленные среди мертвых травинок, попали сюда как будто из Диснейленда. Пожилая бесформенная женщина с мухобойкой в руках уставилась на него с балкона.

Джек отвернулся от ее подозрительного взгляда и увидел перед собой последнее из безжизненных кирпичных зданий Милл-роуд. Три широких шага, и он у полуоткрытой двери. Длинное темное окно с непонятной вывеской «Будвайзер». Тут же, немного правее, еще одна вывеска: «ДИСКОТЕКА АПДАЙКА». А на несколько дюймов ниже, на такой же карточке, как и на «де сото», пять на восемь, от руки были написаны слова: «ТРЕБУЕТСЯ РАБОТНИК». Джек снял с плеч рюкзак, повесил его на руку и поднялся по ступеням. Мгновенная смена яркого солнечного света на темноту помещения напомнила ему тоннель на Милл-роуд и увитые плющом деревья.

<< 1 ... 7 8 9 10 11 12 13 14 >>