Юлия Витальевна Шилова
Укротительница мужчин, или Хищница

Укротительница мужчин, или Хищница
Юлия Витальевна Шилова

Все было у Светланы: прекрасная семья, любящий муж, достаток – и все в одночасье рухнуло, как карточный домик. Из обеспеченной супруги нового русского Светлана превратилась в «брошенку», мать-одиночку с двумя детьми, которых не сегодня-завтра буквально не на что будет кормить. И какая бы на ее месте отказалась от заманчивого предложения непыльной работы за хорошие деньги да еще и на берегу Средиземного моря. Но бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке, и замечательная работа на поверку оказывается рабством с сексуальным уклоном. Не в силах вынести мучений, Светлана решает бежать из кромешного ада – и попадает из огня да в полымя…

Книга также выходила под названием «Мастерица провокаций, или Одной ночью перечеркнуть все в жизни мужчины».

Юлия Шилова

Укротительница мужчин, или Хищница

Я согласна жить в мире, которым правят мужчины, до тех пор, пока могу быть в этом мире женщиной.

    Мэрилин Монро, американская киноактриса

Глава 1

Я стояла, уткнувшись лицом в оконное стекло, и чувствовала, как по моим щекам скатываются слезинки. Ну вот и все, Светка… Ну вот и все… Закончился очередной эпизод в твоей жизни. Эпизод… Длиною в несколько лет… Психологи утверждают, что самое тяжелое испытание для женщины, – узнать, что ее бросил любимый. Боже, как же они не правы. Самое тяжелое испытание для женщины – это знать, что ее бросил муж.

Мне было чертовски плохо. Господи, кто бы только знал, как мне было плохо. В последние дни я хожу, как лунатик, и едва держусь на ногах. А сегодня… Сегодня я в первый раз за несколько дней посмотрелась в зеркало.

Посмотрелась и пришла в ужас. Мне показалось, что к моим годам накинулся еще десяток. С самого начала я знала одно, что мне просто бессмысленно тягаться с молодой соперницей.

Господи, а ведь все так прекрасно начиналось. Мне всегда все завидовали. Такой муж! Красавец! Добытчик!

Семьянин! А самое главное, я-то знала, что он меня любит и мы друг друга понимаем, а счастье – это когда тебя понимают… А может, я ошибалась? После того что произошло, я уже не могу делать какие-то выводы и здраво смотреть на вещи. И все же у нас была любовь, глубокая страсть, родство душ и общность взглядов. Мы понимали друг друга с полуслова… Мы находили друг в друге утешение… Мы…

Я достала платок и вытерла слезы. Больше никогда не будет слова «мы». Теперь будет только одно-единственное слово – «я». Наверно, тогда я была слишком счастлива, слишком открыта и слишком слепа… Я не углядела тот момент, когда в наших отношениях появилась трещина, хотя мне до сих пор кажется, что никакой трещины не было. Просто он стал дольше задерживаться на работе, чаще уезжать в командировки, чаще посещать мальчишники…

Он стал отдаляться, а я не переставала ему верить и, открыв рот, смотрела в его равнодушные и уже какие-то холодные глаза.

Ведь всего несколько дней назад у меня был муж.

Любимый муж. Чудесные дети. Восьмилетний Сашка и пятилетняя Катенька… Дети остались. Они мирно спят в своих кроватках, а проснувшись, спрашивают меня о том, когда вернется любимый папочка. Дети остались, а мужа не стало. Когда я забеременела Сашкой, мой супруг плакал от счастья и буквально всю мою беременность носил меня на руках. «Еще дочка – и считай, что ты отстрелялась», – постоянно говорил мне любимый, пока подрастал Сашка. И скоро я «отстрелялась», а как же иначе!

За Катенькой мой муж приехал на лимузине, таком белоснежном и таком длинном. На глазах у всего роддома он торжественно посадил нас внутрь и повез в новую, только что отремонтированную квартиру. А там…

Шикарный ужин при свечах, шампанское, икра и легкая музыка…. Мы лежали в объятиях друг друга и рассуждали о том, какая на нас теперь лежит ответственность за двоих беззащитных крошек.

У нас была мирная и по-настоящему счастливая семья. Мы любили друг друга, но никогда не говорили об этом вслух. Костик просто старался, чтобы мы ни в чем не нуждались, а я создавала уют и из всех сил делала нашу домашнюю гавань спокойной и тихой. У нас не было не то что ссор, даже размолвок. Иногда Костик нежно обнимал меня за плечи и как-то лукаво спрашивал: «Светка, а ты хоть ревновать-то умеешь?» Я удивленно пожимала плечами: «Зачем?» – «Ну мало ли, а может, я загуляю?!» – буквально корчился от смеха Костик. «От таких женщин, как я, не гуляют, – самоуверенно заявляла я и чувствовала, что слепо верю в то, что говорю. – И вообще ревнуют только те, у кого есть комплекс неполноценности, а у меня его нет. Я полноценная женщина».

Мы прожили вместе ровно десять лет. В этом году у нас была бы круглая дата. До нее мы не дотянули совсем немного – каких-то полтора месяца. А самое главное, что за всю супружескую жизнь у меня не было ни одного – да, да, ни одного! – греха. Понятно какого. Я не изменила своему мужу ни разу. Наверно, это покажется смешным, но я вышла замуж девственницей. Тогда мне было ровно восемнадцать лет. До Костика у меня были, конечно, поцелуи на лестничных клетках, крепкие объятия, но дальше этого дело не шло. Наверно, я была несовременной и именно этим оказалась притягательной для Костика. Если нам дается всего одна жизнь, значит, нам дается всего один мужчина. Именно так считала я и старалась следовать этому правилу.

Все эти годы я считала себя счастливой женщиной, которая пусть и не сделала блестящей карьеры, не получила хорошего образования, но состоялась в семье. Ведь состояться можно не только в работе. Изо дня в день я занималась воспитанием детей, отводила их в школу и детский сад, затем встречала, кормила, делала с ними уроки, гуляла во дворе или ближайшем парке, готовила вкусный ужин и ждала мужа с работы. И так каждый день… И так изо дня в день… Теперь я делаю все то же самое, правда, с трудом и мокрыми от слез глазами… Потому что мне больше некого ждать с работы. Некого! Никто не позвонит в мою дверь, не поцелует меня в щеку и не наденет домашние тапочки, которые я аккуратно ставлю у самого входа. Никто не ляжет со мной на кровать, не включит телевизор и не будет рассказывать мне о том, как прошел сегодня рабочий день.

Моя кровать совершенно пуста, и я уже успела спрятать вторую подушку в шкаф… Наверно потому, что в ней больше нет необходимости. По ночам я искала рукой родное тело и, не найдя его, заходилась рыданиями. Очень тяжело привыкать спать одной, если целых десять лет ты спала в кровати с любимым. Я всегда знала, что нам хорошо вместе и мы очень привыкли друг к другу, а привычка, как известно, свыше нам дана.

Закрыв кухонную дверь, я открыла окно, достала пачку сигарет и жадно закурила. Это были его сигареты…

По вечерам он высовывался в окно, брал чашку чая и закуривал сигарету. Я садилась рядом и постоянно сетовала на то, что в квартире находятся дети, что надо бросать курить и не доставлять неудобств своим близким. Тогда я ругалась, а теперь закурила сама… Бог мой, кто бы мог подумать, что я когда-нибудь закурю… Кто бы мог по, думать…

Я вспомнила тот страшный день, который был совсем недавно. Мое сердце бешено заколотилось, а из груди вырвался громкий стон. Костик, как всегда, пришел с работы… Я протянула ему домашние тапочки. Он прошел в комнату и нервно по ней заходил. В комнату прибежали возбужденные дети для того, чтобы поприветствовать своего отца, но Костик попросил их выйти в детскую, потому что взрослым надо поговорить. Я вытерла руки о фартук и убежала на кухню дожаривать пышные оладьи.

Крикнув Костику на ходу, что мне нужно ровно десять минут, я попросила его переодеться и оценить мои кулинарные труды. Но…

Но Костик сказал, чтобы я выключила газ под оладьями, что он не голоден и что от печеного у него появляется изжога. Я подумала, что у него какие-то трудности на работе, что он просто не в духе и очень устал. И я молча принялась жарить эти злосчастные оладьи, которые раньше Костик постоянно нахваливал и поглощал в неимоверных количествах. Я надеялась на то, что сейчас мой муж успокоится, переоденется, зайдет на кухню, как всегда, поведет носом и восторженно скажет о том, как же ему повезло с женой, потому что ни одна женщина на земле не сможет испечь такие оладьи, какие получаются у меня. Но Костик не переоделся. Он буквально влетел на кухню, злобно выключил плиту, схватил сковородку и выкинул еще не дожаренные оладьи в мусорное ведро.

У меня загорелись щеки, словно я стояла на двадцатиградусном морозе без одежды, и застучало в висках.

– Кость, ты что? У тебя на работе неприятности?

– У меня неприятности дома! – громко закричал Костя и стукнул кулаком о стену.

– Тише ты, соседи придут. А что у тебя дома-то?!

Испуганные дети, заглянувшие на кухню, быстро ушли в свою комнату и закрыли дверь.

– Что у тебя дома-то? – повторила я свой вопрос и почувствовала, как на глазах появились слезы. – Дома у тебя все хорошо. Дети, слава Богу, здоровы. Жена тоже.

С голоду не умираем. Так что же случилось?!

– Что случилось? – Костик как-то недобро усмехнулся и метнул в мою сторону безразличный взгляд. – То, что я полюбил другую женщину.

– Что?!! – я облокотилась о стену и почувствовала, что теряю равновесие.

– Что слышала. Ты вообще понимаешь, что люди могут друг друга любить?!

– Понимаю, – кивнула я головой. – Я люблю тебя, а ты любишь меня.

– Это было раньше. Это было давно, и мне кажется, что этого вообще никогда не было.

Еще никогда в жизни я не видела своего мужа таким жестоким и беспощадным. Мне казалось, что сейчас передо мной стоит не мой Костик, а какой-то чужой, совершенно незнакомый человек. Человек, с которым мы не прожили десять лет и не воспитывали двоих детей.

– Костик, но ты же знаешь, что я тебя очень люблю…

Ты же это знаешь… Я же родила тебе двоих детей. Дочку и сына…

– Лучше бы ты мне их не рожала, – резко перебил меня Костик.

– Как это не рожала? Ты же меня сам об этом просил. Наши дети не были случайными. Они были запланированными. Они родились в большой любви. Я говорила тебе, что нам достаточно одного, но ты сам просил меня о дочери. Ты говорил, что семья считается полноценной, только если в ней как минимум двое детей.

– Вот именно поэтому мне нелегко от тебя уйти.

Я ухожу с большим и тяжелым камнем на душе. Ты даже не представляешь, что это за камень и как мне с этим камнем придется жить.

– А ты собрался уходить? – я сняла с себя фартук и кинула его прямо на пол. – А зачем? А куда?

– Света, я люблю другую женщину. Я больше не могу с тобой жить!

– Как это? – меня слегка затрясло и замотало из стороны в сторону. – Как это? А как же я, Сашенька, Катя? Как же мы? – лепетала я и молила Господа Бога только об одном – чтобы Он не дал мне сойти с ума.
1 2 3 4 5 ... 22 >>