Виктор Павлович Точинов
Пятиозерье

Так хочется прослыть интеллигентной…

Но хромосомы выдают, мешают гены…

Не бог весть какая поэзия, – маэстро, сочиняя сей шедевр, был, сказать по правде, уже изрядно пьян. Но Ленка листок с неровными строчками, датой и подписью не выбрасывала – чем черт не шутит, вдруг когда-нибудь – после смерти – произведут из известных в гении и начнут продавать на аукционах всякую ерунду: кресло, продавленное гениальным задом; навевавшие вдохновение домашние тапочки; и такие вот, спьяну щедро рассеянные по многочисленным знакомым мятые бумажки…

Подобно прочим околобогемным завсегдатаям, случалось ей порой мелькнуть и на экране – в массовке, фоном для заезжей или местной знаменитости. Но в последний раз теледеятели увековечили Ленку по иному поводу. И – это оказалась самая неудачная съемка в ее жизни.

Астраханцеву увидел человек, раздающий все долги.

Долг Ленке он считал одним из главных.

05 августа, 09:41, ДОЛ “Варяг”, медпункт.

Нина Викторовна, врач “Варяга”, отработала всю жизнь в системе школьного здравоохранения. Тридцать лет борьбы с юными симулянтами весьма закаляют характер и нервы, но она не смогла сдержать возмущения.

– Да что же это твориться? Совсем свихнулся от жадности… Как я могу принять ребенка без карточки, без справки о прививках?! А если проверка от райздрава? Что тогда?

Тирада была обращена не к белоголовому мальчику, скорее к отсутствующему Горловому. Тамерлан и не слушал. Он внимательно рассматривал шкаф, набитый медицинскими карточками детей и сотрудников.

– Сними футболку, я тебя хоть осмотрю, – сказала Нина Викторовна другим тоном.

Тамерлан взглянул на нее, словно не понимал, о чем речь. Протянул руку к шкафу. Сказал:

– Здесь – истории болезней детей? А здесь – сотрудников? Надо просмотреть. Все. Сейчас. Заприте дверь.

Удивиться Нина Викторовна не успела…

Встала и двинулась к двери механической походкой робота. Лязгнул засов.

05 августа, 09:52, ДОЛ “Варяг”, кабинет Горлового.

Совещания у начальника лагеря всегда отличались занудностью.

Лучше бы Горловой просто зачитал вслух этот патриотический циркуляр, думала Света. Чем вот так пересказывать своими словами… И до чего же он упивается канцелярскими оборотами…

Света пододвинула к сидевшему рядом Лешке листок, на котором маршировал смешной пузатенький чертик, держащий наперевес винтовку с примкнутым штыком – кривым, как турецкий ятаган. Мордочкой чертик-патриот крайне напоминал физрука ДОЛ “Варяг”, то есть Лешу Закревского.

Он (Леша, не чертик) немедленно разулыбался и быстрыми штрихами стал пририсовывать другого бесенка – тощего, с встрепанной шевелюрой, целящегося в неведомого противника из огромной пробирки…

– Далее. Светлана Игоревна! – Горловой легонько стукнул карандашом по блокноту. Света выпрямилась на стуле и торопливо перевернула разрисованный чертиками листок.

– Вам необходимо составить список книг по военно-патриотической тематике и заказать их согласно этого списка, – Горловому чем-то понравились последние слова и он со вкусом повторил их еще раз, – … согласно этого списка через коллектор.

– Но… – Света замялась. – Я не представляю, что должно войти в подобный список…

– Гм… – Начальник лагеря задумчиво полистал циркуляр. Он и сам не особо представлял, что скрывается под этим полузабытым термином: военно-патриотические книги. – Алексей Юрьевич, может быть вы, как человек служивший и даже, гм-м, воевавший, подскажете Светлане Игоревне?

– Так точно! – Лешка выкатил грудь и расправил плечи, изобразив лицом плакатного отличника боевой и политической подготовки, только в глазах мелькнули веселые искорки. – Записывай, Света.

И стал размеренно диктовать, как будто зачитывал список использованной литературы:

– Первое: “Начальная военная подготовка”, Учебник для 9-10 классов, “Учпедгиз”, 1984 год;

Второе: “Устав гарнизонной и караульной службы”, “Военгиз”, 1969 год;

Третье: Цыгулев А.А. “Как распознать вражеские самолеты?”, Воениздат НКО СССР, 1942 год;

Четвертое: “Наставление по стрелковому …”

– Прекратите, Алексей, – прервала его СВ, до сих пор молчавшая. Если бы у навеки замороженной трески вдруг прорезался голос, она наверняка говорила бы похожим тоном. – У меня сохранилась старая методичка по военно-патриотическому воспитанию, там есть все необходимое…

Горловой неодобрительно глянул на Лешу и резюмировал:

– Вот и отлично. С книжками вы, Светлана Игоревна, разберетесь… Теперь перейдем к главному. Необходимо провести в лагере игру “Зарница”…

Глава 4

Ретроспекция. Пробиркин.

Доктор Пробиркин пропустил мимо ушей все разговоры о наглядной агитации, патриотических книгах и встречах с ветеранами. Но упомянутые Горловым военные игры вызвали у Пробиркина ностальгические и самые приятные воспоминания…

Хотя сам Доктор в детстве в пионерлагеря не выезжал, отдыхая с бабушкой на даче, но кое-какой опыт в подобных играх у него имелся. Учитель, преподававший в школе юному Сереже (тогда еще не Доктору и не Пробиркину) благородную историческую науку, был зациклен на ратной истории Отечества – и выезжал с учениками на регулярно проводимые военно-исторические игры, приуроченные к славным для русского оружия датам.

Каждый год съехавшиеся со всей страны участники исторических клубов представляли в лицах то Куликовскую битву, то Бородинское сражение – в соответствующих костюмах и с любовно выстроганным оружием… Довелось побывать на таком действе и будущему Доктору Пробиркину.

Разыгрывали штурм крестоносцами старинной Копорской крепости, что в сотне верст к западу от Ленинграда. Семиклассник Сережа изображал русского дружинника: мама смастерила шлем из картона, оклеенного фольгой, и связала крючком крупноячеистую кольчугу из пеньковой бечевки; папа выстрогал из доски меч и выпилил щит.

В этой экипировке юный Доктор защищал полуразрушенные стены древней крепости, которые пытались преодолеть суетящиеся внизу псы-рыцари в пошитых из старых простыней крестоносных плащах и в рогатых шлемах из старых ведер с прорезями…

В отличие от постановки, к примеру, Полтавского сражения (где шведам победить никак не полагалось) финал сей битвы не был предопределен заранее – рыцари подступали к Копорью неоднократно, иногда добиваясь своего, иногда ретируясь с изрядным уроном.

Поэтому штурм проходил с большим азартом. Крестоносцы перли “свиньей” по мосту, ведущему к главным воротам. Ведра на их головах трещали от бутафорских палиц русичей; порой дело доходило до рукопашной – отбросив исторические причиндалы, противники пускали в ход кулаки.

Пробиркин, несущий с одноклассниками вахту на дальнем, пока не атакованном валу, заметил небольшой отряд ведроносцев. Втихую, без боевого клича, супостаты карабкались по земляному склону, подбираясь к прорехе в стене…

…В последний момент воспитание не позволило Сереже обрушить занесенный увесистый меч на показавшуюся над краем вала рогатую голову – с криком “За Русь святую!” он уперся двумя руками в крестоносную простыню и, поднатужившись, столкнул пса-рыцаря вниз. Тот истошно завизжал тонким голосом и понесся вниз по склону, будучи не в силах остановится. Рыцарь Тевтонского ордена оказался девчонкой! Более того, уже и не совсем девчонкой – ладони Доктора уперлись прямиком в упругую девичью грудь вполне взрослых размеров…

На пуритански воспитанного юного Пробиркина этот эпизод баталии произвел колоссальное и незабываемое впечатление, начисто затмив в памяти прочие подробности битвы. Даже много лет спустя Доктор Пробиркин выросший (и успешно потерявший на третьем курсе девственность), вспоминая свои ощущение при схватке с крестоносицей, впадал в приятное и возбуждающее томление…

05 августа, 09:59, ДОЛ “Варяг”, кабинет Горлового.

Горловой и сам не имел ясного понятия – в каком, собственно, виде должна проходить возрожденная “Зарница”.

Из воспоминаний прошлого осталась в памяти только внешняя атрибутика, в настоящий момент не актуальная: красные флажки, эмблемы-звезды, бодрые отрядные песни с несвоевременными теперь словами… Да еще зачем-то вспомнилось, что главнокомандующим Всесоюзной военно-патриотической игры “Зарница” был генерал Тимур Гайдар – сын широко известного писателя и отец печально знаменитого реформатора.

– Сергей, – сказал Горловой (по отчеству Доктора не звал никто и никогда). – У вас, как у ответственного за спортивное воспитание, есть соображения по форме проведения военно-спортивной игры? – К Леше, похоже, Горловой решил больше не обращаться.

– Э-э-э… – раздумчиво протянул вырванный из сладких воспоминаний плаврук Пробиркин. – Может, проведем в старинном стиле? Ну, мечи там, луки, шлемы…

– Ну конечно, – подхватила Алла Богдановна, большая поклонница Толкиена и Перумова (она вела изокружок и заодно отвечала за наглядную агитацию). – Пошьем костюмы: один отряд пусть будет эльфы, другой – гоблины, третий – хоббиты…

– И какой, интересно, патриотизм вы собираетесь такой игрой развить? Гоблинский? Или эльфийский? – Судя по усталому тону СВ, все последние годы она провела в опостылевшей борьбе с поклонниками игр в стиле “фэнтези”. – Насколько я понимаю, вопрос стоит о возрождении престижа Российской Армии у молодого поколения, а всякие ролевые игры у молодежи и без того популярны…

– Совершенно верно, Галина Андреевна, – снова вступил в разговор Закревский (Господи, Галина Андреевна, мысленно застонала Света… и я целое утро не моглавспомнить… ). – Вред один от этих гоблинских игрищ. У меня приятель есть – Вася Дрозд, служили вместе; так он прошлым летом за грибами пошел, где-то за Приозерском… И вдруг эти выскакивают, эльфы-хоббиты, ролёвка там у них случилась. “Отдай кольцо!” – кричат, а сами с луками, с железками всякими заточенными… А Дрозд хоть в разводе, но обручальное на пальце носит, на черный день и крайний случай. Ну и осерчал он немного, что последнего лишить задумали. Так они, гоблины эти, потом в больнице говорили, что перепутали маленько – шел Вася в зеленой плащ-палатке, палкой папоротники раздвигал – а они какого-то там мага с посохом в засаде поджидали, тоже в зеленом плаще и с Кольцом Власти… А вот еще тоже чудаки по лесам бегают, грибными эльфами себя называют…

Рассказывать всевозможные байки Леша мог долго, но Горловой решил подвести итог дискуссии:

– Сделаем следующее. Никаких, конечно, гоблинов. “Зарницу” будем проводить в два этапа. Первый для младших отрядов – соревнования по военным видам спорта, ответственный Сергей. Посмотрите, что у нас есть из инвентаря: ну… гранаты там метнуть, веревки натяните над водной преградой, что ли, – короче, за два дня определите программу и доложите. Затягивать нет смысла, от смены уже неделя прошла, а еще предстоит Родительский День, и День Нептуна… А для старших отрядов проведем совместно с “Бригантиной” второй тур в форме и с “оружием” – все как положено: патрули, пароли, штаб, дозорные, знамя в секретном месте… Ответственный – Алексей Юрьевич. Продумайте все детали…

– А где мы возьмем эту форму и это “оружие”? – удивился Леша.

– Ну, я звонил утром Боровскому – в “Бригантине” уже три года осенью проводят соревнования по этому… по пейнтболу… Знаете, западный аналог “Зарницы”… Бегают по лесу, играют в рейнджеров, пуляют друг в друга краской… У Боровского осталась и униформа, и муляжи автоматов – им самим хватит, и с нами частично поделятся. А насчет остального количества есть у меня кое-какие идеи насчет спонсоров…

Леша удовлетворенно кивнул – по добыванию шефской и спонсорской помощи Горловой был известным мастером.

– А вас, Галина Андреевна, я попрошу продумать все необходимые церемонии: открытие, закрытие, награждение победителей и тому подобное…

Вот так, просто и буднично, как любил выражаться Горловой: “в рабочем порядке” началась Игра.

Игра в “Зарницу”.

05 августа, 10:48, ДОЛ “Варяг”, шестой корпус.

– А как тебя обычно зовут? Тим?

Саму вожатую четвертого отряда, задавшую этот вопрос, по имени, Алиной, называли редко. Чаще к ней обращались образованным от фамилии прозвищем Киса. И оно ей подходило. Восемнадцатилетняя Киса действительно напоминала молоденькую кошечку, еще не забывшую детских погонь за привязанной на нитке бумажной бабочкой…

Невысокую, с короткой стрижкой и с едва заметной грудью, ее часто принимали (особенно наезжающие по выходным родители) не за вожатую, а за отдыхающую в лагере девчонку, причем не из самых старших отрядов… В конце концов ей пришлось носить на груди бейдж – запаянную в пластик карточку, извещающую, что именно она, Алина, является вожатой отряда “Дельфин”.

А еще она была влюблена в Лешу Закревского. Но про это никто не знал. Даже он.

…Белоголовый мальчик стоял рядом с ней, внимательно обводя взглядом пустую палату, и, казалось, не слышал вопроса. Киса повторила:

– Как тебя называют друзья? Тимур?

Мальчик медленно повернулся к ней и сказал без всякого выражения:

– Меня зовут Тамерлан.

Их взгляды встретились; Киса подумала, что у мальчика очень странные глаза – зрачки расширены настолько, что радужки почти не видно, цвет не определить: темно-коричневый? черный? какой-то еще?

После секундной паузы Тамерлан отвел взгляд, продолжив осмотр помещения – кстати, одного из лучших в лагере. Шестой корпус, недавно отремонтированный, с новой мебелью и телевизорами в каждой палате, считался самым благоустроенным. И, по странному совпадению, именно в нем жили дети знакомых Горлового, а также многочисленных спонсоров. В результате два размещенных в шестерке отряда отличались от других большим разнобоем в возрасте.

– Здесь три свободных кровати, – помолчав, продолжила Киса, – эта, эта и вон та, что у окна… Можешь занять из них любую.

Белоголовый мальчик Тамерлан равнодушно подошел к ближайшей, стоявшей в углу койке и положил на прикроватную тумбочку небольшую сумку на длинном ремне.

– И это все твои вещи?

– Да. Остальное мне подвезут.

– Хорошо. Со мной ты познакомился, – она машинально коснулась бейджа на груди, – а воспитательницу зовут Елена Алексеевна…

Друзья звали воспитательницу проще – Ленкой Астраханцевой. Но Киса к их числу не принадлежала.

Она ушла, еще раз предложив Тамерлану устраиваться. Ленка сидела на планерке у Горлового, все хозяйство на Кисе – вечная нехватка штатов, второго вожатого в отряде нет.

05 августа, 10:48, окрестности ДОЛ “Варяг”

Он уверенно и быстро полз вверх знакомой дорогой по коричнево-золотистому ущелью, когда путь преградила стена – огромная, подрагивающая, явно живая. Муравей недоуменно потоптался перед не пойми откуда взявшейся преградой и двинулся в обход – на всякий случай, все живое таких размеров легко становится смертельно опасным…

Человек в черном вцепился пальцами в изборожденную глубокими трещинами сосновую кору. И не заметил муравьиных тревог и раздумий, вызванных его негаданным вторжением на исхоженную тропу. Он сейчас вообще ничего не замечал вокруг.

Волна яростной, слепящей боли вспыхнула в голове и раскатилась безжалостными кругами по всему телу – он стоял, не в силах шевельнутся, под большой сосной в паре сотен метров за верхними воротами лагеря. Стоял и делал единственное, что мог сделать: ждал, когда подействует капсула убойного заграничного снадобья. Зелье наркотической природы, запрещенное к ввозу в Россию, имело массу накапливающихся побочных эффектов, быстро вызывая привыкание и зависимость.

Человеку в черном такие нюансы были глубоко безразличны. Счет его оставшейся жизни шел на недели, в лучшем случае на месяцы – и он знал это.

Знал и спешил раздать все долги.

ИНТЕРЛЮДИЯ
Между временем и пространством – I
1.

ОН продирается сквозь запутанный лабиринт, который человеческому глазу может показаться громадным, перекрученным клубком, чудовищной комбинацией бесконечных и разноцветных нитей – но ОН смотрит не человеческими глазами.

ОН видит след, который нашел, поднявшись на Пик-над-Мирами – тонкую, яркую голубую нить, безнадежно и неразрывно перепутанную с десятками и сотнями других; концы ее исчезают совсем уж в диких сплетениях, чтобы вынырнуть, сделать ложную петлю и снова пропасть в пульсирующей разноцветной паутине.

ОН пытается разобраться и понять, где начало и конец этой нити. Не может и рычит от бессилия (нет, не от бессилия, сила переполняет ЕГО и рвется наружу, но здесь она бесполезна) – от осознания несовершенства чужого и чуждого мозга, которым ОН пытается разобраться во всех этих хитросплетениях – там, на нижнем уровне. Поднявшись сюда, наверх, ОН способен лишь убедиться, что нить не потеряна, что внизу ОН – та часть его, что управляет чужим телом – идет правильным путем… ОН не может спуститься вниз, в Мир, во всей своей мощи – вернее, может, но судьба Мира станет тогда незавидной… И недолгой. Даже когда в чуждой и чужой оболочке идет ОН внизу – слабые нити вокруг лопаются одна за одной, рвутся все чаще…

ОН не одинок наверху, в сверкающих джунглях – порой выскакивают небольшие, агрессивные твари, не рассуждающие хищники, атакующие все, что могло бы послужить им пищей; другие, странные и бесформенные сущности, похожие на огромные сгустки мрака, скользят своими таинственными путями – и там, где они проходят, не остается уже ничего . Первых ОН убивает быстро, почти небрежно; а когда надвигалась сумрачная чернота других, делает так, чтобы они ушли – ЕГО не страшит схватка, ОН уверен в победе, но опасается уничтожить хрупкий след, единственную и бесценную находку за долгие, бесконечно долгие поиски…

ОН останавливается и поворачивает в сторону. Тонкая и яркая голубая нить исчезает в огромном переплетении иных – более коротких и тусклых. Выходящей нити – ЕЕ нити – ОН не видит. Клубок велик… Придется распутывать.

И многие нити лопнут.

2.

Пейзаж мрачный: по низкому багровому небу ползут багровые тучи – но никогда не прольется из них ни капли воды. Бесплодные скалы покрыты поблескивающей спекшейся коркой цвета венозной крови, а зажатое между скалами озеро наполняет жидкий огонь.

Воздух сух и горяч. Да и вообще жарковато – человек смог бы просуществовать здесь весьма недолгое время.

Но тварь, сидящая на берегу огненного озера, на человека похожа мало – красная, под цвет скал, чешуйчатая шкура покрывает ее, защищая от жара; нижние конечности заканчиваются копытами, уверенно попирающими раскаленный камень. Выдвигающиеся когти на четырехпалых руках напоминают размером и остротой кинжалы. Лоб существа неизвестно зачем украшен одним, спирально завитым рогом – за оружие для защиты или нападения его принять трудно.

– ОНА прошла здесь давно, очень давно… – задумчиво говорит тварь на своем языке. Человеческому уху фраза показалась бы оглушительным и немодулированным скрежетом – но большая часть звуков лежит вне доступного для людей диапазона.

След – невидимый простым глазом, и даже огромными фасеточными глазами винторогого – ныряет в озеро, исчезая в сполохах пламени. Когда тут прошла ОНА – здесь находился обычный водоем, или обычная суша, но никак не исполинская каменная чаша, полная огня. И вообще весь этот Мир был иным, светлым и добрым. И другие существа населяли его…

Теперь же никакой из тварей, убивающих и умирающих в жестоком раскаленном Мире, нет здесь прохода. Озеро надежно перекрыло ущелье.

Существо встает на ноги – сидело оно на мощном хвосте, свитом, как и рог, в спираль. Тварь огромна по сравнению со своими собратьями. Впрочем, те в последнее время предпочитают держаться от нее подальше. Их пугает ОН, Нерожденный, какая-то часть которого поселилась временно в этой оболочке – выросшей с тех пор от распирающей ее изнутри силы.

Винторогий идет вперед. Прямо на озеро. Скалы содрогаются – землетрясения здесь часты, но это не землетрясение. Переливающиеся тысячами разноцветных граней глаза существа меняются. Сейчас они похожи на две ослепительных звезды – и никто из рожденных не выдержал бы этого взгляда. Потоки пламени – потоки чистой энергии – льются из глаз существа. Льются вперед, на огненное озеро – и пламя огненных волн кажется тусклым рядом с ними.

Озеро раздается – в стороны, открывая проход. Нерожденный шагает туда.

Скалы шатаются и рушатся за его спиной. ОН не оглядывается. Огромные трещины рассекают берега и дно озера, кипящая лава рвется наружу – но и она под взглядом Князя Ста Имен кажется едва теплой…

ОН миновал озеро и идет дальше. Сзади царит ад.

3.

ОН – какая-то часть ЕГО – все еще пребывает в чешуйчатой шкуре винторогого. Но это ненадолго. Ведущий его след – тонкая, видимая сверху голубая нить – стремится к месту, называемому Перекрестком. Мало подобных мест есть (было? будет?) в Реальности. Восемь Миров сходятся там в одной точке – и ОНА могла направить путь свой в любой из семи других. Не могла лишь остаться в этом Мире – иначе никогда бы не стал он таким, каким стал.

ОН останавливается. И стоит долго. Копыта винторогой твари словно вросли в багровый камень. Впереди все неправильно .

Впереди высится замок. На самом Перекрестке. Он стоит в низине – но шпили башен поднимаются выше окрестных гор. Его никогда не было там, и сейчас он не должен быть – по-разному течет время, и разным законам подчиняются вещи в восьми Мирах, пересекающихся в одной точке, – внутреннее напряжение разорвет на части любую возведенную тут постройку.

Замка не может быть здесь – однако он стоит. Громадная серая цитадель, увенчанная двумя донжонами-близнецами, нависает над багровым Миром, совершенно чуждая ему, – и над остальными семью нависает тоже.

Странные игры начал кто-то с временем и пространством…

Это не фантом, не видимость – ОН смотрит не глазами и видит, что замок вполне реален. Хотя столь единым и компактным он лишь выглядит – восемь сегментов его протянулись в иные места и времена. Но непонятно чья цитадель реальна и переполнена мощью – тоже непонятной природы. Пронзающему – в здешнем его обличье – трудно сокрушить эту мощь. Явившись во всей силе своей, ОН способен, конечно, превратить эти стены и башни даже не в пыль – в ничто, во вспышку чистой энергии. Но – тогда не станет и голубой нити, исчезающей под серым фундаментом…

Князь Ста Имен принимает решение. Винторогий несколькими прыжками взлетает на вершину ближайшей скалы. Голос его гремит и далеко разносится по багровому Миру.

Других похожих существ нет поблизости от замка – слишком загадочна и опасна мощь его. Винторогие ныне перестали совершать экскурсии через Перекресток в иные Миры – хотя до сих пор бродят там легенды, зовущие их демонами или дьяволами.

И кажется – никто не слышит громовой призыв, от которого содрогаются кровавые скалы, и багровые тучи, – наполненные отнюдь не водой – вздрагивают и быстрее плывут по багровому небу.

Но так лишь кажется.

Голос креатуры, чьими устами вещает Огнеглазый, разносится далеко – и достигает самых потаенных уголков Мира, самого дна самых глубоких пещер.

И – мертвый Мир оживает. В заваленных валунами расщелинах заметно движение. Винторогие существа – по одному, по двое-трое – спускаются в ущелья, рассекшие горы.

Князь продолжает взывать.

Ручейки багровых тварей катятся по ущельям, и в долинах сливаются с другими ручейками, и уже стремительными потоками несутся к замку. Сотни копыт грохочут по камню – и он дрожит под их ударами, рождая звук горного обвала. Но сквозь этот звук слышен шепот – больше напоминающий оглушительный скрежет: “Сокрушающий вернулся… Сокрушающий вернулся…”

…Они идут на приступ, и Пронзающий ведет их. Десятками гибнут твари от валунов, катящихся навстречу – катящихся в гору! – грубые массивные тела сминает и расплющивает камень, еще более грубый и массивный. Сотнями гибнут они от смерчей, летящих от замка – смерчей, в которых вращается не воздух, но потоки энергии – потоки, разрывающие винторогих на атомы…

Кровь их льется на камень – красная, как у людей.

Десятки гибнут – но встают на их место сотни. Гибнут сотни – но спешат встать в строй тысячи. Со всего багрового Мира тянутся колонны восставших по призыву Князя Ста Имен.

И валуны буксуют в грудах мертвых и живых тел. И огромная – но не бесконечная – энергия смерчей-убийц рассеивается над полем смерти.

Тогда хрипло ревет труба – и распахиваются ворота цитадели. Гарнизон идет на вылазку: люди, и винторогие, и другие странные обитатели восьми Миров – их много, и каждый из них не совсем то, чем выглядит – ОН видит это не глазами. Но в чем дело, не успевает понять. Армии сшибаются.

Винторогие дерутся отчаянно. Впервые какое-то подобие смысла появилось в их лишенной Любви жизни – они умирают, пытаясь понять: в чем оно состоит? Не успевают и гибнут. Противники не уступают им упорством, и в каждом сидит частица таинственной силы замка. Винторогие гибнут.

Но на их стороне сражается Пронзающий и Сокрушающий Миры – не проигравший за Вечность ни одной битвы. Удары его страшны. Потоки пламени из глаз его прожигают широкие бреши в рядах врагов. Винторогие устремляются туда.

И видит ОН – на стороне защитников замка бьется кто-то, не уступающий ему силой. Князь Ста Имен спешит к нему – по телам павших врагов.

И останавливается в растерянности…

Это ОНА!

ОНА!!!

Но…

Что-то сдвинулось в Реальности, и происходит то, чего быть никак не должно. Никогда и ни под каким знаменем не вступала ОНА в битву, хотя владела силами, не меньшими, чем Пронзающий. Как же…

Пораженный, ОН пропускает удар. Второй. Третий. Кровь хлещет из ран винторогой твари, носящей часть сущности ЕГО. Красная, как у людей…

Глаза лгут, и лгут не-глаза, решает ОН – и атакует как бы ЕЕ всеми силами, что остались у винторогого – и даже чуть большими, зачерпнув их сверху .

ОНА исчезает в ослепительной беззвучной вспышке. Нет, не ОНА! – квази-Дарящая, псевдо-Светлая… Очень похожая, но не ОНА… Кем-то и зачем-то сделанная фальшивка.

Чуть позже:

ОН прошел Перекресток, следуя за нитью. Замок повержен. Позади – дымящиеся руины, уцелевшие победители бродят по ним в тоске и странном недоумении. Их жизнь вновь пуста и лишена смысла, им остается лишь снова убивать и пожирать себе подобных… ОН не оглядывается.

Князь снова наверху – и прослеживает изгибы нити в новом Мире. ЕМУ кажется, что Дарящей там тоже нет – но, судя по всему, покинула она его не так давно. Мир и его обитатели не успели деградировать до уровня винторогих – но все идет к тому.

Однако – голубая нить теряется где-то здесь. И это странно. ОНА не покидала Мир. ОНА не могла умереть. И – ЕЕ нет внизу. Очередная загадка…

Только что (или века назад, время в том Мире ведет себя иначе) ОН выбрал себе креатуру среди местных обитателей. Не пугающую и отталкивающую своей мощью, как недавно. Этот Мир относительно спокойный. Относительно…

Князь отводит не-взгляд от нити. И видит – не глазами – приближающегося зверя.

<< 1 2 3 4 5 >>