Татьяна Викторовна Полякова
Караоке для дамы с собачкой

– С кем? – удивился он.

– С девушкой, с которой я разговаривала перед тем, как ты подошел.

– Та, что с силиконовым бюстом? – Способность Деда с ходу отличать подделку, у меня неизменно вызывала уважение. – Понятия не имею, кто это.

– Серьезно? – Я спросила с удивлением, а Дед решил, что с издевкой.

– Тебя послушать, так я здесь всех баб перетрахал, – заявил он со злостью.

– Мне такое и в голову не приходило, – сказала я. – Процентов девяносто, не больше.

Я засмеялась. Дед вздохнул, но потом тоже засмеялся. Его страсть к женскому полу была общеизвестна. То, что бабы в нем души не чаяли, тоже дело понятное. Дед – прирожденный лидер, а бабы тянутся к сильным мужчинам, хоть и догадываются, что обретаться рядом с такими – не сахар.

Он взглянул на часы и заявил:

– Минут через двадцать можем смыться. Ты как?

– По мне, так и вовсе приходить не стоило, – отозвалась я.

Он только покачал головой, хотя я была права, потому что знать не знала, в каком качестве нахожусь здесь.

На Деда я теперь вроде бы не работала, числясь в долгосрочном отпуске (он так и не соизволил подписать мое заявление), к плеяде бизнесменов меня тоже не отнесешь, коли уж ничем полезным я не занимаюсь. Если быть честной, я вовсе ничем не занимаюсь, пользуясь тем, что денег у меня, благодаря Деду, пруд пруди, и я понятия не имею, что с ними делать. Подозреваю: сюда он притащил меня, боясь, что от безделья я тихо схожу с ума в своей квартире. Впрочем, может быть, надеялся, что я перестану валять дурака и вернусь к своим обязанностям. В его штате я занимала должность помощника по связям с общественностью, трактовать сие можно было весьма расширительно. Сам Дед предпочитал давать мне конфиденциальные поручения, которые по большей части мне не нравились, что и послужило в конце концов причиной моего долгосрочного отпуска. Наши с Дедом отношения были до того запутаны и даже нелепы, что я давно отчаялась разобраться в них. Ужиться нам было нелегко, но и расстаться не получалось, потому что, несмотря на расхождения во взглядах, мы были очень близки – словом, выходило как в пословице: вместе тесно, а врозь скучно.

Деда перехватил незнакомый толстяк в ярком галстуке, а я направилась к столу, взяла бутерброд с икрой и вдруг почувствовала, что в настроении граждан наметилась некая перемена. Еще минуту назад толпа благодушествовала, в меру выпив и закусив, а тут точно легкий ветерок прошел по залу, разговоры стихли, сосед слева замер с бокалом у рта, а дама напротив напряженно вытянула шею.

Я с некоторым удивлением огляделась и без труда смогла обнаружить причину такого повышенного внимания: в зал не спеша вошел Тимур Тагаев. Народная молва называла его «крестным отцом» нашей мафии. Возможно, так оно и было. ТТ, под этим прозвищем знали Тимура и стар и млад, своего теперешнего благосостояния достиг путем неправедным, однако никогда не «привлекался». Налоговая и прочие органы при всем желании достать его не могли. Впрочем, желание также вызывало сомнение, уж если б желали, непременно бы достали. С неугодными Дед был скор на расправу, но мне было доподлинно известно, что Тагаев щедро делится с народными избранниками, и в первую очередь с Дедом. К тому же, несмотря на молву, он вполне мог считаться бизнесменом, у него были свой ресторан, казино, бензозаправки, два автосалона, пай в трех строительных фирмах, пара заводиков, где ляпали пельмени и сбивали масло, и еще много чего, сразу и не вспомнишь. И если уж Деду пришла охота собрать цвет нашего предпринимательства, то Тагаеву здесь самое место. Начав с дворовой шпаны, по меткому выражению Деда, Тагаев к тридцати шести годам стал в масштабах нашего областного центра очень и очень богатым человеком.

Однако, несмотря на успехи в бизнесе, он был фигурой все-таки нежелательной. Вот так являться на тусовку пред ясные очи Деда – верх наглости, и то, что он вдруг появился, здорово удивило даже меня. Тагаев посмеивался над властью, наживал свои миллионы и никуда не лез. Хотя в последнее время мог и озадачить: к примеру, заказал колокола на свои кровные для Воскресенской церкви, а также оклад на икону Богородицы из чистого серебра с позолотой, о чем раструбили все газеты, поместив его портрет в обнимку с нашим епископом. Мой друг Лялин, который всегда все знает лучше всех, три дня назад подергал рыжий ус, разглядывая фотографию, и заявил:

– ТТ в политики намылился.

– Чушь, – возразила я, потому что была о Тимуре лучшего мнения.

– Помяни мое слово, – самодовольно изрек Лялин. Я нахмурилась.

– Он умнее, чем кажется, – вступилась я за Тимура.

– Парню стало тесно, – хмыкнул Лялин, – хочется душевно развернуться.

На этом разговор мы прекратили, каждый остался при своем мнении.

То, что Тагаев впервые появился на официальном приеме, меня озадачило и навело на мысль, что Лялин, возможно, прав.

Я взглянула на Деда, желая знать, как отнесся он к столь неожиданному появлению, и смогла убедиться, что не только у меня возникло такое желание: взгляды присутствующих метались от Деда к Тагаеву, и все напряженно чего-то ждали. В лице Деда наметилось некоторое недовольство. Но надо отдать ему должное, он быстро справился с собой, в сторону Тагаева даже не взглянул, игнорируя его появление, и продолжил разговор с толстяком. Далее было очень интересно: толпа попятилась от ТТ, точно от зачумленного, а он с блуждающей улыбкой на устах прогулялся по залу. От стола навстречу к нему выпорхнул сначала один бизнесмен, затем другой, потом они просто-таки потянулись вереницей. Дед, конечно, и в Африке Дед, но и с Тагаевым задираться дураков нет. Тимур всегда все подмечал и ничего не прощал.

Граждане судорожно шарахались от одного к другому. Дед едва заметно дергал щекой, а Тагаев явно наслаждался ситуацией.

Ко мне подскочила Ритка, лицо ее пылало, глаза метали молнии.

– Он что, с ума сошел? – зашипела она, обращаясь ко мне. Я выразила удивление поднятием бровей. – Он что, с ума сошел? – гневно повторила она, должно быть, избрав меня козлом отпущения.

– Возможно, – уклончиво ответила я, не желая затевать диспут на малоинтересную для меня тему.

– Какая наглость, – простонала она, готовясь разреветься от злости.

– Чего ж его охрана пропустила? – потерла я нос, наблюдая за передвижениями Тимура.

Ритка растерянно взглянула на меня.

– Так у него приглашение.

– Вона как, – скривилась я. – И кто до такого додумался?

– Но… ты же знаешь, – принялась объяснять Ритка, как будто я в самом деле знала, – Анисимова на нем просто помешалась, после того как он детский санаторий отремонтировал. Зудела и зудела, что «мы обязаны пригласить»… Ну и пригласили, были уверены, что не придет. Не первый раз приглашали, и никогда не приходил.

– А тут взял и явился, – посочувствовала я.

– И не стыдно тебе? – обиделась Ритка. – Ты бы хоть о нем подумала. – О нем, это о Деде, конечно.

– Он справится, – отмахнулась я.

Тагаев как раз появился в поле зрения Деда, но тот и бровью не повел, повернулся и взглядом нашел меня в толпе.

Тут надо пояснить, что та же народная молва некогда зачислила меня в любовницы Тимура. Если честно, то не без оснований.

Наша любовь с Тагаевым была скоротечной. Мы встретились в трудную минуту, помогли друг другу, но, вместо того чтобы тихо-мирно разойтись, как-то между делом оказались в одной постели. Это было большой ошибкой. Я признала ее сразу, а он все как-то упрямился. Однажды он даже заявил, что любит меня. Я не поверила и схлопотала по физиономии. То, что официально дом с колоннами, где властвовал Дед, я так и не покинула, он расценил, как мой выбор в пользу Деда, и удалился с улыбкой на устах и со словами «насильно мил не будешь». Правда, обещал позвонить, чтобы как-нибудь сыграть партию в шахматы, но, наверное, забыл об обещании, потому что с тех самых пор мы ни разу не виделись. Я была вполне удовлетворена подобным развитием событий, встреч не искала и не собиралась звонить ему. Но сейчас, наблюдая за ним, я совершенно неожиданно почувствовала некое волнение. Более того, это было как укол в сердце. Сердце меня до сего времени не беспокоило, а вот теперь удивило.

Тагаев был хорош с этой своей небрежной улыбкой, равнодушием к суете вокруг, шепотку за спиной и твердой уверенностью, что ему сам черт не брат. Мои губы против воли растянулись в улыбке. Он напоминал тигра в стае шакалов и, подозреваю, хорошо знал об этом. Здесь он был единственным, кто мог потягаться с Дедом, так что неудивительно, что все с таким жадным вниманием наблюдали за происходящим.

Заметил меня Тагаев или нет, не берусь судить. Если и заметил, то вида не подал. А я решила не искушать судьбу и попыталась тихо смыться. Пользуясь тем, что Тимур стоит ко мне спиной и видеть в настоящий момент не может, я подошла к Деду, чтобы сообщить, что здесь ничего меня не держит. Я как раз проходила мимо Тагаева и услышала, как он говорит кому-то:

– Ты-то здесь с какой стати? – Голос его звучал скорее строго, чем удивленно.

Я проявила любопытство и обернулась, чтобы поглядеть, с кем это он говорит. Рядом с Тагаевым стояла Светлана.

– Я серьезно отнеслась к твоему предостережению, – ответила она, – и решила подстраховаться.

– Ну-ну, – хмыкнул он.

Тут девушка заметила меня, улыбнулась, а я, проигнорировав улыбку, резко сменила траекторию своего движения и направилась к Ритке. Та все еще пылала праведным гневом.

– Кто эта красавица? – спросила я, кивнув на Светлану.

– Которая? – не поняла Ритка. Да и немудрено не понять, коли вокруг столько народу, а все женщины красавицы по определению.

– Та, что разговаривает с Тагаевым.

– Понятия не имею, – нахмурилась она. – Чья-нибудь жена. Зачем это тебе?

<< 1 2 3 4 5 6 ... 17 >>