Стивен Кинг
Талисман

4

Спиди Паркера не было ни в маленькой красной хижине, ни около пирса, ни под аркой, где двое старичков все еще играли в теннис. Его не было и под темной громадой «американских горок». Джек в отчаянии огляделся по сторонам, всматриваясь в пустынные аллеи парка. Все внутри у него сжалось. Вдруг со Спиди что-то случилось? Этого не может быть, хотя если бы дядя Морган узнал о нем (впрочем, что он мог узнать?), то… Джек представил, как черный фургон выворачивает на бешеной скорости из-за угла…

Джек пошел вперед, еще не зная, куда и зачем. В голове его был сплошной сумбур: ему представился дядя Морган, бегущий по коридору, из кривых зеркал на него смотрели ужасные монстры и бесформенные темные фигуры; рога вырастали на его лысине, за плечами наливался горб, руки превращались в когтистые звериные лапы…

Джек резко повернул направо и увидел, что приближается к странному круглому строению из тонких белых досок. Изнутри донеслось ритмичное постукивание, словно молотком били по наковальне или гаечным ключом по водосточной трубе. Джек нашел грубо сбитую дверь без ручки и толкнул ее вперед.

Внутри было темно. Звук был слышен отчетливее. Глаза Джека постепенно привыкали к темноте, и вскоре он разглядел смутные очертания стен. Он пошарил руками по стенкам и отыскал выключатель. Под потолком загорелась лампочка, испускавшая тусклый желтый свет.

– А, маленький странник! – раздался голос Спиди.

Джек обернулся и увидел своего друга, сидящего на земле перед разобранной каруселью. В руке он держал гаечный ключ. Перед ним лежала белая лошадь с поролоновой гривой. Серебристая трубка торчала из ее брюха. Спиди положил ключ на землю и спросил:

– Ну что, сынок, теперь ты готов поговорить?

Глава 4
Джек становится другим
1

– Да, я готов, – совершенно спокойным голосом ответил Джек.

И внезапно расплакался.

– Успокойся, маленький странник, – сказал Спиди, подойдя к нему. – Не плачь, сынок, успокойся.

Но Джек не мог успокоиться. Он только зарыдал еще громче, и ничто не могло остановить этот плач, как ничто не может осветить вечную тьму.

– Ну что ж, раз плачется – плачь. – Спиди положил руку Джеку на плечо. Джек уткнулся носом в его куртку. Она пахла какими-то приправами, чем-то вроде корицы, и старыми книгами, завалявшимися на полке. Приятный, успокаивающий запах. Джек обнял Спиди. Его пальцы вцепились в худую жилистую спину друга.

– Поплачь, если тебе легче от этого, – сказал Спиди, похлопывая его по спине. – Иногда это помогает. Я знаю. Спиди знает, что с тобой, маленький странник. Он знает, как ты устал. Так что поплачь.

Джек не разбирал слов. Только тихие, успокаивающие звуки голоса долетали до его сознания.

– Мама серьезно больна, – сказал наконец Джек, глядя в глаза Спиди. – Она надеялась, что здесь спрячется от компаньона отца, от Моргана Слоута.

Джек всхлипнул и вытер заплаканные глаза тыльной стороной ладони. Он удивился, что не чувствует ни капли смущения, – раньше он всегда стыдился слез. Может, из-за того, что мама была такой твердой? Это была одна из причин. Лили Кевинью действительно очень редко давала волю слезам.

– Но ведь она приехала сюда не только за этим?

– Нет, – тихо ответил Джек. – Я думаю… Я думаю, что она приехала сюда умирать.

Его голос сорвался на последнем слове, словно скрипнула несмазанная дверь.

– Может быть, – сказал Спиди, глядя в глаза Джеку. – А ты здесь, может быть, для того, чтобы спасти ее. Ее… и женщину, очень похожую на нее.

– Кого? – еле выговорил Джек. Его язык словно окаменел. Но тут же он понял. Он не знал, как ее зовут, но был уверен, что понимает, о ком говорит Спиди.

– Королеву, – ответил Спиди. – Ее имя – Лаура де Луизиан, она – Королева Долин.

2

– Помоги-ка мне, – попросил Спиди. – Возьми Серебряную Леди за хвост. Это, конечно, непозволительная вольность, но, думаю, она простит тебя, если ты поможешь мне поставить ее на место.

– Как ты ее назвал? Серебряная Леди?

– Ну да, – улыбнулся Спиди, показав все свои тридцать два зуба. – Ведь все лошади на карусели имеют свои имена. Разве ты не знал? Ну, взяли!

Джек вцепился в белый деревянный хвост лошади. Спиди, кряхтя, взял ее за голову. Вместе они дотащили ее до края карусели, где торчал предназначавшийся для нее столбик, густо намазанный машинным маслом.

– Левее! – скомандовал Спиди, запыхавшись. – Так! Теперь опускаем! Опускай!

Они стояли рядом. Джек, тяжело дыша, и Спиди, улыбаясь. Негр вытер пот со лба и хитро подмигнул Джеку.

– Как ты думаешь, не замерзли ли мы сегодня? И не надо ли нам согреться?

– Ну, если ты так считаешь…

– Да, именно так я и считаю!

Спиди полез в карман и вынул оттуда все ту же темно-зеленую бутылочку. Он открутил пробку. Они выпили, и на мгновение Джек почувствовал себя крайне странно – ему показалось, что он видит сквозь тело Спиди. Тот стал прозрачным, как привидение из «Топпер-шоу», которое он видел в Лос-Анджелесе. «Спиди исчез! Исчез! – подумал Джек. – Или куда-то улетел!» Но это была безумная, глупая мысль. Спиди вскоре стал таким же, как был, непрозрачным. Он снова хитро прищурился.

«Кошмар какой-то. Его же здесь не было секунду назад. Бред. Чертовщина!»

Спиди посмотрел на Джека серьезно. Он забрал у него бутылочку и покачал головой. Плотно закрутив пробку, он отправил бутылку в карман. Серебряная Леди застыла на своем обычном месте в карусели. Спиди улыбнулся:

– По-моему, мы ни капельки ни согрелись, мой маленький странник.

– Но, Спиди!.. – начал было Джек.

– Каждая из них имеет свое имя, – сказал Спиди, медленно обходя карусель.

Шаги его гулко отдавались вверху. Тихо перекликались ласточки, мелькая в переплетениях солнечных лучей. Джек шел за Спиди.

– Серебряная Леди… Полуночница… Вот этот чалый – Скаут… А это Элла Спид.

Негр откинул голову и запел, распугав при этом ласточек:

 
Очень любит Элла Спид
Бегать и играть,
И не знает Билли Мартин,
Как ее поймать?
 

– Смотри, она сейчас взлетит! – Спиди громко расхохотался, но когда он повернулся к Джеку, его лицо снова было совершенно серьезным. – Ты не догадываешься, как спасти жизнь твоей матери? Ей и той женщине, про которую я тебе сказал?

– Я…

«Я не знаю», – хотел было сказать Джек, но внутренний голос – голос, донесшийся из закрытой комнаты, из детских воспоминаний, – прогремел в его голове: Знаешь! Ты не справишься без Спиди, но ты знаешь, что нужно делать! Джек сразу узнал этот голос. Голос своего отца.

– Расскажи мне… – Голос Джека дрожал.

Спиди отошел к дальней стене комнаты – огромный полукруг, сбитый из тонких дощечек, был расписан грубыми, но очень живыми силуэтами скачущих коней. Глядя на него, Джек вспомнил круглый стол в конторе отца; теперь этот стол стоял в кабинете Моргана Слоута – Джек видел его, когда последний раз ходил туда с матерью. Это воспоминание злобой и болью отозвалось в его сердце.

Спиди вытащил огромную связку ключей, нашел среди них нужный и вставил в висячий замок. Затем раскрыл его, снял и положил в один из бесчисленных карманов. Он потянул за петлю, и вся стена отъехала назад. Яркий свет ворвался внутрь, ослепив Джека. Солнечные лучи весело заиграли на полу. Джек наслаждался великолепным видом на море, который открывается маленьким всадникам карусели, когда Серебряная Леди, или Полуночница, или Скаут пролетают по этой стороне. Легкий ветерок растрепал волосы Джека.

– Об этом лучше говорить при солнечном свете, – сказал Спиди. – Подойди ко мне, маленький странник. Я расскажу тебе, что смогу, что я знаю.

3

Спиди заговорил тихим голосом, мягким и успокаивающим. Джек слушал, иногда хмурясь, иногда поднимая брови от удивления.

– Ты часто мечтаешь?

Джек кивнул.

– Так вот, Джек. Это не просто мечты, это не фантазии и не сны. Все, о чем ты мечтаешь, все, что тебе снится, есть на самом деле. Все места, где ты побывал в своих снах, действительно существуют. Они не в нашем мире, но они есть.

– Спиди, моя мама говорит…

– Ерунда. Она не знает о Долинах. Хотя она должна знать о них, потому что твой отец знал о них. И еще один человек.

– Морган Слоут?

– Кажется, да. Он тоже знает. А я знаю, кто он там, – продолжил Спиди загадочно.

– Так, значит, это… не Африка?

– Не Африка.

– А ты не врешь?

– Не вру.

– И мой отец был там? – спросил Джек, хотя знал, что Спиди ответит, и знал, что его ответ прояснит многое. Джек не был уверен, что ему хочется во все это верить. Волшебные земли? Больные королевы? Джеку стало тревожно и неуютно. Разве мама в детстве не повторяла ему столько раз, чтобы он не путал свои сны с тем, что есть на самом деле?.. Она была очень строгой в эти минуты, и это пугало Джека. Теперь он понял, что она тоже боялась. Могла ли она прожить с отцом столько времени и ничего не знать? Джек так не думал. Может быть, она не знала многого, но того, о чем она только подозревала, оказалось достаточно, чтобы ее напугать. «Сумасброд», – часто называла она отца. Для нее все, кто не видел разницы между реальностью и фантазией, были сумасбродами. Но отец знал всю правду. Он и Морган Слоут.

Они используют магию так же, как мы используем физику, понимаешь?..

– Твой отец там часто бывал. Он и этот другой – Гроут.

– Слоут.

– А? Да-да. Он тоже бывал там. Только твой отец – он там бывал для того, чтобы смотреть и изучать. А тот, другой, – для того, чтобы помешать ему.

– Это Морган Слоут убил моего дядю Томми? – спросил Джек.

– Об этом я ничего не знаю. Слушай меня, маленький странник. У нас очень мало времени. Если ты действительно думаешь, что этот человек, Слоут, собирается приехать сюда, то значит…

– Значит, он сошел с ума, – сказал Джек. Его раздражала и бесила одна только мысль о том, что дядя Морган может появиться на пляже «Аркадии».

– Значит, у нас с тобой совсем мало времени. Потому что скорее всего ему нужно, чтобы твоя мать умерла. А его двойник желает смерти Королеве Лауре.

– Двойник?!

– У некоторых людей в нашем мире есть двойники в Долинах, – отвечал Спиди. – Их куда меньше нашего, и только один из ста тысяч имеет там двойника. Эти люди могут с легкостью переходить из одного мира в другой.

– Эта Королева… Она двойник моей мамы?

– Да. Лаура в точности такая же, как она.

– Но ведь моя мама…

– Нет. Она никогда там не бывала. Ей это не было нужно.

– А у отца там тоже был двойник?

– Конечно. Очень хороший человек!

Джек облизнул пересохшие губы. До чего же странный разговор они вели! Долины, двойники…

– А когда мой отец умер здесь, его двойник там тоже умер?

– Да. Не сразу, но очень скоро.

– Спиди…

– Что, Джек?

– И у меня есть двойник? В Долинах?

Спиди посмотрел на Джека так серьезно, что тот вздрогнул.

– Нет, сынок. Ты особенный. Ты один, только здесь. И этот Смоут…

– Слоут, – поправил Джек, слегка улыбнувшись.

– Да, Слоут. Так вот. Он это знает. Это одна из причин, по которой он скоро будет здесь. Тебе пора начинать действовать.

– Но как? – воскликнул Джек. – Что я могу сделать? Это же рак! А мама совсем не лечится. Если она здесь, значит, она решила… – Слезы брызнули из его глаз. – …что все бесполезно.

Все бесполезно.

Да, это тоже была правда, которую знало только его сердце. Это объясняло, почему она так быстро похудела, и круги под ее глазами. «Но, Боже мой, ведь она моя мама!»

– Чем нам может помочь это место? – закончил Джек сдавленным голосом.

– По-моему, мы уже достаточно поговорили, – сказал Спиди. – Я не стану объяснять тебе, куда ты должен идти и что делать, пока ты сам не почувствуешь в себе силы помочь ей.

– Но…

– Помолчи, маленький странник. Нам больше не о чем говорить до тех пор, пока я не покажу тебе кое-что. Иначе я ничем не смогу тебе помочь. Пойдем.

Спиди обнял Джека и обвел его вокруг карусели. Потом они вместе пошли по пустынным аллеям парка. Слева был умолкший автодром, пустой, как и все здесь в это время года. Справа – ряды торговых палаток «Знаменитая пицца и пончики», «Мороженое», тир и зверинец. Звери: тигры, львы, медведи – выглядывали из-за решеток. Спиди и Джек вышли на Центральную набережную. Так ее назвали, наверное, в подражание Атлантик-Сити. В «Аркадии» никакой набережной не было и в помине, был только пирс, и сейчас они шли в сотне ярдов от него. Ярдах в двухстах справа виднелась арка входа в парк. Джек слышал равномерный грохот разбивающихся о берег волн, одинокие крики чаек. Он посмотрел на Спиди, как бы спрашивая: «Что же теперь? Что дальше? Все это серьезно или просто идиотская шутка?» Но он промолчал. Спиди достал из кармана зеленую бутылочку.

– Это… – произнес Джек.

– Поможет тебе попасть туда, – продолжил за него Спиди. – Большинство людей, которые бывали там, не нуждаются в подобных вещах. Но ты ведь ни разу там не был, Джеки?

– Нет.

Когда же он в последний раз погружался в волшебный мир своих мечтаний, под его глубокое чистое небо? В прошлом году? Нет, это было еще в Калифорнии, после смерти отца. Тогда ему было…

Глаза Джека широко открылись от удивления. Девять лет?! Так давно, три года назад? Страшно подумать, как тихо, как бесследно все его сны, иногда прекрасные, иногда страшные, уходят в никуда, умирая без вести, без печали… Джек взял бутылку из рук Спиди и открутил пробку. Легкий трепет охватил его. Конечно, многие его видения были беспокойными, и мать постоянно твердила, чтобы он не путал реальность и вымысел – иными словами: «Не сходи с ума, Джеки!» Но только сейчас он понял, что на самом деле не хочет покидать этот мир. Джек взглянул в глаза Спиди и подумал: Наверное, он тоже все это знает. Он знает наперед каждую мою мысль. Кто ты такой, Спиди?

– Когда первый раз попадаешь туда, можно забыть, как вернуться обратно по собственной воле. – Спиди кивнул на бутылку. – Для этого я достал немного магической жидкости. Это – особое вещество!

Последнюю фразу Спиди произнес с благоговением.

– Она оттуда, из Долин?

– Нет. Волшебство бывает и в нашем мире. Они принесли часть его сюда. Эта бутылочка из Калифорнии.

Джек посмотрел на Спиди с сомнением.

– Выпей столько, сколько тебе нужно, чтобы отправиться в путешествие, ты сам должен почувствовать. Когда выпьешь, окажешься там, где пожелаешь. Это я говорю тебе.

– Здорово, Спиди, но… – Джек испугался. Во рту у него пересохло; солнце казалось слишком ярким; кровь застучала в висках. Он почувствовал под языком горечь и подумал: У его магической жидкости, наверное, такой же ужасный вкус.

– Если ты испугаешься и захочешь вернуться, сделаешь еще один глоток, – сказал Спиди.

– Так я возьму эту бутылку с собой? – Мысль о том, что он может остаться один в каком-то далеком, таинственном мире, в то время как его мать больна и Слоут собирается приехать за ней, была невыносима для Джека.

– Да. Мое слово.

– Хорошо. – Джек поднес бутылку к губам… И снова опустил. Запах был резкий и прогорклый. – Я не могу, Спиди, – прошептал он.

Лестер Паркер взглянул на него. Его губы улыбались, но глаза оставались серьезными и строгими. Страшно, но выбора нет. Джек подумал о черных глазах: глаз чайки, глаз песчаной воронки… Ужас охватил его. Он протянул бутылку Спиди.

– Забери ее, – попросил он слабым голосом. – Пожалуйста.

Спиди молчал. Он не стал напоминать Джеку, что его мать умирает и что Морган Слоут скоро будет здесь. Он не назвал Джека трусом, хотя тот ни разу в жизни не трусил сильнее, чем сейчас. Спиди просто медленно отвернулся и начал что-то тихо насвистывать себе под нос. Теперь к страху добавилось ощущение одиночества. Спиди отвернулся от него. Спиди повернулся к нему спиной.

– Ладно, – неожиданно для себя сказал Джек. – Я знаю, что это важно. Я сделаю это.

Джек снова поднял бутылку и, не раздумывая ни секунды, выпил.

Вкус был хуже, чем он предполагал. Он раньше пробовал вино, и оно ему даже нравилось. Особенно он любил белые сухие вина, которыми угощала его мать. Это тоже было слегка похоже на вино. Вернее, это была какая-то ужасная пародия на все, что он пробовал раньше. Вкус гнилого, заплесневевшего винограда. И тут же Джек увидел этот виноград – белый, пыльный, скользкий и тошнотворный, сваленный у какой-то грязной стенки. Над ним тучей вились мухи. Горло горело огнем. Джек скривился, закрыл глаза. Его тошнило. Джек подумал, что, если бы он хоть что-нибудь съел на завтрак, его бы обязательно вырвало.

– Спиди! – Джек открыл глаза, и все слова застыли у него на губах. Он забыл о своей тошноте, он забыл мать, дядю Моргана, отца. Он забыл все. Спиди исчез. Исчезла темная громада «американских горок», исчезла Центральная набережная. Он был совсем в другом месте. Он был…

– В Долинах… – прошептал Джек. Все его существо было охвачено смесью страха и безудержного веселья. Он чувствовал, как вставшие дыбом волосы щекочут затылок и глупая улыбка расплывается по лицу.

– Господи, Спиди! Я здесь, я в Долинах!

Джека охватило любопытство. Он зажал рот рукой и медленно оглядел место, куда перенесла его магическая жидкость Спиди.

4

Океан был там же, но теперь он был темнее – индигового цвета.

Минуту Джек стоял завороженный, обдуваемый морским ветерком, пристально вглядываясь в линию горизонта, где темно-синий океан сливался с небом цвета выцветших джинсов. Горизонт незаметно, но явно искривлялся.

Джек мотнул головой и, нахмурившись, повернулся. Высокая трава, волнующаяся под ветром, росла там, где минуту назад стояла карусель. Пирс тоже исчез. Вместо него Джек увидел беспорядочное нагромождение каменных глыб, уходящее далеко в океан. Волны перекатывались через них и задерживались в древних трещинах и впадинах на берегу. Ветер сдувал плотную пену, похожую на взбитый крем.

Джек ущипнул изо всех сил себя за щеку. Он почувствовал резкую боль, глаза его наполнились слезами, но вокруг ничего не изменилось.

– Да… Это все на самом деле, – прошептал Джек. И еще одна волна разбилась о берег, превратившись в миллионы брызг.

Джек неожиданно обнаружил, что Центральная набережная была и здесь: изрезанная колеями дорога начиналась от оставшегося в реальном мире пирса, проходила мимо места, где сейчас стоял Джек, и уходила дальше на север. В этом же направлении тянулась и Центральная набережная, переходившая в авеню «Аркадии», начинаясь от входа в парк.

Между колеями росла трава. Она была грязной, истоптанной, и Джек понял, что дорогой пользуются. По крайней мере время от времени.

Джек пошел на север, все еще держа бутылку в руке. И представил себе, как там, в другом мире, лежит в кармане у Спиди снятая с нее пробка.

Интересно, я для него тоже исчез? Наверное, да. Вот здорово-то!

Пройдя шагов сорок вдоль дороги, Джек наткнулся на заросли ежевики. Он никогда не видел таких крупных, сочных ягод. В его животе, еще не оправившемся после магической жидкости, протяжно заныло.

Ежевика? В сентябре?

А, не стоит обращать внимания! После всего, что произошло сегодня (а ведь было еще всего десять часов утра!), такая находка уже не удивляла.

Джек нагнулся, собрал пригоршню ягод и отправил их в рот. Они были удивительно сладкими, приятными на вкус. Улыбаясь посиневшими губами, Джек подумал, что он, должно быть, сошел с ума. Он собрал еще горсть… Потом еще одну… Ничего слаще он не пробовал никогда в жизни! Казалось, в ягодах был весь неправдоподобный вкус и аромат здешнего воздуха.

Потянувшись за четвертой горстью, Джек поцарапался. Кусты словно говорили ему: «Хорошего понемножку». Он пососал ранку, поднялся и медленно пошел вдоль дороги на север, стараясь ничего не упустить из виду.

Пройдя совсем немного, он остановился и взглянул на солнце. Оно было меньше, чем обычно, и казалось более ярким и горячим. Был ли у него чуть оранжевый оттенок, как на средневековых картинах? Пожалуй, да. К тому же…

Резкий хриплый крик, будто гвоздь медленно вытаскивали из доски, раздался справа от Джека, спутав все его мысли. Джек обернулся. Плечи его приподнялись, а глаза расширились от страха.

Это была чайка – чайка умопомрачительных, абсолютно неправдоподобных размеров, но такая же реальная здесь, как он сам. Она была размером с большого орла. Чайка сидела, неестественно вывернув свою круглую белую голову, и пронзительно смотрела на Джека. Массивный, загнутый на конце клюв то раскрывался, то захлопывался. Трава вокруг нее колыхалась от взмахов огромных крыльев.

Чайка направилась к Джеку, ничуть его не боясь. Где-то вдали послышались едва различимые звуки, словно медные трубы играли похоронный марш. Джек, сам не зная почему, вдруг вспомнил о матери. Он повернулся на север, откуда доносилась эта музыка, – что-то ужасающее было в звуках труб. Чувство, охватившее Джека, походило на страстное желание чего-то особенного, что бывает столь редко, что даже назвать это невозможно… О нем не думаешь, пока не увидишь, но как только увидишь, желание будет преследовать тебя постоянно.

Вдалеке Джек разглядел флажки и верхушку чего-то похожего на палатку или шатер. «На этом месте должна стоять «Альгамбра», – подумал он. Чайка пронзительно крикнула над самым ухом, как ему показалось. Он посмотрел в ее сторону и с ужасом обнаружил, что она всего лишь в двух метрах от него. Вновь открылся желтый клюв, и Джек увидел грязно-розовую глотку. Это заставило его вспомнить вчерашний день, чайку, уронившую моллюска на песок. Та чайка так же пристально смотрела на него. Она смеялась над ним, он был уверен в этом. Когда она на своих кривых лапах подошла поближе, Джек почувствовал исходящий от нее противный запах мертвой рыбы и гниющих водорослей. Чайка зашипела и хлопнула крыльями.

– Пошла прочь! – крикнул Джек. Сердце его исступленно билось, во рту пересохло, но Джек не желал, чтобы его напугала какая-то чайка, пусть даже очень большая. – Ну, пошла!

Чайка снова открыла клюв. Теперь в ее крике Джек, казалось, разобрал слова:

 
А-а а-а-а-эк! А-а а-а-а-эк, эк!
Мама умирает, Джек!
 

Чайка сделала еще один маленький шажок к нему. Чешуйчатые когтистые лапы, открывающийся и закрывающийся клюв, пристальный взгляд черных глаз… Не совсем понимая, что он делает, Джек схватил зеленую бутылку и сделал глоток.

Снова отвратительный вкус заставил его крепко зажмурить глаза.

Когда он открыл их, то увидел перед собой желтый дорожный знак: бегущие маленькие мальчик и девочка. «Осторожно: дети!» – гласила надпись под ним. Чайка, на этот раз нормальных размеров, с криком вылетела у него из-под ног. Джек огляделся, у него закружилась голова. Желудок, полный ежевики и магической жидкости, вывернуло наизнанку. Мышцы ног начали неприятно подрагивать, и он опустился на бетонное основание знака. Резкая боль пронзила позвоночник и заставила крепко стиснуть зубы. Джек упал на колени и широко открыл рот, уверенный, что сейчас его вырвет. Но вместо этого он только пару раз икнул и почувствовал, как желудок опустился на место. «Наверное, это из-за ягод, – подумал Джек. – Если бы из-за жидкости, меня бы вырвало еще в первый раз».

Джек поднялся и почувствовал, что все окружающее его снова кажется неестественным и ненастоящим. Он прошел не больше шестидесяти шагов в Долинах по дороге, в этом он был уверен. За один шаг он делал по полметра, ну пусть даже метр. Однако… Джек посмотрел вперед и увидел арку с большими красными буквами: ЛУНА-ПАРК «АРКАДИЯ». Хотя зрение у него было отличное, он не мог прочитать эту надпись – так далеко от него она была. Справа он увидел многокрылую «Альгамбру», раскинувшиеся вокруг сады и океан. В Долинах он прошел меньше чем полкилометра. Здесь же они превратились в целых полтора.

– О Господи! – прошептал Джек и закрыл лицо руками.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 14 >>