Татьяна Викторовна Полякова
Вкус ледяного поцелуя

– Расскажи, – попросила я.

– Особо рассказывать нечего, – вроде бы чему-то радуясь, ответил он. У Валерки всегда такой вид, точно все в этой жизни его веселит. Оптимист, одним словом. – Иванова Елена Петровна. Работала здесь три года. Похоже, убивать ее не за что, ни сомнительных связей, ничего такого. Обычная женщина, с обычной жизнью.

– Но ее убили, – кивнув на труп, сказала я.

– Точно. Если это маньяк, то ему все равно кого пырнуть ножом.

– Ножом? – уточнила я.

– Скорее финка или что-то в этом роде, узкое длинное лезвие. Смерть наступила мгновенно, она даже не вскрикнула. А ведь здесь не пустыня, что-то да услышали бы.

– И никто ничего не заметил? – спросила я с сомнением.

– Как всегда, – пожал он плечами.

Подошел Вешняков.

– Маньяков нам только и не хватало, – буркнул он недовольно. – Теперь начнется…

Что он имел в виду, я не стала уточнять. Разумеется, мое присутствие его раздражало, да и кому понравится, когда посторонние лезут в твою работу.

– Если это действительно маньяк, – начала я, – вы понимаете беспокойство наших властей…

– Все ясно. Вы не думайте, против вас я ничего не имею. Если хотите помочь, делу это только на пользу. О вас отзываются как о хорошем профессионале.

Я было заподозрила, что он издевается, но смотрел он на меня серьезно, да и насмешки в его голосе я не уловила. Валера, точно соглашаясь с ним, кивнул.

– Что ж, будем работать вместе, – тоже кивнула я, – раз уж начальству так угодно. С ним, как известно, не поспоришь. Правда, пока я теряюсь в догадках, чем могла бы помочь.

– Дело дохлое, – поморщился Вешняков, – если это действительно маньяк.

Маньяков я тоже не жаловала. Если это его рук дело, Вешняков прав, найти убийцу будет нелегко.

– Первое убийство было совершено в отделе женского белья, это недалеко отсюда. Если хотите, можем пройти…

Я кивнула, хотя особой необходимости в том не видела. Но стоять и пялиться на труп занятие не из приятных, лучше размяться.

Мы направились к отделу женского белья, он находился через три секции. Прямо возле входа была примерочная кабина.

– Здесь?

– Здесь, – кивнул Вешняков. Я заглянула. Зеркало висело сбоку, прямо тяжелая портьера, я отдернула ее, с этой стороны был выход в секцию спорттоваров.

– Интересно, – пробормотала я, скорее для себя, но Вешняков услышал.

– Примерочная одна на два отдела. Для спорттоваров эта кабинка требовалась редко, вот и договорились, в случае необходимости… Обычно портьеру не задергивают, и сразу видно, занято или нет.

– Понятно, – кивнула я.

– Убитая Серафимович Вероника Павловна, родилась в городе Нальчик, последнее место жительства Красноярск. Родственников в нашем городе не имела. Накануне приехала в 11.40 из Москвы. Где остановилась, до сих пор не выяснено. В 15.25 в прошлый вторник ее труп обнаружили в этой кабинке.

– Женщина зачем-то приехала в наш город, пришла в универмаг, и ее убили.

– Убил психопат, – напомнил Вешняков. – Она взяла какие-то вещи, примеряла их, когда он ее ударил.

– Случайная жертва.

– Если это маньяк…

– Что, вот так сразу и решили, что маньяк? – Вышло у меня немного нервно.

Вешняков нахмурился, но ответил спокойно:

– Почему сразу? Ведется следствие… Убитая из Красноярска, послали запрос, пока до сих пор не ясно, зачем она сюда приехала.

– Так отправьте кого-нибудь в Красноярск и выясните. – На этот раз он промолчал. – Что еще известно?

– Продавец, работавшая в ту смену, ничего подозрительного не заметила. Клиентов было немного, женщина вошла, выбрала два… бюстгальтера, – запнувшись, произнес он и вроде бы даже покраснел, чем, признаться, удивил меня. Способность моих друзей из правоохранительных органов краснеть вызывала у меня сомнение. А по такому пустячному поводу… Надо приглядеться к парню, похоже, он того стоит. – Кабинка была занята, – продолжил он. – Женщина ждала, стояла вот здесь. Когда примерочная освободилась, вошла. Тут появились еще покупатели, и продавец занялась ими. Минут через десять она забеспокоилась, подошла и позвала Серафимович, та не откликнулась, продавец перепугалась, что она просто сбежала через соседнюю секцию, отдернула штору, а она сидит.

– Артем Сергеевич…

– Можно без отчества, – торопливо заметил он.

– Меня тоже. И выкать необязательно. Так вот, Артем, смотри что получается, отдел маленький, продавец один. Примерочная весьма неудобна, в том смысле, что ушлой девице легче легкого свалить через спорттовары. А бельишко здесь не дешевое. Вот эта хрень, к примеру, баксов сто. – Лицо Артема дрогнуло, он уставился на узкую полоску кружев с резинками и подошел поближе, должно быть, не поверив мне.

– Сто двадцать, – сказал он с отвращением.

– Вот-вот. Продавец вряд ли получает больше пяти тысяч рублей. То есть Серафимович прихватила в кабину примерно месячную зарплату девушки. По идее, она не должна была от нее отходить. От кабинки, я имею в виду, ненавязчиво спрашивая каждую минуту: «Ну как вам, подошло?»

– Я же объяснял, были еще клиентки.

– Это я помню. И все-таки с продавцом я бы еще раз поговорила.

– Сегодня не ее смена, – сообщил Артем, но задумался. – Тут вот еще что. Продавец говорит, заходил незадолго до этого парень, купил женские трусики. Вел себя как-то нервно. Составили фоторобот. Возможно, это наш маньяк.

– Возможно, – не стала возражать я. – Он долго пробыл в отделе?

– Минут пять. Вошел, торопливо что-то выбрал и ушел. А буквально через несколько секунд вошла Серафимович. Девушка утверждает, что он обратил на нее внимание.

– Что значит обратил?

– Ну, посмотрел как-то по-особенному. Заинтересованно.

– Убитая что, была уродиной?

– Нет.

– Тогда почему парню и не взглянуть на женщину заинтересованно?

– Между прочим, он наша единственная зацепка.

– Зацепка хреновая. Зашел парень купить трусики подружке в подарок. Ты бы как себя чувствовал на его месте? – Артем скривился. – Вот-вот. Схватил, что первое увидел, и побыстрее отсюда, а тут женщина навстречу.

– Этот тип вполне мог пройти в отдел спорттоваров, дождаться, когда она войдет в кабинку, и зайти с той стороны.

– Что говорят продавцы из отдела спорттоваров?

– Обычно их две. В тот день народу было много, мужчина купил беговую дорожку, а грузчика не оказалось, товар разгружал, покупатель ждать не хотел, девчонка помогла ему донести коробку до машины. Так что продавец осталась одна на всю секцию, стояла вот здесь, где костюмы. Народ ходил туда-сюда, в основном мужчины, но и женщин было немало. Но в эту примерочную из ее отдела точно никто не заходил, во всяком случае, она такого не припомнит. Ее напарница вернулась, и тут как раз закричала Полежаева, которая обнаружила труп, обе кинулись к ней, напрямую, разумеется, то есть через кабину.

– Убитая была раздета?

– В юбке.

– То есть она вошла, успела снять плащ и кофточку или что там на ней было, и кто-то в это время ударил ее ножом.

– Да. И подошли, скорее всего, со стороны отдела спорттоваров. Конечно, он мог поджидать ее в кабинке, но это вовсе никуда не годится.

Я тоже так думала, даже если парень что-то примерял, женщина извинилась бы и стала ждать своей очереди.

– Я хочу поговорить с продавцами, – сказала я.

– Пожалуйста. – Артем обиделся, но вида не подал. – Возвращаемся?

– Ага. Смотреть здесь больше нечего.

В отделе одежды народу только прибавилось, я кивнула двоим знакомым и вновь прошла к кабинке. Пока мы отсутствовали, убитую увезли.

– Сюда тоже можно попасть из соседнего отдела, – кивнул Артем. – Видите, примерочные кабинки соприкасаются.

Точно, даже штора между двумя из них была общей, должно быть, в целях экономии. Из двух других кабинок выбраться в соседний отдел невозможно, чтобы не наткнуться на вешалки и все там не повалить. А из этой, при желании, пожалуйста.

– В тот момент кто-нибудь пользовался кабинкой в соседнем отделе?

– Нет.

– То есть продавец просто не заметила, что кто-то туда входил?

– Утверждает, что не входил. В отделе были два парня, покупали свитер, кабинкой не пользовались, примеряли прямо перед большим зеркалом. Еще была супружеская пара. С ними наши ребята говорили, ничего подозрительного. Если хотите, можете сами…

– Но как-то он попал сюда, – вздохнула я. – И Иванова зачем-то вошла в примерочную?

В основном над этим вопросом мы и продолжали ломать голову с Артемом, когда часов в двенадцать ночи заскочили в бар, он, чтобы перекусить, я, чтобы составить ему компанию. Голова трещала, не худо бы выпить с устатку, но, памятуя угрозу Деда, я решила в рот не брать спиртного, дабы не искушать судьбу. Старый змей из вредности пустит себе пулю в лоб, а мне потом кори себя за бесчувственность.

– Ты сомневаешься, что это работа маньяка? – спросил Артем, покончив с салатом и бутербродами. К тому моменту мы, можно сказать, подружились, он мне нравился, и я ему, судя по всему, тоже.

– Был в моей практике один маньяк, вспорол девчонке живот, разложил внутренности по всей постели, сунул в рот пачку долларов и даже надпись на стене кровью оставил. Оказалось, очень разумный парень и мозги нам пудрил ловко.

– Я помню этот случай, – кивнул Артем. – Волкова Виктора Павловича знал хорошо, начинал под его руководством. Вот ведь судьба, до сих пор не ясно, что произошло. Исчез человек, словно не было, ни слуху ни духу. Вы ведь дружили?

– Да, много лет. – Упоминание о Волкове мне не понравилось, и я поспешила вернуться в день сегодняшний: – Так вот, пока ничего особо маньячного я здесь не вижу. – Артем усмехнулся, а я продолжила: – В пользу данной версии говорит способ и место убийства, а также тот факт, что жертвы вроде бы случайные люди. А вот так ли уж они случайны, предстоит разобраться.

– Что их может связывать? Одна приехала из Сибири, другая просто работала в универмаге. Друг о друге они и не подозревали. – Я пожала плечами, а Артем нахмурился. – Думаешь, стоит слетать в Красноярск?

– Ну, если тамошние менты не чешутся… Дед не любит, когда граждане впадают в панику и боятся зайти в магазин. Представляешь, что завтра начнется в городе?

– Да уж…

– Для инициативного парня это дело – хороший шанс продвинуться.

– Я понял, – серьезно ответил Артем и добавил: – Только я не из-за этого… хотя против карьеры ничего не имею, просто хочется докопаться.

– Хочется докопаться, – передразнила я, укладываясь спать и по привычке вспоминая недавний разговор с Артемом. Сашка устроился рядом и уже сладко посапывал. – Докапывайся на здоровье, кто не дает. Между прочим, как раз за это деньги платят. Ему. А мне за что? Мне в основном за то, чтоб до главного не докопались. А что у нас главное? Главное, чтобы Дед был доволен, а доволен он тогда… Ты зануда, – сказала я и испуганно покосилась на Сашку, но пес не проснулся. Все-таки странно, что Дед поручил мне заняться расследованием этих убийств. Либо просто хотел отвлечь от пьянства, за что ему, конечно, большое спасибо, либо Лялин прав: что-то в нашей богадельне назревает. Я еще не в курсе, а Дед уже предвидит и на сто ходов вперед просчитывает. – Так-то, Дед, – зевнув во весь рот, сказала я и запретила себе думать об убийствах.

Утро выдалось не то чтобы скверное, но и не порадовало. Серенькие тучки, серенький мир за окном. Рожа у меня тоже была какая-то серая. Я скривилась и показала себе язык. Красивее от этого не стала.

– Сашка, подъем! – заорала я во все горло и пошла в ванную. Ни с того ни с сего уставилась в большое зеркало. Критически оглядела себя со всех сторон. Спина прямая, ноги длинные, грудь зашибись, живот плоский. Физиономия малость осунулась, так это фигня. Заскочить к косметологу на пару часов… А если курить в два раза меньше, спать в два раза больше и почаще проводить время на свежем воздухе, мне вообще цены не будет. – Точно-точно, – кивнула я и тут же с досадой подумала: «Чего ж не хватает-то, а? Не в физиономии, вообще. Чего не живу как люди, не радуюсь? У меня квартира в трех уровнях, шикарная тачка, деньги… я даже толком не знаю сколько, но много, мне с моей убогой фантазией ни в жизнь не потратить. Завела бы любовника путного или непутного, без разницы… А то бы в самом деле замуж вышла, уж какой-нибудь дурак нашелся бы, все-таки квартира и тачка, да и я красавица. Дед бы возражать не стал, коли о моем счастье печется. Даже что-то там о детях брякнул, которых бы держал на коленях». Я попробовала представить Деда в этой роли, потом себя матерью семейства с карапузом в коляске… – Не пробирает, – сказала я со вздохом.

Сашка потянул лапой дверь, заглянул в ванную. Зато у меня есть собака, а также светлый ум, отличная работа. Что еще есть? Ах да, новый костюм, сегодня надену. Отчего ж каждое утро удавиться хочется? Я встала под холодный душ, простившись с грешными мыслями, фыркала, охала, стонала и обрела-таки оптимизм. Когда растерлась полотенцем, его во мне было пруд пруди.

Сашка пил молоко из миски, я заварила кофе, поглядывая на часы. Вышла с Сашкой ненадолго погулять, позавтракала и облачилась в новый костюм.

В 10.00, как договаривались, появился Артем. Я распахнула дверь, улыбнулась, а он слегка растерялся, глядя на меня во все глаза. Новый костюм сотворил чудо, плюс холодный душ, прогулка и немного косметики. Синяк на скуле под румянами был не виден. В общем, сегодня я Афродита.

– Проходи, – сказала я.

– Привет, – кашлянув, поздоровался Артем. Выглядел он все еще обалдевшим.

– Пойдем в кухню, там удобней.

– Квартира у тебя… – начал он, оглядываясь. – В смысле, впечатляет. А у меня «хрущоба», трехкомнатная, предки, жена с пацаном и я.

– Искал бы богатую невесту.

– Разве богатая за меня пойдет? На что я ей нужен?

– Тогда взятки бери.

– И взял бы, да никто не дает. Видно, мордой не вышел. – Он сел на предложенный стул, а я налила ему кофе. – Ты ведь в убойном отделе работала? – спросил он. Вопросы, касаемые моей жизни, я не особо приветствовала.

– Всего год. Потом Дед предложил работать на него. Он старый друг моего отца. Когда отец умер, я даже переехала к нему. – Я наблюдала за Артемом – ничего похожего на иронию, кивнул, точно соглашаясь. Неужто слухи до него не дошли? Вряд ли. Может, парень великий притворщик, с такими ухо следует держать востро. – Съешь чего-нибудь? – предложила я.

– Спасибо. Успел позавтракать. – Он потянулся к папке, которую принес с собой, и выложил ее содержимое на стол: бумаги, несколько фотографий. – Сегодня пришла телефонограмма. Серафимович Вероника Павловна, паспортные данные… Так, в Красноярске проживала всего полгода, переехала из Бодайбо. В Красноярске у нее жила мать и сестра матери, то есть Серафимович она тетка, – сделал он ценное замечание. – Тетка умерла год назад, мать в апреле этого года. Квартира приватизирована на Серафимович, вот она и переехала. Соседи отзываются о ней положительно. Жила одна, тихо. Работала на рынке. В общем, ничего такого.

– И зачем она из Красноярска сюда явилась, неизвестно? – Артем кивнул. – На рынке больших денег не заработаешь, если торгуешь колбасой или тряпками. Причина должна быть серьезная.

– Неужели вправду придется туда тащиться? – нахмурился Вешняков. – Сколько в одну сторону самолетом?

– Долго. Часов шесть, не меньше. И билет стоит денег. Она ведь самолетом прилетела?

– Да. Это установлено. Прилетела в Москву и в тот же день поездом к нам.

– Вот-вот. Деньги заплатила немалые для того, чтобы оказаться в универмаге и найти там свою смерть.

– Да я понимаю, – вздохнул Вешняков. – Ясно, что не просто так она сюда приехала. Было у нее здесь дело. Или близкий человек.

– Не узнали, где она провела ночь?

– Нет. Однозначно не в гостинице и не на вокзале, всех опросили, все проверили. По телевидению фото показывали. Никто ничего.

– Пусть еще раз фотографию покажут, а заодно и фотографию Ивановой, которую вчера зарезали.

– Зачем?

– Вдруг кто-то из посетителей их видел вместе…

– У тебя есть версия? – нахмурившись, спросил Артем.

– Нет. Я просто хочу собрать побольше информации об убитых.

– А если это все-таки маньяк, а мы тратим время на всякую ерунду?

– Тогда он убьет еще кого-то, – пожала я плечами.

Ближе к обеду поехали в универмаг «Центральный». Идея была моей. У Артема она энтузиазма не вызвала, но возражать он не стал. Сашка собрался со мной, но я сказала:

– Останешься дома.

Пес завалился на бок, вытянул лапы и страдальчески закрыл глаза.

– Надо же, – усмехнулся Артем, наблюдая за его выкрутасами. – Возьми, жалко собаку.

– Он не подходит к моему новому костюму.

Вешняков только фыркнул.

– К нему и я не подхожу. Больших денег стоит?

– Еще бы.

– В джинсах ты мне нравишься больше.

Выяснилось, что ко мне он прибыл на своих двоих. Моя машина еще вчера произвела на него впечатление, так что на этот раз высказываться он не стал.

Универмаг выглядел непривычно пустынным. По первому этажу бродили несколько человек, на втором и того меньше. Отдел одежды был закрыт. Сквозь стеклянную дверь с табличкой «У нас учет» я увидела двух женщин с грустными лицами, постучала. Одна из них подошла, открыла дверь и ворчливо поинтересовалась:

– Вы что, читать не умеете?

Артем предъявил удостоверение, дама тяжко вздохнула. На вид ей было лет сорок, высокая, дородная, с быстрым цепким взглядом, в ушах серьги с бриллиантами.

– Я хозяйка, – коротко сообщила она. – Арендую здесь помещение. Векслер Эмма Григорьевна.

Вторая женщина, помоложе, настороженно прислушивалась. На ней была куртка, в руке дамская сумочка.

– Это Ася, – кивнула на нее Эмма Григорьевна. – Вчера была ее смена. Это она… труп обнаружила.

– Не работаете? – спросил Артем, оглядываясь.

– Какая работа? Видите, что творится? В городе только и разговоров… И почему обязательно у нас? Одно слово: не везет.

– Сегодня опять ваша смена? – обратилась я к Асе.

– Нет. Я только что из милиции. Вызывали. Зашла с Эммой Григорьевной поговорить. И вообще… узнать.

– Иванова давно у вас работала?

– Три года.

– Хорошо ее знали?

– Ну… как… по душам не разговаривали, если вы об этом. Мне она нравилась, ответственная, детей нет, значит, нет и больничных. Никаких претензий.

– Замужем?

– Да. Муж шофером работает, тут недалеко, в строительной фирме.

– Между собой ладили?

– Вы что хотите сказать, это муж ее убил? – неожиданно вклинилась в разговор Ася.

– А было за что? – спросила я. Женщины переглянулись.

– Давайте как на духу, – вздохнул Артем. – Нам сейчас все очень важно.

– У нее любовник был, – после паузы неохотно заговорила Ася. – Кто, не спрашивайте, не знаю. Она о нем не рассказывала.

– Тогда откуда знаете?

– Ну… звонить бегала часто. Придет довольная, глаза горят.

– Так, может, мужу звонила?

– Скажете тоже, – фыркнула девушка. – Муж у нее прилично зарабатывает, а квартира – сарай сараем, сто лет ремонт не делали. Мебель – рухлядь. Детей не хотела. Зато каждый месяц то шубу купит, то сережки. Ясно, на сторону намылилась. Квартиру, мебель делить надо, а с барахлом проще.

– И ни разу ни словечком не обмолвилась?

– Да я ее как-то прямо спросила: чего, говорю, все носишься, хахаля, что ли, завела? Она так окрысилась. Я уж и не рада была.

– На прошлой неделе она с работы отпрашивалась, – кашлянув, сказала Эмма Григорьевна. – К зубному врачу. Я отпустила. Ушла на три часа. Как раз муж приехал. Очень удивился, ничего, говорит, про врача не знаю.

– Значит, у Елены Петровны были секреты. А сюда к ней никто не заходил?

– Ну… заглядывали знакомые. Правда, редко. У нас строго, болтать особо некогда, работа всегда найдется, – ответила Ася, косясь на хозяйку.

– И вчера никто не заходил?

– Да из меня уже всю душу этими вопросами вытянули. И вчера, и сегодня в милиции. Не заходил. Нервная она вчера была, это точно. И вроде как не в себе. Я спросила: чего, мол, с тобой такое, а она: «С мужем разругались». Может, приревновал? И звонить бегала, раз пять. Я почему ее не хватилась, думала, опять усвистала.

– Подождите, она что, уходила, вас не предупредив?

– Обычно предупреждала. А тут народу набралось, потом я чек пробивала, бабка решила, что я сдачу неправильно сдала. В общем, я была занята и на Лену внимания не обратила. Думаю, может, сказала, что выйдет, да я не слышала.

– А покупателей, говорите, было много?

– У нас то много, то нет никого. Я ведь не знаю, когда ее… когда это точно случилось. Только вижу, нет Ленки. Тут опять покупатели, а третья кабинка все зашторена. Странно, думаю, при мне туда никто не заходил. Подошла, простите, говорю… Никто не отвечает, штору отдернула, а там Лена… ужас какой-то… – Девушка вздохнула и отвернулась.

– А когда Лена отпрашивалась к зубному?

– В прошлый понедельник.

Артем счел своим долгом тоже задать несколько вопросов, но они мне особо интересными не показались. Я постояла в кабинке, оглядываясь, а потом, отдернув штору, прошла в соседний отдел.

– Вы что там? – раздался разгневанный окрик, и я увидела даму лет пятидесяти. Она стояла напротив, точно прикидывая, то ли броситься на меня и разорвать в клочья, то ли упасть в обморок.

– Я из милиции, – осчастливила я ее и в доказательство предъявила удостоверение. – Вы всегда такую бдительность проявляете? – широко улыбнулась я, стараясь, чтобы в моем голосе не было и намека на иронию.

– Со вчерашнего дня, – ответила дама ворчливо.

– Вчера ваша смена была?

– Ага. По два дня работаем.

– Знаю, что вас уже расспрашивали…

– Еще как. Вчера я малость не в себе была, а ночью точно в бок толкнули, проснулась и про парня вспомнила.

– Про какого парня? – насторожилась я.

– Парень здесь был. Лет тридцати на вид. Такой, знаете, незаметный совсем, внимания не обратишь. Серенький весь какой-то. А потом я деньги менять пошла, к Васильевне, это тут недалеко, а он мне навстречу. Смотрю, а парень-то красивый… Ну, не красивый, как бы сказать… такого не пропустишь.

Женщина вдруг покраснела и отвела глаза. Подошедший Артем посмотрел на нас с недоумением.

– И что этот парень?

– Ничего, – отмахнулась женщина и посмотрела на меня так, точно искала защиты.

– Вы имеете в виду, что, находясь в вашем отделе, он очень не хотел обращать на себя внимание?

– Да-да, – кивнула она. – Мне кажется, он здесь и ростом меньше был, да и вообще…

– А вы не могли обознаться? Вдруг вы встретили другого человека?

– Нет. Он. Объяснить не могу, но знаю. Он.

– В какое время он был в вашем отделе?

– Значит, так… Я его здесь заметила, женщина как раз куртку мерила, она стала расплачиваться, а у меня сдачи нет. Я побежала к Васильевне тысячу менять, вернулась, а здесь уже дурдом начался. Ленку нашли.

– А этот парень в примерочную заходил?

– Нет. Не знаю. Видела его вот здесь, напротив кассы, глазами встретились, еще подумала, что не заметила, как он вошел. И тут эта женщина с курткой.

– Все-таки почему вы обратили на него внимание? – нахмурился Артем.

– Да не знаю я, – ответила она с досадой. – Здесь-то я никакого внимания на него не обращала, а в коридоре… Странно это, то серенький какой-то и вдруг…

– Что – вдруг? – не унимался Вешняков.

– Не могу объяснить… Мужик, одним словом.

– Она на мужиках помешана, – неслышно подойдя вплотную ко мне, шепнула ее коллега. Все это время девушка стояла за кассой, не сказав ни слова. – И с этим с утра допекла. – Девушка сморщила мордашку и добавила со знанием дела: – Климакс, наверное.

– А вы хорошо его запомнили? – обратилась я к той, что постарше. – Сможете описать?

Женщина с готовностью кивнула. Но лишь только дело дошло до описаний, выяснилось, что ничего конкретного рассказать она не может. Парень высокий, хотя здесь казался маленьким. Блондин или брюнет, не знает, на нем была кепка. Лицо… лицо в общем-то обычное. Вот глаза… когда в коридоре встретилась, подумала: смотрит так, точно гвозди заколачивает. Артем погрустнел и взирал на меня с недоумением. Однако я настояла, чтобы женщину отправили в милицию составить фоторобот.

– Пустое дело, – выговаривал мне Вешняков, когда мы направились к секции дамского белья. – Это все ее выдумки. То маленький и вдруг – высокий. Телевизор смотрят сутки напролет, потом фантазируют.

– В любом случае мы обязаны проверить, ведь он был здесь приблизительно в момент убийства.

– Вилами на воде…

– Точно. Но других зацепок все равно нет.

В отдел женского белья Артем вошел так, точно собирался закрыть грудью вражеский дзот. Показал двум скучающим девушкам удостоверение, и мы с ними немного побеседовали. Выяснилось, что обычно девушки работают по двое. За клиентами, что берут дорогое белье, присматривают, в том смысле, что надолго их без внимания не оставляют. Когда по одной работают, а такое случается, то, конечно, сложнее. В день убийства девушка работала одна, у коллеги заболела мать, и она уехала на три дня. Тот факт, что через примерочную можно пройти в секцию спорттоваров, их не очень тревожил, воруют больше с вешалок. Сунут в карман трусы, и не заметишь, а они по пятьдесят баксов. К тому же с девчонками из спорттоваров есть договоренность приглядывать за кабинкой. Если вдруг выходит женщина, которая в секции вещь на примерку не брала, значит, просто зовут продавца из соседнего отдела. Но за два года таких случаев было раз-два и обчелся.

Артем принялся выспрашивать их о парне, который вертелся здесь в день убийства, но ничего нового девушки сообщить не могли. Я направилась в соседний отдел спорттоваров, где была не очень-то приветливо встречена. Отдел закрыт на учет, и две девушки во главе с хозяйкой были слишком заняты. Односложные ответы и хмурые взгляды. У меня ушло минут пятнадцать на то, чтобы разговорить их.

Если честно, я уже хотела уйти, но упрямство пересилило, и старания мои были вознаграждены.

– А знаете, – вдруг сказала Лиля, одна из продавщиц, – в тот день к нам Лена приходила, та, которую вчера убили.

– В этом было что-то необычное? – спросила я.

– Что? А… нет, в общем-то нет. Хотя мы едва знакомы, и я даже не знала точно, как ее зовут.

– Вы расскажите поподробнее, зачем она приходила, – попросила я.

– Рассказывать-то нечего. Юлька мужику помогала беговую дорожку до машины тащить. Грузчика не было, а клиента упускать не хотелось. А я здесь. Вот тогда и Лена подошла, в лицо-то я ее знала. Расспрашивала про шорты антицеллюлитные. А у меня запарка, я вполуха слушаю и между делом отвечаю, она, видно, обиделась и, не договорив, пошла. Мне неудобно стало, я извинилась, она плечами пожала, мол, ничего, дело понятное.

– Больше не заглядывала?

– Нет.

– А к примерочной она не подходила?

– Зачем? Она рядом со мной стояла, вот здесь, возле кассы.

С этого места отлично просматривался весь отдел, а главное, вход в примерочную. Что-то вроде смутной догадки шевельнулось во мне.

– А уже после убийства вы с ней не разговаривали?

– Нет, мы даже не виделись. То есть, может, виделись, но я не помню. Мне еще показалось, что она на парня как-то странно посмотрела.

– На какого парня?

– Просто парень, выходил из отдела, а она уже пошла. Я как раз извиняться стала за то, что мало ей внимания уделила.

– По-вашему, они были знакомы?

– Вряд ли. Тогда бы поздоровались. Вроде она удивилась, его увидев, или еще чего… не знаю. Если честно, теперь нам все кажется подозрительным. Два убийства за неделю, и все в этих дурацких кабинках.

– Не скажете, за сколько примерно минут до убийства она была здесь?

– Да минут за десять до того, как эту женщину нашли. Может, даже меньше.

– Подождите, но в протоколах…

– Да я с перепугу про Лену просто забыла… У нас здесь такое творилось… А вспомнила только вчера, когда узнала, что ее…

Артем перевел взгляд с меня на девушку и резко вмешался:

– Парня запомнили?

– Нет, конечно. Куртка вроде серая… широкоплечий. Похоже, что спортсмен.

– В кепке?

– Нет. Волосы, кажется, темные… Сейчас и не вспомню.

Я вернулась в отдел белья и задала девушкам вопрос, который меня теперь очень интересовал:

– В день, когда здесь произошло первое убийство, Иванова к вам не заходила?

Девушки переглянулись.

– Та, которую вчера…

– Да-да.

– А ведь точно, – с удивлением отозвалась одна из продавщиц. – Я ведь ее видела почти перед самым… перед тем, как труп обнаружить.

– Она заходила в ваш отдел?

– Нет. Шла мимо и к нам заглянула, а убитая как раз входила в примерочную.

– И что Лена?

– Да я видела ее одно мгновение. Просто заглянула и пошла дальше.

– Не похоже было, что она кого-то ищет?

– Нет. И врать не буду. Просто шел человек мимо…

Через полчаса мы сидели с Артемом в кафетерии на первом этаже универмага. Артем выглядел слегка удрученным.

– Похоже, маньяком и не пахнет.

– Похоже, – кивнула я. – И меня это ничуть не огорчает. Терпеть не могу маньяков, с ними намучаешься.

– Что у нас выходит, – прихлебывая кофе, начал Вешняков. – Два убийства, и в обоих случаях женщины обращают внимание на парня. И, похоже, на одного и того же парня. Правда, никто из них не может утверждать, что видел его вблизи примерочной.

– На самом деле у нас три парня, – усмехнулась я. – Первый – тип с тяжелым взглядом, парень, покупавший женское белье, и тот, на кого обратила внимание погибшая Лена. В версию о маньяке все это премиленько укладывается. Бродит псих по универмагу, заметив, что женщина уединилась в кабинке, подкрадывается и… Что там с орудием убийства?

– Использовали разное оружие.

– Интересно, – задумалась я.

– Ты считаешь, что все эти три парня, которых заметили женщины, на самом деле один и тот же человек?

– Почти уверена в отношении двоих, хотя и третий… Появление Лены в день первого убийства в отделе спорттоваров многое меняет. Разве нет?

– Понимаю, о чем ты, – кивнул Артем. – Некто по неизвестной нам причине решает убить Веронику Серафимович, следует за ней в универмаг и, когда она оказывается в примерочной, подкрадывается со стороны отдела спорттоваров. Предварительно он, возможно, заглядывал в отдел, покупал трусики, чтобы иметь возможность оглядеться.

– Вряд ли, – пресекла я полет его фантазии. – То есть, конечно, мог, но лишь в том случае, если точно знал, что Вероника зайдет туда и будет что-то примерять.

– Другими словами, парень был с ней знаком? А что? К кому-то она приехала. Вдруг он не обрадовался ее появлению, вот и решил избавиться от нее раз и навсегда.

– Американская трагедия, – пробормотала я.

– Что?

– Книжку читала в детстве… Женщина не была беременна?

– Нет.

– Угу.

– Что – угу? Дальше слушать будешь?

– Я слушаю, слушаю.

– Итак, он ее убил, но рядом оказалась Лена. Возможно, она видела, как он выходил из примерочной. С того места, где она стояла, все отлично видно.

– Тогда почему она ничего не сказала милиции?

– Всем задавали стандартные вопросы, и девчонка-продавец из спорттоваров забыла, что Иванова в тот день подходила к ней, вспомнила только после ее убийства. Специально ее никто не допрашивал, раз работает она в другом отделе. Она про парня могла и забыть.

<< 1 2 3 4 >>