Татьяна Викторовна Полякова
Охотницы за привидениями

– Прямо. Кафешка вон там, вывеску видите? Я мигом. – И Сашка бросился в подворотню, куда, должно быть, свернул парень.

– Ну и что? – спросила Женька, хмуро глядя на меня.

– Откуда я знаю? Может, он в туалет захотел?

– Может, – пожала плечами подружка. – Идем, что ли?

Но вместо того чтобы отправиться в кафе, мы продолжали стоять на месте.

Прошло минут пять, так что, если Сашка покинул нас по нужде, пора ему было бы вернуться. Выходило: либо нужда у него большая, либо вовсе не за тем он в подворотню бросился. А зачем тогда? Мы переглянулись и, резво потрусили в том направлении и через минуту опасливо заглядывали в эту самую подворотню. Ничего особенного. Нормальная подворотня в лучших питерских традициях, мрачная, пахнущая туалетом. Дальше – двор-колодец с еще одной подворотней, скорее всего двор был проходным. В подворотне горела подслеповатая лампочка.

– Сашка, – громко позвала Женька, и он немедленно откликнулся:

– Здесь я. – И вскоре предстал нашим очам, почему-то пошатываясь и держась за голову. То, что Сашку мотало, меня не удивило, и голова у него вполне могла трещать, потому что было с чего, но тут он приблизился, и мы дружно ахнули: из-под Сашкиной ладони на лоб стекал кровавый ручеек.

– Ты башкой, что ли, треснулся? – пролепетала Женька, а Сашка сказал:

– Анфиса, дай мобильник.

Я торопливо протянула телефон, он набрал номер, чертыхнулся, потому что про код забыл, как недавно Женька, и, исправляя свою ошибку, торопливо заговорил:

– Значит, так, девчонки, шагайте на вокзал, потому что лучше вам в это дело не лезть, пользы никакой, а неприятностей может быть сколько угодно.

– Что? – пискнула я, но Сашка в этот момент заговорил по телефону:

– Серега, это Лукьянов, да я, я… Слушай, сегодня ориентировка пришла, этот, как его… из тюрьмы сбежал, рожа его прямо напротив твоего места… ну… так я его сейчас в трех шагах от отделения встретил… Не привиделось, точно он. По башке мне дал, гад. И вовсе нет… да я серьезно. Что ты дурака валяешь, – заорал Сашка, а мы от неожиданности подпрыгнули. – Посылай ребят, пусть район перекроют. Как машин нет, была же машина… вот черт… – Сашка сунул мне в руку телефон и потрусил в сторону родного отделения, а мы продолжали хлопать глазами, потом кинулись за ним, но Сашка, обернувшись, махнул свободной рукой и рявкнул: – Уезжайте, вас здесь только не хватало…

Мы замерли как по команде, а потом побежали в другую сторону, и тут точно назло дождь полил как из ведра, мы добежали до конца улицы и юркнули в очередную подворотню.

– Ты чего-нибудь поняла? – спросила Женька.

– Поняла. У меня машину угнали, – проблеяла я.

– С машиной все ясно, тачка твоя накрылась, а вместе с ней мои шмотки.

– И мои.

– А я что, спорю? Этот тип в ветровке – опасный преступник, сбежал из тюрьмы. Сашка его как-то умудрился узнать и теперь побежал ловить.

– Лучше б он мою машину искал.

– Да послушай ты, дурища, Сашка поступил исключительно благородно, не стал нас во все это дерьмо впутывать.

– Чего нас впутывать, я, кроме ветровки, ничего не видела, да и то не разобрала: то ли серая, то ли синяя… А Сашка твой опохмеляться побежал, – зло ответила я.

– Тоже не грех. Но я сейчас не об этом, Сашка смылся, а беглый каторжник, который ему по башке съездил, где-то здесь бродит.

Точно в ответ на ее слова за нашими спинами раздались шаги, но через мгновение стихли. Мы вцепились в локти друг другу и застучали зубами, вглядываясь в полумрак подворотни. Однако очень скоро я отпустила Женькин локоть. Двор впереди выглядел вполне безопасно.

– Идем, – сказала я решительно. – Двор проходной, выйдем на соседнюю улицу и напрямую к вокзалу. – И зашагала, не дожидаясь Женькиных возражений.

Стук каблуков весело отдавался под сводами, Женька припустилась за мной, и через минуту мы вошли во двор, где одиноко стояла старенькая «копейка» рядом с деревянным ящиком неизвестного назначения. В этот момент хлопнула дверь подъезда, и оттуда показался молодой человек в кожаной куртке, щелкнул зонтом и направился к «копейке».

– Эй, красивые, вы чего под дождем мокнете? – спросил он.

Парень улыбался и посматривал на нас с интересом, физиономия его выглядела добродушной и очень симпатичной. Ко всему прочему парень был блондин, а Женька с ума сходит по блондинам, оттого она мгновенно превратилась из мокрой курицы в принцессу в изгнании и певуче ответила:

– Мы к вам издалека приехали, а про зонты забыли. В нашем родном городе сегодня двадцать восемь тепла и без осадков.

– Без осадков это здорово, но не про нас. – Он открыл машину и предложил: – Садитесь, подвезу, что ж дорогим гостям понапрасну мокнуть.

Женька бросилась к «Жигулям», и мне ничего не оставалось делать, как последовать ее примеру. Одной ногой я уже была в кабине, когда обратила внимание на деревянный ящик, точнее не на ящик, а на мужской ботинок, который нахально торчал из-за него.

– Там кто-то есть, – вытягивая шею, сказала я.

– Где? – нахмурилась Женька.

– За ящиком.

Парень удивленно поднял брови и переспросил:

– За ящиком?

– Да. Ботинок, мужской.

– Зачем тебе ботинок? – разозлилась Женька, а я не удержалась и рявкнула:

– Понадобился. – И сделала пару шагов в сторону ящика. Парень присоединился ко мне, а вслед за ним и Женька, и вскоре очам нашим предстало довольно странное зрелище: мужчина лет пятидесяти лежал на асфальте между ящиком и стеной дома, руки сложены на груди, голова запрокинута.

– Труп, – ахнула Женька и попятилась, наступая мне на ноги. Я шарахнулась в сторону, готовясь заорать во все горло, а парень проявил чудеса героизма, склонился над мужчиной и тут же отпрянул, морща нос:

– Водярой-то как прет, с ума сойти.

– Так он пьяный? – обрадовалась Женька.

– Конечно. Он не из нашего дома, должно быть, приблудился. А может, бомж какой… Ладно, поехали…

– А как же он? – растерялась я.

– Полежит, очухается и домой пойдет. Если у вас есть желание с пьяным нянчиться – пожалуйста, а меня увольте. – Парень занял водительское место, и мы с Женькой торопливо устроились в кабине, он завел машину и покинул двор.

А я принялась мучиться сомнениями: дядька, устроившийся за ящиком, на бомжа никак не походил, одет был в костюм и даже галстук нацепил, хотя, конечно, напиться и в костюме можно. Но за ящиком-то он как оказался? Прятался, что ли? Боялся, что его в вытрезвитель заберут?

Неизвестно, как далеко завели бы меня эти мысли, но тут парень спросил:

– Вам куда, девчонки?

И Женька ответила:

– На Васильевский остров.

– Отлично, нам по пути, – развеселился парень, а я пришла в себя, ткнула Женьку в бок, а потом зашептала:

– Зачем нам на Васильевский? Мы же на вокзал…

– Не дергайся и послушай меня, – жарко задышала Женька мне в ухо: – Менты тачку с барахлишком ни в жизнь не найдут, а Сашка нам умную мысль подал. Мы с тобой к кому ехали? То-то. Старичок у нас непростой, и очень возможно, что пользы от него поболе будет. Соображаешь?

Соображала я не слишком хорошо, но все-таки основную мысль уловила.

– Думаешь, он способен отыскать мою машину?

– Ну, сам-то он вряд ли по дворам рыскать будет, но у дяди его масштаба обычно такие связи…

Желание вернуть свою собственность сыграло со мной злую шутку, я в очередной раз поддалась Женькиным уговорам, и из этого получилось такое… Впрочем, не буду забегать вперед…

В тот момент я зябко ежилась на заднем сиденье «копейки», тосковала о родном железе и втайне лелеяла надежду его вернуть, искренне веря, что все самое скверное со мной уже случилось, даже не подозревая, что очень скоро питерские приключения покажутся мне сущей ерундой.

Мы миновали мост, проехали метров сто, и тут нам пришлось притормозить: впереди стояла милицейская машина, рядом с ней сотрудник ГИБДД под моросящим дождем выполнял свой долг, как он его себе представлял. Наш водитель распахнул дверцу, протянул инспектору бумаги. Тот взглянул и заявил:

– Чего это у тебя доверенность какая?

– Какая? Нормальная доверенность, от руки написана.

– Не по форме.

– Да ладно придираться, документы в порядке. Я тороплюсь, девчонок отвезти надо…

– Вот чертовы вымогатели, – прошипела Женька, зло глядя на инспектора. – Нет бы тачку твою искали.

И тут меня точно черт толкнул под локоть, я выпорхнула из машины и начала приставать к инспектору:

– Вы «Фольксваген» ищете, красный? Его сегодня угнали от Русского музея.

– Мы все ищем, и «Фольксваген», и джип, и еще три десятка тачек. За своим добром смотреть надо, а не оставлять где ни попадя. – Он вернул парню бумаги и отвернулся.

Женька, видя такую наглость, не замедлила присоединиться ко мне и высказала наболевшее. Инспектор, флегматично глядя по сторонам, молча ее выслушал и заявил:

– Вот я и говорю, смотреть надо за своим добром.

– Это как же смотреть? – взвизгнула Женька, а наш водитель сказал:

– Поехали, девчонки.

– Поезжай, мы уже прибыли, – отмахнулась подружка.

– Да отстань ты от него, – опять влез водитель. – Что он тебе, тачку из кармана вынет?

– Да они ее даже не ищут. Вон «Фольксваген» едет, красный, чего не тормозишь?

– Ты мне дотыкаешься, я тебя в отделение отправлю, – рассвирепел инспектор. Наш водитель чертыхнулся и уехал, что показалось мне весьма разумным. Слово «отделение» произвело на меня впечатление, и я потянула Женьку за руку. Она извлекла из сумки свое журналистское удостоверение, и мне пришлось возвысить голос:

– Да угомонись ты. В конце концов, это моя машина.

Она продолжала возмущаться, я ускорила шаги, и мы успели отойти на значительное расстояние от милицейской машины, когда Женька вдруг замерла, огляделась и заявила:

– Нам в другую сторону.

– Ты думаешь, нас все еще ждут? – глядя на часы, спросила я.

– Думаю. Дядька обязательный, должен ждать. Тем более что ждать не ему, а шоферу, а он душа подневольная… Ну-ка глянь, как тебе тачка?

Я посмотрела в ту сторону, куда Женька тыкала пальцем, и увидела темный «БМВ», сиротливо стоявший возле тротуара.

– Сдается мне, это за нами, – удовлетворенно заявила Женька и ускорила шаг.

Окно «БМВ» было слегка приоткрыто, и я увидела за рулем мужчину средних лет, который то ли дремал, то ли просто сидел с закрытыми глазами. Подойдя вплотную, Женька легонько стукнула по стеклу, мужчина вздрогнул, посмотрел на нас без особой приязни, но через мгновение выражение его лица изменилось.

– Вы Евгения Петровна? – спросил он.

– Точно, – кивнула Женька. – А это Анфиса. А вас как величать?

– Валера. – Он поспешно вышел из машины, огляделся и спросил: – А машина ваша где?

– Машину угнали, – сообщила Женька и поведала ему нашу печальную историю. Валера сокрушенно покивал головой, сказал несколько «добрых» слов в адрес милиции и торопливо распахнул заднюю дверь.

– Садитесь, пожалуйста. Я, честно говоря, начал беспокоиться. Уже и Льву Николаевичу звонил, он велел до утра ждать, говорит, если б вы ехать передумали, то ему бы сообщили, значит, что-то в дороге стряслось. Надо же, такая незадача… Вы устраивайтесь, а я Льву Николаевичу позвоню, сообщу, что вы прибыли… Ну и о машине вашей.

Он извлек из кармана трубку и стал звонить, поинтересовался маркой моей машины, цветом и номером, после чего порадовал:

– Лев Николаевич заставит их шевелиться.

Я вздохнула и уставилась в окно, а Женька продолжала разговор с Валерой.

Между тем он завел машину, и мы тронулись с места, развернулись и поехали в северном направлении, хотя, может, и не совсем северном, как я уже говорила, в географии я не сильна. Мелькнул указатель на Выборг, но мы поехали прямо, я согрелась и начала дремать.

– Может, заедем в ресторан, поужинаем? – предложил Валера, точно что-то вспомнив.

– Нет, спасибо, – дружно замотали мы головами – покидать машину нам не хотелось. Женька положила голову мне на плечо и вскоре засопела, я дважды зевнула, устроилась поудобнее и не помню, как заснула.

Проснулась я от того, что машина больше никуда не ехала. Я открыла глаза, пытаясь сообразить, что происходит. Женька дрыхнет рядышком, Валера отсутствует. Я осторожно открыла дверь и выглянула. Было раннее утро. Впереди, возле деревянного причала, опершись рукой о перила, стоял наш шофер и курил. Я осторожно вышла на мокрую от росы траву и огляделась. По земле стелился туман, сквозь него проступали силуэты огромных сосен, где-то совсем рядом вскрикнула птица, ей ответила другая. Валера обернулся и сказал, заметив меня:

– Красотища-то, а? Не хотел вас будить раньше времени, катер сейчас придет.

Я встала рядом с ним, сквозь разрывы в тумане передо мной мелькала ровная гладь воды, я поежилась от утренней прохлады и начала улыбаться.

– Красота, – нараспев сказала Женька, бесшумно приблизившись сзади, и мы на некоторое время замолчали.

Слева из-за горизонта поднималось солнце, туман стелился по земле, постепенно исчезая, – зрелище было поистине фантастическое.

– А вот и катер, – сказал Валера. Мы прислушались и в самом деле уловили характерный шум.

Вскоре в поле нашего зрения появился катер весьма внушительных размеров и, немного поманеврировав, пристал к берегу. На пристань полетел толстенный канат. Валера подхватил его, а потом сказал нам:

– Я принесу ваши сумки и отгоню машину на стоянку, это недалеко.

На пристани появился пожилой мужчина со шкиперской бородкой, в белой фуражке и кожаной куртке и весело нас приветствовал:

– Добро пожаловать.

Мы с Женькой улыбнулись в ответ и с его помощью перебрались на борт катера. Вскоре появился Валера. Проходить в каюту мы не стали, устроились на палубе, катер качнуло, и мы плавно отошли от берега.

– Фантастика, – пробормотала Женька, и я с ней согласилась.

Туман отступил, и теперь окружающий нас мир предстал во всей красе: сосны, гигантские валуны у самого берега, солнце, огромное, красное, но главное, конечно, озеро, оно казалось бескрайним, только впереди смутно вырисовывалась цепочка островов. Туда мы и направились.

Путешествие не заняло много времени, вскоре мы причалили к каменистому берегу. В трех шагах от воды начинался лес. Я пошарила вокруг глазами, но никакого человеческого жилья не обнаружила.

Валера повел нас по тропинке, посыпанной гравием. Мы вошли в лес, который в этот час выглядел мрачно и даже зловеще. Минут через пять мы свернули, тропинка сделалась значительно шире, впереди появился просвет, мы достигли его, и очам моим предстало поистине невероятное зрелище.

На совершенно открытом пространстве, где не росло ни единого деревца, на высоком берегу возвышался замок: башня, каменные стены, ворота и даже мост на массивных цепях. Приблизившись, я сообразила, что мост перекинут через самый настоящий ров, отделяющий островок, на котором возвышался замок, от острова, где в настоящий момент находились мы. В целом замок выглядел удивительно нелепо, русский Север – и вдруг это сооружение, точно иллюстрация к учебнику истории Средних веков.

– Это что ж такое? – не выдержала Женька, морща лоб.

– Это точная копия какого-то замка во Франции, – гордо сообщил Валера, шедший позади нас. – И подвалы, и ров, даже пыточная есть, правда, пустая.

– А жаль, – глядя на него, с сомнением заявила подружка. – Парочка узников смотрелась бы здесь весьма кстати. – Женька перевела взгляд на меня и поежилась.

Я как-то сразу уловила ход ее мыслей и подумала: а не смыться ли нам отсюда, пока катер все еще стоит у причала? Но тут же устыдилась: построил какой-то чудак средневековый замок, обнес его рвом, точно крепость, ну и что? Может, у него деньги бешеные или чес во всем теле, а может, он обожает рыцарские романы. Лично мне до этого никакого дела. Вот если б дядька нашел мой «Фольксваген»… Для человека с такими бабками это – плевое дело.

В общем, мы не бросились бегом на катер, а не спеша приблизились к мосту. Он был опущен (выходит, нападения врагов не ждали), а кованая решетка поднята, правда, не до конца, нам пришлось нагнуться, пролезая под ней. Мы оказались во дворе, вымощенном булыжником, в центре его возвышалась шестиугольная башня высотой в три этажа, слева виднелся колодец, журавль с деревянной бадьей на конце тихо поскрипывал, с обеих сторон вдоль крепостных стен шла галерея с резными перилами. Однако общий вид замка не производил тягостного впечатления: вдоль галереи в огромных ящиках цвели бархатцы и прочие растения, названия которых я не могла припомнить, к башне вела дорожка, выложенная мрамором, вдоль которой стояли горшки с цветущей геранью, окна башни были большими, с тюлевыми занавесками, а входная дверь наполовину застеклена, так что двор выглядел симпатичным и даже уютным. Это давало надежду, что, несмотря на увлечение хозяина Средневековьем, цивилизация здесь все же присутствует и поутру мне не придется выплескивать свой ночной горшок на чью-то голову.

Валера, опередив нас, позвонил в дверь, и она почти сразу же открылась. На пороге стояла женщина лет семидесяти, с совершенно седыми волосами, рослая, крепкая, в белом кружевном переднике и таким выражением лица, что мы с Женькой поежились, а Валера сказал, точно оправдываясь:

– Олимпиада Назаровна, это Женя и Анфиса, гости Льва Николаевича. Их ждали вечером, но у них машину угнали, такая вот незадача…

– Проходите, – кивнула женщина без всякого намека на любезность и повела нас через огромный холл. Валера незамедлительно исчез, а мы вошли в светлую теплую комнату, нечто среднее между кухней и столовой. – Есть будете? – спросила старушенция, а мы дружно ответили:

– Нет, спасибо.

– Как знаете. Завтрак у нас в десять, комнаты для вас готовы, располагайтесь, сейчас вас проводят. – И зычно крикнула: – Наташка! – Немедленно на ее зов явилась девушка лет семнадцати, заспанная и почему-то испуганная. Впрочем, у старухи был такой вид, неудивительно, что люди от нее шарахаются как черт от ладана. – Проводи гостей, – кивнула она. Девушка робко улыбнулась и повела нас анфиладой комнат к лестнице на второй этаж.

Как только старуха осталась где-то позади, девушка почувствовала себя гораздо увереннее. Улыбнулась шире и заговорщицки шепнула:

– У вас комнаты очень хорошие, окна в сад выходят, и озеро видно. А вы правда детективы пишете?

– Это она пишет, – кивнула на меня Женька, – а я все больше статьи в газетке.

– Здорово. Это, наверное, так интересно. А я хотела актрисой стать, но мама болеет, ее одну не оставишь, папаша у нас запойный… Подожду до следующего года, может, повезет?

– Конечно, повезет.

– Правда? – обрадовалась девушка, точно ее уже приняли.

По узкой лестнице мы поднялись на третий этаж. Стены, сложенные из камня, не оштукатурены, в коридоре виднелось несколько дверей. Одну из них Наташа распахнула и сказала:

– Это ваша комната, а ваша – следующая.

Я вошла и огляделась. Комната небольшая, но мне она сразу понравилась. Широкая постель под балдахином, туалетный столик, секретер, холодильник, замаскированный под тумбочку, телевизор на подставке, встроенные шкафы (тут я сразу вспомнила о двух потерянных чемоданах и тяжко вздохнула), стены обтянуты гобеленом с цветочным рисунком, на полу ковер.

Напротив шкафов находилась дверь, за ней я обнаружила ванную комнату и туалет. В общем, о достижениях цивилизации я тосковала зря, далеко не каждая гостиница могла похвастать такими первоклассными номерами.

Из любопытства заглянув в холодильник, я увидела кисти винограда, три огромных персика, груши, два пакета сока и бутылку минералки. Я завалилась на постель и с удовольствием съела персик, после чего пошла в ванную. Вернувшись оттуда, я обнаружила на своей постели Женьку в белом купальном халате, она доедала виноград, дрыгала ногой и довольно ухмылялась. Я, точно в таком же халате (он висел в ванной), устроилась рядом, и Женька спросила:

– Ну, что скажешь?

– Машину жалко.

– Отвлекись от машины. Я про старичка говорю.

– Он чокнутый.

– Само собой. Но каков сервис! В Анапе, отдыхая на профсоюзные деньги, я такого не видела. Это нам компенсация за трагическую утрату.

– Лучше б он машину нашел.

– Может, и найдет. Лично я склонна наслаждаться жизнью по полной программе.

– Как ты думаешь, здесь купаться можно? – подойдя к окну, спросила я, глядя на озеро.

– Конечно.

– Вода, наверное, холодная.

– Ну, это узнать не проблема. Ты сад видела?

– Видела, – кивнула я и перевела взгляд на этот самый сад. Со стороны центрального входа сад не просматривался, он был разбит как раз за башней, зато отсюда вид на него открывался прекрасный.

– До десяти еще уйма времени, – не унималась Женька, – может, прогуляемся?

– Пожалуй, я немного отдохну, – подумав, ответила я и выпроводила подругу.

Вторично в это утро мы встретились в 9.45, когда Женька вновь появилась в моей комнате.

– Ты готова? – спросила она, а я поморщилась:

– Еще бы…

– Да, нищему собраться, только подпоясаться. Не горюй…

– Отвяжись, – не выдержала я. Мы дружно вздохнули, а я покосилась на тумбочку, где лежал сотовый.

– Хочешь Ромке своему позвонить? – насторожилась Женька.

– Хочу, – хмуро ответила я, прикидывая, каким образом сообщить новость Роману Андреевичу так, чтобы он мне сочувствовал, а не орал по обыкновению, что путешествовать надо с любимым мужем, а не с шальными подругами.

– Может, пока подождать ставить его в известность? – переминаясь с ноги на ногу, начала канючить подружка. – Ведь дураку ясно, все шишки будут мои, а с машиной… вдруг повезет и ее найдут, а? – Вид у Женьки был чрезвычайно жалостливый, к тому же я тоже не торопилась получать нагоняй, оттого с готовностью согласилась с ней.

Дозвониться до мужа оказалось делом непростым. К тому моменту, когда наконец-то услышала его голос, я успела здорово разозлиться и уж точно не желала получать нагоняй, скорее я была склонна во всех несчастьях обвинить Ромку, тем более, если разобраться, он и был во всем виноват. Если б не его дурацкая работа, его бы не отправили в Моздок, я бы не поехала с Женькой, и у меня бы не угнали машину, но муженек, как всегда, спутал все карты, потому что с места в карьер заявил:

– Детка, не переживай, я куплю тебе новую машину. Твой «Фольксваген» уже ни к черту не годился. Слышишь, солнышко?

– Ты уже знаешь? – ахнула я.

– Разумеется, раз ты звонила в нашу ментовку. У нас везде свои люди.

– А в Питере?

– И в Питере кого-нибудь подключим. Главное, не переживай.

– Как же я могу не переживать, если вместе с машиной украли два чемодана моих вещей, – возмутилась я.

– Это хороший повод обновить твой гардероб. Ну что, все в порядке?

Я подумала и ответила:

– Я скучаю. – И на всякий случай заревела.

Ромка разволновался и торопливо стал меня утешать, я кивала и время от времени всхлипывала, а подружка строила мне рожи, потом ткнула пальцем в часы, тем самым давая понять, что разговор пора заканчивать. Мы тепло простились с мужем, а Женька сказала:

– В приличном доме к завтраку не опаздывают. – И мы торопливо покинули комнату, спустились на первый этаж и где-то впереди услышали приглушенные голоса. – Помнишь, где столовая? – спросила подружка.

– Смутно, – честно созналась я, и тут взгляд мой задержался на приоткрытой двери. В просторной комнате завтракали трое молодых людей весьма характерной внешности. Я схватила подружку за руку, та равнодушно пожала плечами. Парни проводили нас тяжелыми взглядами, а Женька зашептала на ухо:

– Это охрана.

– А то я такая дура, что сама не поняла, – огрызнулась я.

– Дядька богатенький, в таком доме и без охраны, это ж никуда не годится.

Массивная дверь перед нами распахнулась сама собой, и мы оказались в столовой, отделанной дубовыми панелями. Массивный стол, буфеты, тяжелые кресла, обитые кожей, – я с удивлением огляделась, пытаясь сообразить, где могла видеть все это раньше, но тут взгляд мой остановился на хозяине дома, и я на время забыла обо всем, потому что первым моим чувством было удивление.

Женька называла Льва Николаевича старичком, но во главе стола сидел мужчина, назвать которого так было трудно даже в шутку. Высокий, худой, с узким лицом, тонким носом с горбинкой и бледными губами, он очень походил на благородного рыцаря, какими их обычно рисуют в книжках. Не хватало только бородки и усов, курчавые волосы были зачесаны назад и волнами спадали на плечи, густые брови сходились у переносицы, а темные глаза смотрели весело и чуть насмешливо. «Это не он», – решила я, потому что мужчине могло быть лет пятьдесят, не более. В этот момент он поднялся из-за стола и направился к нам, расцветая улыбкой.

– Евгения Петровна, – тихим и почему-то старческим голосом зашелестел он. – Счастлив видеть вас в своем доме. Чрезвычайно, чрезвычайно рад и признателен. А это, надо полагать, Анфиса Львовна? – обратил он свой взор на меня. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то… черт его знает, что там мелькнуло, но дядька мне сразу не понравился, так же как его манеры, сюсюкающий голос и красочная седина в роскошных волосах. Я с трудом выжала из себя улыбку, а этот тип с замашками иезуита сграбастал мою ладонь и, посверкивая глазками, заявил:

– Позвольте ручку. Счастлив познакомиться. Читал ваши книги и являюсь вашим искренним поклонником. Надеюсь, вы сможете не только хорошо отдохнуть в моем доме, лелею надежду, что пребывание здесь натолкнет вас на создание очередного шедевра. Знаете, что-нибудь в готическом духе. Старинный замок, привидения…

– Я пишу детективы, – выжала я очередную улыбку. – Привидения – это не совсем то, что мне надо. Вот если бы убийство…

– О, для такой красивой женщины все что угодно, – противно хмыкнул он и посмотрел на мужчин, сидящих за столом, точно намечал жертву. Те дружно хохотнули и уставились на меня, а я с беспокойством подумала, что, очень возможно, мне как раз и отводят роль этой самой жертвы.

Лев Николаевич взял нас с Женькой под руки и повел к столу.

– Хочу познакомить вас со своими друзьями. Мстислав Наумович Краковский, адвокат и мой поверенный, Олег Меньшиков, партнер по бизнесу, а… – тут вышла небольшая заминка, – мой большой друг Руслан Вавилов. А это… Впрочем, я вам уже рассказывал, друзья мои, Евгения, журналист, возможно, вскоре будет моей помощницей, Анфиса, писательница, и при этом обе красивые женщины. – Лев Николаевич джентльменски подвинул стул мне, а адвокат вскочил и принялся ухаживать за Женькой. Появилась Наташа в белом переднике и кокетливой косынке, она толкала перед собой столик на колесиках. Лев Николаевич перекрестился на пустой угол и изрек: – Отведайте что бог послал.

Господь был чрезвычайно щедр ко Льву Николаевичу. Поразмыслив немного, я пришла к выводу, что икорка, ананасы и форель появились здесь как-то в обход господа, потому что такому типу, как наш хозяин, и лопух-то послать жалко, в этом месте я испуганно подумала: «Пути господни неисповедимы» – и принялась исподтишка разглядывать гостей.

Этому очень способствовал тот факт, что Женька с хозяином трещали без умолку, и мне можно было ограничиться улыбкой и в разговоре не участвовать. За столом я оказалась между хозяином и адвокатом, оттого и обратила свой взор на него. На вид ему было лет сорок, тщедушный, с реденькими рыжеватыми волосами, которые он зачесывал на лоб. Очки в тяжелой оправе, глазки казались крохотными, а взгляд метался, точно Мстислав Наумович ежесекундно ожидал нападения. Одет он был в клетчатый пиджак и белую рубашку с галстуком. В целом выглядел классическим неудачником.

По левую руку от него восседала Женька, блистая улыбками и остроумием, далее располагался партнер по бизнесу, парень лет тридцати, улыбчивый, с приятным лицом и смеющимися глазами. В разговоре, как и я, почти не участвовал, на Женьку же смотрел с заметным интересом. Одет был в легкий свитер, на плечи накинут джемпер, рукава его стянуты узлом на груди, в общем, вид он имел приятный и демократичный.

Следующим шел тип по имени Руслан – большой друг, как охарактеризовал его Лев Николаевич. Вот уж кого бы мне не хотелось иметь в друзьях. Тяжелый взгляд исподлобья, плоская физиономия без выражения, верхняя губа вздернута, точно он демонстрировал клыки, зубы у него в самом деле были крупные, ровные и неправдоподобно белые. Темные волосы зачесаны назад, на левой руке под часами я заметила татуировку, но, что там конкретно было изображено, разобрать мне не удалось. Одет он был в темный костюм и пеструю рубашку, такое сочетание могло бы вызвать недоумение, но на нем смотрелось вполне органично. Я мысленно заострила ему уши, увеличила клыки и пришла к выводу, что он похож на упыря. Тут я сообразила, что Руслан занят тем же, то есть я не знаю, что он мне там заострял и увеличивал, но пристально наблюдал за мной почти наверняка.

Он повернулся ко мне, взглянул исподлобья, и наши взгляды встретились, хотя я этого очень не хотела, и правильно не хотела: его взгляд вызывал в душе оторопь. Я поспешно отвела глаза в сторону, надеясь, что то же самое сделает и он, но этот тип продолжал пялиться на меня и при этом отвратительно ухмылялся.

В общем, очень скоро я пришла к выводу, что вряд ли надолго задержусь в этом доме.

Руслан продолжал меня разглядывать и паршиво ухмыляться до конца завтрака. Я не выдержала и сказала:

– Если хотите, я подарю вам свою фотографию.

Он громко засмеялся, и остальная публика его поддержала, хотя я ничего смешного во всем этом не видела.

После завтрака мы с Женькой вышли в сад. Я здорово нервничала и обратила свой гнев на Женьку, хотя и понимала, что это несправедливо.

– Что здесь за публика? Этот Руслан, какого черта он так смотрит, точно…

– Точно уже запустил лапу тебе под подол, – закончила она, а я закатила глаза, возмущаясь Женькиной формулировкой, хоть и была с ней в принципе согласна. – Парень мутный, – продолжила Женька, – и, по-моему, опасный. Ты с ним поаккуратнее, держись на расстоянии, но не конфликтуй.

– Да иди ты к черту, – рявкнула я, мы дружно огляделись, и я понизила голос: – Я здесь ни на минуту не останусь, если…

– Ты вот что, – перешла на шепот Женька, – про свой мобильник помалкивай. Мало ли…

Я открыла рот с намерением дать Женьке хороший нагоняй, но тут же испуганно прикусила язык.

– Ты думаешь…

– Ничего я не думаю, – поморщилась она, – просто… береженого бог бережет, как говорится.

– А почему ты Льва Николаевича старичком звала? – додумалась спросить я. – Он же совсем не старый.

– Уж больно сладкий и все присюсюкивает… Одним словом, ловелас на пенсии. Кстати, так оно и есть.

– Что есть? – не сразу дошло до меня.

– То и есть. На пенсии дядька… В смысле секса отдыхает.

– А ты откуда знаешь? – насторожилась я.

Женька хмыкнула и взглянула на меня как на дитя несмышленое:

– От верблюда. В Анапе был грех, прельстилась благородной сединой, а в основном, конечно, бабками. Дама я свободная, а на жизнь всегда не хватает.

– Что ты мне про свою жизнь рассказываешь? – рявкнула я и опять перешла на шепот: – Ты можешь объяснить все по-людски?

<< 1 2 3 4 >>