Святослав Владимирович Логинов
Картежник


За леском ещё раз гулко бахнуло, и вроде даже дым показался. Казин потёр лоб, соображая. Степанов отсюда далеко и после работы пойдёт напрямую через лес, чтобы перехватить развозку возле Мелетиц. Казинские подсобники – Лёха и Воха сорвались с объекта, едва узнали, что Казин поедет выручать завязший трактор. Они уже небось в Мелетицах поллитру давят. Неужто и впрямь кучи догорают?

Жечь кучи для российского мелиоратора особая песня. Зимой, когда работы мало, и ПМК избавляется от сезонников, механизаторы заняты сведением на будущих объектах кустарника. Ломкие по зимнему времени кусты сгребают тракторными щитами в огромнейшие кучи, а весной, когда стает снег и кучи слегка просохнут – поджигают. И начинает над бывшими перелесками погромыхивать эхо прошедшей войны.

Вместе с ивовым кустарником и ольховыми стволами оказывается в кучах масса камней, земли и старого железа. Раскалившись от огня, звонко лопаются миниатюрные, похожие на карикатурные бомбочки, мины от ротных миномётов, солидно гамкают тяжёлые мины, бабахают трёхдюймовые снаряды. Разумеется, основная масса этих боеприпасов попадает в кучи не случайно, а бывает подброшена самими механизаторами. Это теперь старые снаряды можно выгодно продать киллерам и чернозадым террористам, а прежде от них одни неприятности были. Не сапёров же вызывать ради десятка батальонных мин, да и не приедут сапёры из-за такого пустяка. А катать по взрывчатке на тракторах тоже не с руки. А тут – и польза, и развлечение разом. Главное – не соваться близко к горящим кучам. Иная неделю тлеть будет, прежде чем долбанёт в её недрах заветный боеприпас.

Встречались порой на полях прошлых боёв и более неприятные подарки. Хорошо, если случится наехать на противопехотную мину, она в худшем случае траки порвёт, а то и вовсе ничего не будет. А если противотанковая попадётся? Тогда молись реабилитированному Христу, чтобы дурной случай, приведший тебя сюда, тем же дуриком позволил уцелеть.

Казин за без малого тридцать лет работы ни разу на противотанковую мину не наступал, а вот Степанов за то же время попадался четырежды. Оно, впрочем, и понятно – экскаватор всегда первым идёт. Всякий раз осколки уходили в ходовую часть, калеча технику, но не трогая водилу. Степанов при этом каждый раз составлял акт о несчастном случае на производстве, мчал в травму, где фиксировал контузию, после чего получал не только новый экскаватор, но и порядочную страховку. Казину инда завидно было, хотя мин он по-прежнему не искал. Везёт Степанову, что четыре раза левой гусеницей на мину наезжал, а если бы правой? Тогда прямо под сиденьем рванёт – и скидывайтесь, ребята, на венок. Случаи такие бывали.

Конечно, когда Казину попадались немецкие «блины», он их подбирал. Советских противотанковых мин на полях уже не осталось, они монтировались в деревянных патефонных ящиках и давно погнили, а вот гитлеровские – в дюрале. Если вывинтить взрыватель, то под ним смазка – солидол, прозрачный, как вазелин. Наши и сейчас такого делать не умеют. Швейную машинку им хорошо смазывать.

Случай, когда Степанов пятый раз получил страховку, был памятен не только мелиораторам, но и половине района. Тогда экскаватор выворотил из земли двухсоткилограммовую чушку для дальнобойного орудия, из каких фрицы били по городу с Вороньей горы. Сбежались механизаторы, погалдели и решили отправить подарок в ближайшую кучу, которая к тому времени разгорелась в самую пору.

Снарядище закантовали в ковш, и Степанов поехал. Вывалил груз в самое пекло и начал было отъезжать. Отъехал всего ничего, когда снаряд сработал. Мужики потом гадали, с чего бы такое могло быть. Этакой громаде, всяко дело, час надо раскаляться. Сошлись на том, что как раз в ту пору рванул в куче какой-то шальной снарядишко, а от него сдетонировал и большой. Степанова вновь спасла механическая часть, хотя на этот раз его контузило серьёзно, и голова у экскаваторщика тряслась, наверное, с полгода. А головешки, раскиданные взрывом, летели на три версты, до самых Бегуниц. Рассказывали, что обугленное бревно упало во дворе поселковой бани и было в тот же день распилено на дрова. Илюха даже врал, что директор бани назавтра приказал, чтобы мелиораторов пускали в баню бесплатно, хотя пятница – женский день.

По всему району пользовался тогда успехом садюжный стишок:

Голые бабы по небу летят,
В баню попал реактивный снаряд.

Казин со вкусом повторил двустишие, благо что рёв дизеля не позволял слышать даже себя самого. Затем он наклонился вперёд, принялся зачем-то протирать боковое стекло, потом произнёс:

– Оп твою так!

Казин увидел муровину.

Глава 3

Рубль перевоз

Хакицветный пришелец судорожно дёргался, явно не умея совладать с вывороченной на бровку раскисшей глиной. Чем-то он напоминал Казину месячного цуцика, принесённого недавно взамен издохшего цепного кобеля Андропа. Учуяв не выветрившийся запах серьёзного пса, цуцик задрожал и со страху наделал лужу. Сейчас точно так же дрожал пассажир муровины. Это зрелище слегка успокоило Казина, у которого самого отчего-то неприятно тянуло в низу живота. Однако, преодолев спазм, Казин выбрался на гусеницу и сказал строго:

– Ты, парень, того… у меня с геометрией всегда плохо было, поэтому пифагоровы штаны я тебе рисовать не буду. Сам рисуй, если что…

– Какие штаны?.. – просвиристел инопланетчик. – Выньми меня отсюда, я не хочу тут…

– А!.. – злорадно пропел Казин. – Проняло? Это тебе не по космосу проклажаться. Распутица хлипких не любит. Давай руку, что ли…

В один рывок выдернул хлюпика, поставив рядом с собой на дрожащей гусенице.

– Как же тебя угораздило засесть?

– Я мнить не смел, что здесь столько жидкофазных систем, – заоправдывался болотноцветный. – Подобного рода суспензии чрезвычайно раритетны во Вселенной, вот мой астромобиль и забух.

– Трансце… – начал было Казин, но вовремя понял, что зелёненький, пожалуй, знает слова и похлеще, и потому сразу перешёл к делу: – Муровину твою, выходит, тоже вытаскивать надо?

– Надо! – с готовностью закивал собеседник.

– А платить чем будешь? – на этот раз Казин твёрдо решил выгоду не упускать.

– Там договоримся, – уклончиво пообещал космопланетчик.

Подобные увёртки с Олегом не проходили никогда. Если уж речь зашла о деньгах, дожимать партнёра нужно вплоть до шороха бумажек.

– Как договоримся, так и вытащу. – Казин распахнул дверцу кабины. – Я покудова лотки довезу и сброшу, а ты соображай. Здесь будешь думать или в кабину полезешь?

Инопланетянин очень по-человечески вздохнул и полез в кабину.

Лёхи и Вохи на объекте, конечно, не было, поэтому Казину пришлось одному сгружать лотки: стропалить их по четыре за раз, что строго запрещалось правилами безопасности, стаскивать с пены, а потом снова сигать в грязь, чтобы отцепить крюки. Напрыгался вдоволь и твёрдо вознамерился слупить с инопланетчика семь шкур. Всё это время зеленоватый сидел в кабине и, не мигая, разглядывал своего спасителя.

– Тебя как зовут-то? – поинтересовался Казин, счищая в последний раз глиняные пудовики о край гусеницы.

– Син, – дзинькнул пришелец, так что непонятно, имя было произнесено, должность во Вселенной или попросту – все они сины, и любого зеленомордого так звать можно.

– Понятненько… – протянул Казин. – Блудный син, значит.

– Блудный, – с готовностью согласился собеседник. – Домашний син далеко от синоматки не отходит, а я повсюду блуждаю.

Казин с сомнением оглядел тощенькое рыльце блудного сина, но от шутки решил воздержаться. Лишь спросил строго:

– Чем расплачиваться будешь, надумал? А то рабочий день заканчивается, мне домой пора. А завтра будет дороже.

Блудный син полез за пазушку и со вздохом вытащил коробочку без единой кнопки, но с экраном вроде как у карманного тетриса.

– Вот.

– Что за… малявина? – изобрёл термин грамотный крановщик.

– Транслитератор, – непонятно объяснил син.

– Зачем он?

– Разговаривать.

– Радиотелефон, что ли?

– Нет. Вот мы с тобой разговариваем, а без транслитератора ты бы меня не понял.

– Ага, переводчик, – рассёк Казин. – Ну, кажись, штука хорошая. Батарейки у него на сколько рассчитаны?

– Десять в двадцать седьмой степени диалектных единиц.

– Ладно, пойдёт, – Казин упихал транслитератор в нагрудный карман и решительно взялся за рычаги.

Даже когда дело дошло до собственной его машины, тиномордый оказался не помощником. Казин обвёл муровину запасным тросом, затянув его на самодав, застропалил на четыре малых крюка и, не рискуя поднимать муровину в воздух, волоком втащил на стальной лист пены. Снял тросы, прибрал запаску в башню, лишь затем поинтересовался:

– Куда теперь?

<< 1 2 3 4 5 6 ... 10 >>