Вера Викторовна Камша
Несравненное право

Я невольно улыбнулась этой своей фантазии. Как ни странно, после обморока мне стало свободно и легко, словно страх, вызванный встречей с Эанке, и дурацкие предчувствия, охватившие меня на болоте, пригрезились в дурном сне. А реальностью были объятия Астена и его огромные ласковые глаза.

Нет. Так дело не пойдет. Он, конечно, хорошо ко мне относится, да и как иначе, раз об этом его просил родной сын, но эта его доброта не должна меня обманывать. Между Светорожденными и людьми не может быть ничего больше дружбы. Я невольно отстранилась от Астена, который, разумеется, этого не заметил, он глядел куда-то в пространство. Такие лица бывают или у тех, кто молится, или у тех, кто творит заклятия. Судя по всему, последним принц-Лебедь и занимался. Наконец он вздохнул и повернулся ко мне.

– Я нашел Клэра, он здесь, совсем рядом… Боюсь, ты была права, случилось самое страшное. Его мысли сейчас… как бы это сказать… – Эльф посмотрел на меня с выражением эландца, собирающегося объяснять жителю Атэва, что такое снег. – Дело в том, что я могу, нет, не понимать, это невозможно, но чувствовать мысли тех, кого знаю, если те не очень далеко. Мысли Клэра сейчас словно горячие уголья, к ним не притронуться, а мыслей Тины я не слышу. Никаких. С ней что-то случилось. Что-то непоправимое.

– Найдем их, – потребовала я. Ничего глупее придумать я не могла, но Астен кивнул золотистой головой.

– Конечно, найдем. Они где-то рядом.

Они действительно были рядом. В одном месте кусты боярышника росли не так густо, как везде. Зная этот лаз, можно было изрядно сократить путь с берега в поселение. Тина эту дорогу знала. Она возвращалась к нам с красками и корзинкой, в которой лежали все еще теплые хлебцы, вино и раскатившиеся теперь по маленькой треугольной полянке золотистые фрукты. Смерть, похоже, была мгновенной. Не магия, а стрела. Белоснежная эльфийская стрела, безупречная, как все, что создает этот народ. К несчастью, стреляют они так же безупречно.

Последняя Незабудка лежала, зарывшись лицом в припорошенную снегом траву. Она ушла туда, откуда не возвращаются. Клэр сидел рядом, бессмысленно глядя на рассыпавшиеся серебристо-пепельные волосы подруги. Он даже не попробовал ее приподнять, перевернуть, нас он тоже не видел. Астен внезапно прижал меня к себе и так же внезапно отпустил, почти оттолкнул, а затем подошел к Клэру и опустился рядом с ним на колени. Кажется, он что-то говорил – ветер относил слова, да и по-эльфийски я пока понимала лишь самые простые фразы. Если б один из законов Лебедей не гласил, что человеческая речь – речь земли и ее нужно знать, я бы здесь долго оставалась немой и глухой. Но сейчас, в миг наивысшего горя, эльфы заговорили на древнем языке, «языке Звезд».

Говорил, впрочем, один Астен. Клэр молчал, потом медленно поднял голову, и я отступила в тень. Это была трусость, но мы редко стремимся взглянуть в глаза тому, кому уже не помочь.

Как выяснилось, трусила я совершенно зря. Мой друг меня не узнал, да и не мог узнать. Я редко думала об Астене как о маге – слишком уж мягким и спокойным он казался. Даже давешняя история с Эанке и та не заставила меня почувствовать не умом – умом я все понимала, – а глубинной сутью, что брат Эмзара мало тому уступает. Сейчас принц что-то сделал с осиротевшим Клэром, что-то, притупившее боль. Художник двигался словно в тумане, явно не осознавая, ни где он, ни что с ним. Астен встал с колен и легко поднял Тину на руки, совсем как тогда, когда избавил нас от жутковатых синих искр.

– Помоги, – отрывисто бросил он, и я послушно принялась собирать рассыпавшиеся вещи Последней Незабудки, присоединив их к краскам Клэра. – Да нет же! Бери Клэра за руку и веди, а это… Это сейчас никому не нужно.

Я молча сложила фрукты и краски под разлапистым кустом и сжала пылающие пальцы. Клэр этого не заметил.

Назад мы шли молча. Астен чуть впереди. Мягкий свет его обруча освещал тропинку, так что споткнуться я не боялась. Клэр покорно шел за мной; у меня было странное ощущение, что я веду с собой не взрослого мужчину, а олененка на уздечке. Стемнело; деревья, обступившие нас, были совсем черными, и только небо в крупных холодных звездах поздней осени еще отсвечивало темной синевой. Я брела как в бреду, дорога до поселения, обычно недлинная, растянулась до бесконечности. И опять мне показалось, что за мной следят какие-то странные, ни на что не похожие глаза. Не со злобой и не с любовью, а как-то оценивающе. Так смотрят на лошадь, прикидывая, стоит ли на нее ставить, или это будет пустой тратой золота.

3

Это был пересказ легенд и преданий, записанных еще до Войны Монстров по прихоти его матери, королевы Лебедей, и вот теперь Эмзар сосредоточенно вглядывался в страницы манускрипта. Он знал эту книгу, сколько себя помнил, но до недавнего времени полагал, что за всеми этими историями не стоит ничего или почти ничего и они могут быть интересны разве что жадному до чудес детскому уму или поэту. Но над Таррой поднимался ураган безумия, и местоблюститель Лебединого трона вспомнил о «Фиалковой книге». Оставалось отыскать в куче изысканной словесной шелухи зерно истины. Дело не двигалось, и Снежное Крыло был почти доволен, когда юноша из Дома Ивы взволнованно, но строго по этикету доложил, что глава Дома Розы Астен Кленовая Ветвь просит аудиенции.

Гадая, что могло понадобиться брату, Эмзар поспешил в Зал Лебедя. Астен стоял у окна, тонкие пальцы нервно теребили кисти занавесей. Тратить время на приветствия он не стал, а устало опустился в кресло у стола и буднично произнес:

– Только что убили Тину.

Яркие голубые глаза местоблюстителя широко раскрылись, но лицо осталось спокойным.

– Кто?

– Уверен, Эанке и ее приспешники, но уверенность не есть доказательство. Никакой магии. Стрела в спине. Лук, из которого она выпущена, полагаю, уже покоится в болоте, должным образом обработанный. Заклинание сродства нам ничего не даст.

– Ты рассказывал про нападение Эанке на Тину. Я должен был понять…

– Ты не мог понять, – Астен безнадежно махнул красивой рукой, – тогда это была лишь отвратительная каверза. Девушки несколько недель проходили бы с опухшими лицами. Согласен, это неприятно, особенно женщине, но не смертельно. Это не слишком переходило границу прежних выходок моей дочери, но убийство! Это уже серьезно. Я уж не говорю о том, что станется с молодым Клэром…

– А где он?

– Я держу его в Серых Грезах.

– Боюсь, – Эмзар тряхнул темными волосами, отбрасывая назад выбившуюся из-под серебряного обруча прядь, – долго оставлять его в таком состоянии нельзя. Он не только потерял свою любовь, он – художник, а художник, задержавшись в Грезах, может там и остаться.

– Я не видел другого выхода. Надо было отнести Тину домой, сообщить тебе, позаботиться о Герике, собрать родных… Я боялся, что Клэр может что-то сделать с собой или… совершить какое-то безумство.

– Убить Эанке?

– Хотя бы. – Синие глаза Астена стали на удивление жесткими. – Возможно, смерть моей дочери необходима для спасения клана, но Эанке слишком сильна в магии.

– То есть ты не был уверен, что Клэр выйдет победителем? – Голос Эмзара стал резким. – Неужели ты думаешь?..

– Сейчас самое время попробовать захватить власть и вырваться из мира Тарры с помощью Лебединого камня. И я не уверен, – Астен взглянул в лицо брату, – что эта попытка окажется безуспешной, ведь защиту, если я правильно понял то, что рассказал Рамиэрль, будут ломать с обеих сторон. Мы, возможно, и уйдем, но те, кто ворвется сюда через открытую нами дверь, не оставят Тарре даже надежды…

– Не думаю, что нас отпустят. – Эмзар тяжело вздохнул, и на его лице, прекрасном, не знающем возраста лице Светорожденного, вдруг проступили следы прожитых столетий. – Я пытаюсь разобраться в том, что мы считали детскими сказками. Силы, что затаились по ту сторону барьера, безумно голодны. Им все равно, что за добыча идет к ним в пасть – эльфы ли, люди или же, охорони Великий Лебедь, грязные гоблины. Ты всерьез полагаешь, что у Эанке есть сообщники?

– Дом Лилии всегда с нежностью смотрел на трон. Собственно говоря, у них на дороге лишь мы с тобой и Рамиэрль. Эанке отдаст свою руку Фэриэну, который из династических соображений будет готов какое-то время терпеть ее норов. Вместе они попробуют заполучить Камень и, кто знает, вдруг сумеют его подчинить…

– Все это так, хотя другие Дома вряд ли на это согласятся.

– Ты забываешь, как все сейчас напуганы. Эльфы не слепы, хоть иногда и кажутся таковыми. Стараниями Эанке и Примеро с его предсказаниями все поняли, что Тарру не ждет ничего хорошего. Мы здесь чужие, не живем, а прозябаем. Так почему мы, Светорожденные, должны гибнуть вместе с остальными, когда появился шанс уйти? В Убежище многое изменилось. Даже за последние месяцы…

– Я все же не думаю, что дело зашло так далеко, – Эмзар машинально поправил и так безупречно лежащие складки туники, – но все равно я не понимаю, зачем кому-то понадобилось убивать Тину? Как вообще это случилось?

– Как я понял из рассказа Герики, они забрались на мыс Светлячков. Клэр рисовал, Герика смотрела, а Тина побежала за красками и едой на всех троих. На обратном пути ее застрелили. Небезынтересна одна подробность. Герика внезапно почувствовала необъяснимую тревогу и потащила Клэра назад. Когда Тину убили, они были почти рядом. Клэр сразу же почувствовал несчастье, а вот Геро, напротив, испытала облегчение. Кстати, она встретила на тропе Эанке и Фэриэна.

– И они ее выпустили?

– Да, но не думаю, что они этого хотели. Эанке ненавидит Геро, к тому же та видела их в очень неподходящем месте. Но в Убежище моей гостьи немного опасаются, а девочка повела себя очень умно. Она шла прямо вперед, словно ее врагов вовсе не существовало.

– Ты говоришь так, словно видел все своими глазами.

– А я действительно видел. – На мгновенье лицо Астена озарилось улыбкой, тут же, впрочем, погасшей. – Они растерялись, когда поняли, что Герика не собирается ни останавливаться, ни отступать, а потом… Я дал понять своей дражайшей дочери, что не допущу ни убийства, ни чего-либо еще.

– Тебе тоже стоило бы поостеречься, брат. – В голосе Эмзара чувствовалась неподдельная тревога. – Не думаю, что родственные связи служат сегодня хорошей защитой.

– Я тоже не думаю, – сверкнул глазами Астен, став удивительно похожим на своего спутавшегося с людьми сына, – но она мне ничего не сделает. Пока. Просто потому, что я сильнее и ее, и Фэриэна.

– Как знаешь, – с сомнением протянул правитель, – хотя на твоем месте я все же проявил бы осторожность. Не представляю, что же нам теперь делать. Надо изобличить убийцу, но, ты говоришь, это невозможно?

– Боюсь, что так. Тина убита в спину, вряд ли видела, кто стрелял, так что даже если ты рискнешь…

– Я рискнул бы, будь хотя бы один шанс, но они недаром воспользовались обычным оружием, а не магией. Тут ничего не поделаешь. Постой! – Эмзар в волнении хлопнул ладонью по полированной столешнице. – Я понял! Нас сбила с толку ненависть Эанке к Тине и ее первое нападение… Стрела предназначалась Герике. Они были убеждены, что Тина, как всегда, смотрит, как рисует муж, а у Герики такая же накидка.

– Верно, – согласился Астен. – А девочка не так проста, как кажется с первого взгляда. Она почувствовала, что против нее что-то готовится. Разумеется, когда они сочли Геро мертвой, напряжение спало и ее, как она сама говорит, «отпустило». Все сходится. И то, что они не ожидали никого встретить, – Клэр бы еще не скоро ушел с мыса. И то, что они обомлели, увидев Герику живой и невредимой, и, видимо, решили, что она сильнее, чем им казалось.

– А зачем ты сам пошел на берег? – неожиданно осведомился Эмзар.

– Я? – Кленовая Ветвь чуть смущенно улыбнулся. – Я хотел скоротать с ними вечер и догадался, где они могут быть…

– С ними? – приподнял соболиную бровь старший.

– С ними, – твердо ответил Астен. – Что будем делать?

– Хоронить Тину. Приводить в чувство Клэра. Разбираться в том, кто и чем дышит и на кого можно положиться. Многие из тех, кто готов был слушать Эанке, теперь призадумаются. Незабудку любили, ее единственный враг известен. Надеюсь, Рамиэрль скоро вернется, а нет, будем договариваться и с Кантиской, и с Эландом сами. Хватит сидеть в болотах! – Эмзар встал. – А теперь идем к Клэру.

<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 24 >>