Оценить:
 Рейтинг: 0

На деревню дедушке

Серия
Год написания книги
2002
<< 1 2 3 4 5 6 ... 8 >>
На страницу:
2 из 8
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Сергей Иванович настолько разволновался и вдохновился, что ожидал услышать от меня «Да!» и тут же продолжить заготовленную заранее хвалебную речь этому Т… Траубе, так что, когда я выдохнула честное «Нет», он просто растерялся.

– Совсем не знаете? – упавшим голосом спросил он и, склонив голову набок, внимательно взглянул на меня, ища в моих глазах затаенную усмешку. Усмешки не было, потому что я действительно не знала ничего ни про Траубе, ни про наших пейзажистов в Париже. Если честно, я вообще думала, что во времена де Голля за границу от нас пускали только солдат и шпионов. Ну и дипломатов еще, конечно.

Через полчаса Сергей Иванович, счастливо улыбаясь, вышел из моего кабинета, оставив меня в полной прострации и расслабухе, но согласившейся ехать завтра за интервью. И не только за ним, но и за картинами тоже. Он предварительно уже договорился со старым могиканином, что три наиболее интересные картины из его коллекции будут выставлены в центральном офисе «Финком-банка» под патронажем газеты «Свидетель»!

– Зачем банку картины про степь? – удивленно спросила я у Кряжимского, стараясь хоть немного разобраться в происходящем. Спросила, разумеется, еще до того как он ушел. Ну, я думаю, вы меня поняли. – Они решили выставить картины на аукцион?

– Да нет же, Ольга Юрьевна, – набравшись бесконечного терпения, проговорил Сергей Иванович. – Каждый уважающий себя банк имеет коллекцию живописи и скульптуры. Это считается хорошим тоном. И неплохим вложением капитала. Кроме того, регулярно устраиваются небольшие выставки для обновления постоянной экспозиции. Вот, например, у президента «Финком-банка» в холле всегда висит несколько картин, также и в конференц-зале, в кабинетах старших менеджеров…

– Это во всех банках такая практика? – спросила я, хмурясь и наклоняя голову над столом. Тема, затронутая Сергеем Ивановичем, была весьма интересной, но только потенциально, увы. Однако разговор я должна была поддержать, чем и занялась, как вы видите. Он же ради моего образования старался.

– Не во всех, наверное, у каждого банка свой стиль выпендрежа, – не меняя серьезного тона, сказал Сергей Иванович, – в данном конкретном случае мы говорим про «Финком-банк», если вы помните.

– Я помню, – вздохнула я.

– Ну вот, – продолжил Кряжимский, – я переговорил с вице-президентом, он дал мне соответствующее письмо к Федору Аполлинарьевичу, – с этими словами Сергей Иванович аккуратно положил передо мною на стол красиво пропечатанный лист бумаги в прозрачной папке. На этом листе жирно выделялись логотип банка вверху и длиннющая, замысловатая подпись внизу.

Я без особой заинтересованности посмотрела на эту официальную бумагу и положила ее слева от себя.

Поразительны дела твои, господи! Если уж Кряжимский вплотную решил заняться менеджментом, значит, в мире произошли серьезные изменения. А я их, кажется, и не заметила.

В результате беседы с Кряжимским я узнала много интересного. Например, то, что дома у художника Траубе находится довольно неплохая коллекция живописи отечественного авангарда и пейзажа. Еще я узнала, что Траубе вдовец, у него трое детей, сколько-то там внуков, две кошки и много кисточек, которыми он работает и которыми он не работает. Живопись у Траубе коллекционируется как-то сама – друзья дарят, например, а кисточки он целенаправленно собирает много лет и очень гордится своим собранием…

А еще Сергей Иванович уже провел с Федором Аполлинарьевичем предварительные переговоры по телефону о демонстрации картин из его коллекции в нашем городском музее живописи имени Татищева. Почему-то Сергей Иванович пообещал, что наша газета обеспечит для этой выставки все подряд: и информационную поддержку, и даже охрану.

Правда, охрану Кряжимскому уже обещали обеспечить в горУВД, где он в ответ на эту любезность обещал прочесть бесплатный цикл лекций по истории тарасовского криминала…

Ну, в общем, вы можете понять, в каком я была состоянии, когда Сергей Иванович наконец-то оставил мой кабинет и удалился.

Я докуривала уже вторую сигарету, тщательно вытрясая из головы все связанное с живописью и художниками, как в кабинет влетела радостная Маринка. Я хмуро взглянула на нее: еще что-то произошло? Это уже перебор. Каждый день по неожиданности – еще сойдет, но по две – форменное безобразие!

– Оля, блин, вот здорово! – крикнула Маринка и от избытка чувств так хлопнула дверью, что я вздрогнула, диктор на экране моего включенного телевизора замер и зарылся в бумажки, а компьютер срочно пожелал перегружаться, словно только что проглотил неведомый вирус, расстроивший ему оперативное пищеварение, то бишь память.

Непривычные они и нервные какие-то. А вот я уже почти привыкла к Маринкиным заскокам.

– Что именно здорово? – максимально терпеливым тоном спросила я. – Наконец-то ожидается землетрясение в нашем микрорайоне? Давно пора, а то скоро писать станет не о чем.

– Нет, насчет землетрясения я ничего не слыхала. Правда, потрясет, что ли? – слегка удивилась Маринка, но потом, видимо подумав, что я шучу, легко продолжила: – Сергей Иванович сказал мне, что мы все вместе едем за город! Я думала, что ты никогда не поднимешься до такого подвига!

– Куда мы едем? – переспросила я, не сообразив сразу. – Как это «за город»?

– Ну как, ну как, абнакнавенно! – раздражилась Маринка. – К какому-то старому фокуснику, у которого и зимой, и летом цветут ананасы в оранжереях. А бананы у него не растут?

– Что-то я не поняла, – проворчала я, – это у художника Траубе оранжереи?

– При чем тут какой-то художник! – вскипела Маринка. – Ты что, издеваешься надо мною? Сама согласилась ехать и сама якобы не знаешь куда!

Маринка выскочила из кабинета в растрепанных чувствах, на этот раз дверью не хлопнув.

Мы с Маринкой подруги с тех времен, когда нашей замечательной газеты «Свидетель» еще и в помине не было. Хотя, в принципе, мы могли бы познакомиться с ней и еще раньше, потому что мы учились на одном и том же филфаке, но на разных отделениях. Маринка грызла учебный гранит на романо-германском, и, кстати, на год раньше меня. То есть она на этот самый год, получается, меня и старше. Это не секрет, ни в коем случае, но между подругами такие мелочи упоминать просто неприлично. Да и зачем?

Все равно же мы обе об этом распрекрасно помним.

Подумав немного об очередном Маринкином выпаде – чуть не сказала «припадке», – я выбралась из-за стола и пошла следом за нею. Нужно было разобраться, что же происходит в этом мире и почему я получаю из него такие разные сигналы.

Художник Траубе плохо укладывался у меня в голове рядом с бананами. Как-то не состыковывалось название группы «Лесостепь» с ананасами-бананасами. То, что в наших степях подобные плоды не произрастают, я знала точно и не понаслышке.

Сергея Ивановича на месте не было, он уже ускакал в областное правительство на пресс-конференцию губернатора, а потом собирался, как он предупредил Маринку, съездить еще куда-то, «но уже по другому делу».

Спрашивать было не у кого, и я, посмотрев, чем занимается наш Ромка – как всегда, это была какая-то ерунда, – вернулась к себе в кабинет. Маринка, не обращая на меня внимания, возилась с кофеваркой, наклонившись над своим столом. Так как Маринка решила сделать вид, что меня не видит, я сделала вид, что не вижу ее.

Что получается? Правильно: квиты.

Как только я снова уселась в свое кресло, тут же зазвонил телефон у меня на столе. Я сняла трубку и представилась привычным текстом:

– Главный редактор газеты «Свидетель» Ольга Юрьевна Бойкова. Здравствуйте!

– Здравствуйте, – услышала я в ответ приятный мужской голос.

Знаете, бывают такие голоса, не очень низкие, с легкой хрипотцой, но удивительно приветливые. Так и хочется улыбнуться. Вот я и улыбнулась.

Но, видно, мне на роду было написано или звезды так рассудили, что в этот день мне покоя не будет.

Снова отворилась дверь кабинета, но Маринка на этот раз не вошла, а просто просунула голову в образовавшуюся щель.

– Ты была права, – громко заявила Маринка, словно у меня были проблемы со слухом. – Я сейчас все выяснила у Ромки! Мы едем к художнику. Его фамилия Траубе. Но у него есть оранжерея!

Выпалив эту информацию, Маринка исчезла.

Я покачала головой и прислушалась к молчащей трубке.

– Алло, – сказала я, – я слушаю вас.

– Вас ведь зовут Ольга, если я правильно расслышал? – спросил меня по телефону все тот же мужской голос. Но теперь, однако, голос прозвучал по-другому. Мне показалось, что в интонациях я услышала что-то угрожающее.

– Да, Ольга Юрьевна, – подтвердила я и снова прислушалась.

– Вчера по телевизору Павел Глоба сказал мне, что Ольгу ожидают разные сюрпризы, – сказал мне мужчина и аккуратно положил трубку.

Услышав короткие «пи-пи-пи», я посмотрела на трубку и тоже положила ее на место.

Приехали: снова начинаются неожиданности, которые иначе как неприятными назвать нельзя.

Этого еще не хватало! Мне позвонил явный псих, и будем считать, что мне еще повезет, если он окажется тихим.

Я вышла из-за стола, подошла к окну и выглянула из него.

Напротив здания редакции через дорогу, недалеко от киоска «Роспечать», на жилом доме висел телефон-автомат. Мне почему-то показалось, что, возможно, кто-то пошутил и сейчас я увижу этого весельчака, но у телефона никого не было.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 8 >>
На страницу:
2 из 8