Светлана Алешина
А я леплю горбатого

Чувствуя свой долг перед коллегами, я согласилась: и правда, не зря же Маринка вчера носилась с фотоаппаратом, выполняя, по сути дела, чужую работу, – сегодня она имеет полное право на отдых и… легкий флирт после вчерашних разочарований. Заранее говорить ей, что Владимирцев тоже женат, я не стала – незачем раньше времени расстраивать нашу непредсказуемую Мариночку!

Оставив Кряжимского за главного, мы втроем покинули редакцию в девять часов сорок минут. До офиса депутата Виктор мог бы нас домчать и за десять минут, но мы решили не форсировать события, а явиться к точно назначенному времени. Полюбовавшись по пути витринами Тарасова, декорированными к Рождеству и Новому году, мы доехали до улицы Чернышевского ровно в девять пятьдесят пять, чтобы дождаться депутата уже на месте.

Я еще успела удивиться собственным мыслям: «Интересно, существует ли какая-нибудь психологическая концепция, определяющая тип руководителя по выбранной им секретарше? И как в свете этой теории выглядели бы Кононов с Оксаной и Игнатов с Ольгой?» Марина в это время на ходу подкрашивала губы и улыбалась в свое карманное зеркальце. «Нервничает, – заметила я. – Хм, какая же секретарша нас встретит у Владимирцева? Красивая уже была, умная – тоже, может быть, на этот раз какая-нибудь старая калоша?» – невольно усмехнулась я.

И тут нас сразу неприятно удивило скопление машин возле здания, среди которых тревожным знаком выделялась милицейская. Впрочем, в фойе нас никто не задержал, так что мы втроем беспрепятственно поднялись на четвертый этаж и постучали в дверь, которую перед нами тут же и распахнули.

– Что здесь происходит? – спросила я, удивляясь количеству народа в кабинете в этот праздничный, нерабочий день.

Ответить мне никто не счел нужным, только работники милиции, оказавшиеся здесь, сразу же попросили нас предъявить документы.

* * *

Только через полчаса мы наконец вышли в коридор и присели тут же на диван.

– Честно говоря, я не представляю, что такого могло случиться за те полчаса, которые прошли между моим звонком к Владимирцеву и нашим приездом сюда, – в недоумении сказала я, пока плохо представляя, как именно реагировать на сложившуюся ситуацию.

Я, конечно, была в курсе, что все мы смертны и в любой момент можем заболеть или вообще отправиться в мир иной. Но и предположить не могла, что сердечный приступ может вот так запросто унести человеческую жизнь за полчаса до нашего приезда.

– Слушай, что-то здесь не то, – шумно выдохнула Маринка. – Говори что хочешь, только я все равно не поверю, что еще вчера этот Владимирцев был жив-здоров и с утра говорил с тобой довольно бодро, а через полчаса после телефонного звонка его нашли мертвым в собственной ванной, умершим от сердечного приступа! – на одном дыхании выпалила она и, склонив голову набок, стала дожидаться моего ответа на свое заявление.

Вообще-то я и сама с трудом в это верила, но факты были налицо: депутат перед встречей с нами захотел принять душ и его прямо там настиг сердечный приступ, от которого он скончался на месте. Минут через двадцать в квартиру вошла жена, вернувшаяся от родителей, и обнаружила труп. Конечно, вызвала милицию, которая прибыла на место в рекордно быстрые сроки, и позвонила секретарю, который тоже примчался почти сразу. Тело депутата мы не видели, а вот сейфы, бумаги и сам офис Владимирцева опечатали у нас на глазах.

– Может быть, просто кто-то очень не хотел, чтобы мы с ним встречались? – предположила Марина упавшим голосом.

Конечно, я видела, что ей очень жаль человека, погибшего во цвете лет. Но ко всему прочему еще примешивалась обида на злодейку-судьбу, не давшую возможности даже познакомиться с этим самым человеком. Кроме всего этого, я заметила и горячее желание нашей секретарши помочь правосудию. Мы, как-то не сговариваясь, сразу решили, что с этой смертью дело нечисто.

– Вы, может быть, избиратели Геннадия Георгиевича? – обратился ко мне молодой человек приятной наружности в великолепно отглаженном костюме. – Меня зовут Ярослав Всеволодович Сосновский, я – секретарь депутата Владимирцева, то есть… бывший.

– Секретарь? – удивилась я.

Все надежды на создание психологической концепции выбора секретарши и выявление с ее помощью типа руководителя рухнули еще на начальном этапе, – как оказалось на практике, кое-кто из руководителей предпочитает секретарей-мужчин.

– У вас была назначена встреча? – так же ровно продолжил свои расспросы Сосновский. – Можете в письменном виде изложить свою просьбу, возможно, ее рассмотрит другой депутат.

Мне такая забота о простом народе очень понравилась: «Надо же, Владимирцев умер, а его секретарь в это время о простых людях все-таки думает». Но тут мое внимание привлекло кое-что иное – фигура Мариночки как-то незаметно подтянулась, глаза заблестели, и сама она в один миг еще больше похорошела. Я долго не раздумывала над причиной столь коренного изменения внешности – достаточно было приглядеться повнимательнее к подошедшему мужчине, как сразу становились ясны душевные коллизии противоположного пола.

Ярослав, с первой минуты покоривший меня элегантностью и безупречностью манер, был высоким брюнетом с роскошной шевелюрой и очень милыми чертами лица. В общем, преображение нашей секретарши было вполне обоснованно, и нам с Виктором стало понятно – в ее сердце вновь поселилось большое чувство. Конечно, к Сосновскому.

Кстати, Виктор при появлении нового человека тоже изменился в лице, видимо, испытывая какой-то дискомфорт. «Ревнует, наверное», – решила я. Вообще-то к мужчинам в нашей редакции отношение особое – мы с Мариночкой их любим и ценим, заботимся о них и всегда стараемся облегчить им жизнь, что, конечно, получается не всегда.

Но до сей поры, даже зная о частых сменах симпатий нашей секретарши, Виктор ни разу не выказал при ней открыто своего неудовольствия ее очередным кавалером, какими бы внешними и умственными данными он ни обладал. Поэтому меня несколько удивила его реакция. «Может, сам в Мариночку влюбился?» – мелькнула у меня шальная мысль.

– Ольга Юрьевна, может быть, нам действительно прибегнуть к помощи господина Сосновского? – неожиданно перебила мои умозаключения секретарша. – Я пока расскажу ему о цели нашего визита, а вы позвоните, пожалуйста, Кряжимскому.

Едва сдерживая удивление от такого явного проявления инициативы, я поднялась и вместе с Виктором направилась к телефону, находящемуся в другом конце коридора. Конечно, штудировать довольно опытного сотрудника в мои обязанности не входило, но на этот раз я не удержалась:

– Я заметила, этот тип тебе не очень нравится, но в любом случае не стоит это демонстрировать так открыто. В этом деле вообще не все гладко, – заметила я, удалившись от Сосновского на порядочное расстояние. – Мне тоже не верится, что Владимирцев внезапно умер от сердечного приступа просто так, должна же быть хоть какая-то причина и разумное тому объяснение. Поэтому давай действительно Кряжимскому сначала позвоним, а потом попробуем этого типа разговорить.

Моя рука автоматически потянулась к сумке, чтобы достать сотовый, но я тут же спохватилась: зачем же было идти так далеко, когда можно позвонить по собственному «мобильнику» одному из своих сотрудников? Во избежание подозрений мы с Виктором все-таки дошли до телефона и попросили дежурного об одолжении. А вернувшись, застали довольно мирную картину: Марина и Ярослав, позабыв о последних трагических событиях, мило болтали о совершенно посторонних вещах. Увидев нас, оба поначалу даже растерялись.

– М-мне Ярослав… Всеволодович все рассказал. Ему позвонила жена покойного, которая и обнаружила труп, а сам он в это время был на лыжной базе, – затараторила Маринка, выкладывая нам подробности, как заправский детектив. – Никого из журналистов в квартиру Владимирцева не допускают.

Хм, информация довольно исчерпывающая, но толку от нее маловато. Конечно, Сосновский искренне сожалел, что мы не успели поговорить с его шефом.

– Я и не знал о назначенной встрече, – признался он. – Обычно я в курсе всех планов Геннадия Георгиевича, но последние два дня я как раз отдыхал за городом… И теперь не представляю, смогу ли чем-то вам помочь…

– Конечно, сможете, – безапелляционно заявила я. – Нам необходимо увидеться с вдовой Владимирцева. Хоть мы и журналисты, но иногда очень даже неплохо разбираемся во всяких непонятных вещах. Представляешь, какой репортаж получится, если мы возьмемся это дело расследовать? – обратилась я уже к Виктору.

Он скептически посмотрел на меня, но от этого моя решимость не улетучилась.

– Думаю, у нас все получится, – улыбнулась я, хитро подмигнув Ярославу.

– При всем моем желании вряд ли могу в этом помочь, – растерялся Сосновский от такой напористости.

Но больше ничего объяснять постороннему человеку я пока не стала – необходимо поговорить прежде всего с Кряжимским. Он в курсе этого происшествия, так как несколько минут назад мы уже рассказали ему о своих приключениях по телефону. Но для нас сейчас куда важнее была помощь его могущественной знакомой, по рекомендации которой мы почти попали на прием к депутату Владимирцеву. «А что, может быть, и получится, – подумала я, уже успевая вспыхнуть азартом. – В конце концов, мы имеем полное право быть в курсе всех событий, потому что у нас прямо из-под носа увели прекрасную возможность написать интересную статью».

В таком воинственном настроении я вошла в офис, где уже полчаса взволнованный нашим отсутствием Кряжимский курил одну сигарету за другой и не находил себе места.

– Рассказывайте, – с порога накинулся он на нас.

Вообще-то отсутствием воспитания наш аналитик не страдает, но его охватил такой ужас от создавшегося положения, что никому и в голову не пришло требовать от него хороших манер. Поэтому, быстренько сбросив верхнюю одежду, мы расселись в креслах прямо в приемной, где царствовала Мариночка, которая тут же занялась приготовлением кофе. Стараясь как можно спокойнее и подробнее ввести Сергея Ивановича в курс дела, мы по очереди припоминали все мелочи, которые с большим трудом узнали сами.

– Значит, Владимирцев умер в период с девяти до половины десятого, когда его нашла жена, – анализировал Кряжимский наши обрывочные сведения. – Кстати, а где жена была до этого самого часа? – спохватился он.

– Да вроде бы уезжала куда-то, – вспомнила я, вопросительно уставившись на Марину.

– Я как-то не додумалась об этом спросить, – пролепетала она, выключая кофеварку.

Виктор усмехнулся, но вслух ничего не сказал. Впрочем, даже Кряжимский, которого с нами в офисе не было, догадался, что виной этой ее «забывчивости» является мужчина. «Она на него такими глазами смотрела, что я бы удивилась утвердительному ответу», – совершенно беззлобно подумала я.

– Кстати, я ему оставила свой телефон, – улыбнулась Мариночка, предлагая каждому маленькую чашечку кофе и сушки из своего диетического продуктового запаса. – Так что, если он мне позвонит, я его обязательно об этом спрошу, – пообещала она.

Честно говоря, мне с трудом верилось, что наша секретарша, обезумев от восторга, способна в эту минуту думать только о служебных делах. Но говорить об этом было просто бессмысленно, поэтому я целиком отдалась наслаждению кофе и снова промолчала.

– Сергей Иванович, надеюсь, загадочная Каверина тоже оставила вам свой номер телефона? Немедленно позвоните своей знакомой и объясните ситуацию, – скомандовала я, возвращая секретарше пустую чашку на поднос. – Возможно, она поможет организовать нам встречу с женой Владимирцева.

Кряжимский без разговоров поставил недопитый кофе и схватился за телефон. Мы, как по команде, стремительно встали и прошли в мой кабинет, чтобы продолжить разговор, – в конце концов, не наше дело, с кем знакомятся наши сослуживцы и какие общие интересы у них могут быть.

Глава 2

– Не знаю, насколько важны эти сведения, но кое-что Елена Николаевна мне рассказала, – через несколько минут объявил нам Кряжимский. – Сначала немного про секретаря…

Мы все невольно обратили свои взгляды к Мариночке, которая, к счастью, в этот момент была увлечена созерцанием пейзажа за окном и ничего не заметила, хотя уже через минуту стала внимательно прислушиваться к собранной нами информации.

– Ярослав Всеволодович Сосновский довольно давно – около полугода – работает с депутатом Владимирцевым, и отношения их связывали, по словам Кавериной, деловые, иной раз переходящие в дружеские, – расшифровывал Сергей Иванович свои записи в блокноте. – Впрочем, за рамки «начальник – подчиненный» это никогда не выходило. Конечно, проверить алиби секретаря-референта просто необходимо, но пока особых подозрений он не вызывает.

Замечание Кряжимского я решила учесть, тем не менее зафиксировала в своем компьютере это имя.

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>