Татьяна Витальевна Устинова
Близкие люди


– Боялся? – переспросил Степан, опять приходя в ярость. – Меня?!

Только этого еще не хватало! Что за новости?

– Я что, – спросил он, едва сдерживаясь, – тебя бью? Или кусаю? Что ты несешь?

– Ни… ни… чего, – пробормотал Иван. – Только ты кри… кричишь все время…

– Пойди умойся, – приказал Степан холодно. – У нас времени совсем нет, а ты еще скандалы по утрам закатываешь. Ты что, не понимаешь, что у меня впереди целый день тяжелой работы? Это тебе не четыре урока отсидеть – и в бассейн, а потом гулять, а потом еще на корт с ракеточкой!

– Папочка, прости меня! – закричал совсем потерявшийся от горя Иван и стал тыкаться Степану в майку. – Прости, я не хотел тебя расстраивать!

Ненавидя себя за то, что не умеет наладить жизнь собственного сына, Степан неловко потрепал его по золотистой макушке и легким шлепком отправил в ванную.

Про корт и про бассейн это он, пожалуй, загнул напрасно. Для Ивана и четыре урока – это тот же самый день тяжелой работы, а он как будто похваляется перед ним и упрекает его в тунеядстве. Вот черт. Придется, видно, ехать в эту самую школу и разговаривать там с этой Агнессой Витольдовной.

– Иван, – крикнул он в сторону ванной, – как ее зовут, я забыл?

– Инга Арнольдовна, – донеслось из ванной после минутной паузы. – Пап, я тебе не говорил, потому что думал, ты меня в Озера не возьмешь.

Каждой весной большой компанией они ездили на выходные под Псков, в Озера. У Степана был там дом.

Лет семь назад он перекупил этот дом у какого-то «нового литовца», которому содержать его так далеко от Вильнюса было невыгодно. Степан, как правило, решал свои проблемы с непробиваемым тупым упрямством и поэтому в конце концов сообразил, как именно можно защитить дом от «неразумных хазар» во время долгих зимне-осенних простоев. Он построил на участке флигель, больше напоминавший теремок из сказки, и поселил в нем отставного десантного полковника с женой. У десантного полковника был вполне легальный «Калашников», о чем моментально стало известно всем окрестным бомжам и лихим людям. Проверять полковничью меткость почему-то до сих пор никому не захотелось, и дом всю зиму отдыхал в полной безопасности, а летом в него наезжал Степан – иногда вдвоем с Иваном, иногда с большими компаниями. Иван любил Озера больше любых самых распрекрасных заграниц. Степан разделял его точку зрения, и они отлично проводили там время. Жаль только, что времени у Степана становилось все меньше и меньше.

– Па-ап! – позвали из ванной. – А пап!

– Ну что?

– Ты меня не возьмешь в Озера?

– Да ну тебя к дьяволу, – сказал Степан довольно миролюбиво. – Что я, зверь, что ли? Когда это я тебя не брал?

– Ну… из-за этого… Из-за школы…

– Иван, нельзя быть таким трусом. – Степан через голову стянул майку и двинул в сторону дверь шкафа. Что бы такое надеть, чтобы было не слишком жарко, не слишком холодно и выглядело не слишком официально и не слишком затрапезно? – Чем мучиться, лучше бы сразу сказал, и все. И это не имеет никакого отношения к Озерам, понимаешь? Школа школой, Озера Озерами…

– Пап, телефон!

– Слышу я…

Он кинул на диван вытащенную из шкафа рубаху и ринулся в кухню, где забыл трубку. Телефон вопил, словно звонили из Америки.

– Алло!

Молчание, шуршание и писк.

– Алло, я ничего не слышу!

– Павлик, это я, – вдруг сказал Степану в самое ухо взволнованный голос. – Хорошо, что ты еще не ушел…

Чернов называл Степана Павликом, наверное, раз в несколько лет. И поводы были более чем серьезные.

– Что случилось? Черный, ты откуда?

– Из Сафонова я, – ответил Чернов, и голос у него на самом деле был странный. – Ты ребенка в школу везешь?

– Да что, блин, случилось, ты можешь сказать или нет?!

– У нас в котловане труп, Павлик. Самый натуральный и вполне свеженький, если я хоть что-то понимаю в трупах. Так что прямо сюда приезжай, когда Ивана завезешь…

Степан сел.

– Что у нас… в котловане? – переспросил он осторожно.

– Труп, Павлик, – повторил Чернов тихо, но отчетливо. – И не тешь себя напрасными надеждами – в вытрезвителе я вчера не ночевал и галлюцинациями не страдаю. Приезжай быстрей.

Павел Андреевич Степанов, которого друзья и враги называли исключительно Степаном, за долгие годы пребывания в бизнесе научился отличать выдуманные проблемы от настоящих. Это было очень важно, потому что проблемы никогда не кончались и решить их все не было никакой возможности. Имело смысл решать только настоящие.

Сейчас – Степан понял это очень отчетливо – проблема была самой настоящей.

– Ты чего? – помолчав немного, спросил в трубке Чернов. – Или в обморок упал?

– Нет, – ответил Степан сквозь зубы, – не упал. Кто-то из наших?

– Да в том-то все и дело, что да, – сказал Чернов с досадой. – Володька Муркин. Помнишь такого? Ну, вечно грязный, суетливый. Противный. Помнишь? Похож на бывшего научного работника. Я не пойму никак, что с ним… Вроде водку он не так чтоб очень жрал…

– А что с ним? – спросил Степан, одним ухом прислушиваясь к Ивану, который зашнуровывал кроссовки, пел песню и кряхтел совсем по-взрослому. Эти звуки очень успокаивали Степана.

– Лежит башкой на бетонном блоке, который позавчера в котлован свалили. Ну… и все. Крови не видно, да я близко-то и не подходил…

– А может, он жив? – спросил Степан, закрыл глаза и крепко потер их пальцами.

– Пап! – ахнул Иван издалека. – Ты что, еще не одевался?

– Нет, Паш, – сказал Чернов печально. – Не жив он.

– Точно?

– Точно.

– Па-па! Па-ап! Ты чего не одеваешься?! Нам ехать пора! Пап, ты где?

– Милицию вызвали?

– Нет еще. – Чернов, похоже, прикрыл трубку ладонью. – Я решил сначала тебе позвонить. Сейчас вызову. Ты когда приедешь?

– Минут через сорок… – Степан прикинул, сколько ему добираться до Сафонова от Ивановой школы. – Нет, не через сорок. Через час, наверное. Вызывай ментов, Вадим. Вот, твою мать, везет нам в последнее время!.. Ты не знаешь, ничего… такого у нас на объекте вчера не происходило?

– Не знаю, – сказал Чернов. – Попробую узнать.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 ... 20 >>