Виктория Александер
Список женихов

Джиллиан пробормотала какую-то более или менее подходящую фразу и удалилась, предпочитая понаблюдать за Шелбруком с безопасного расстояния. Безобидное прикосновение его руки произвело на нее поразительное действие. Но это ведь полный абсурд. Их знакомство – если это можно назвать знакомством – носило мимолетный характер – случайный танец во время ее первого и единственного светского сезона несколько лет назад. Ее сегодняшняя реакция скорее всего связана с душевной неуравновешенностью по поводу того, что она задумала.

Как он отнесется к ее предложению и к тому, что из него следует? При этой мысли у Джиллиан заныло под ложечкой.

Целый час или около того она следила за тем, как Шелбрук вступает то в один разговор, то в другой. Как она и предполагала, он был весьма умен. Его хорошо аргументированные суждения неизменно оказывались уместными. Он держался в равной степени уверенно, шла ли речь о литературе, политике или искусстве. Ничего не скажешь, граф Ричард производил сильное впечатление! Но даже когда его замечания были остроумными и вызывали смех, сам Шелбрук оставался невозмутим. Джиллиан почему-то более всего удивляло, что Шелбрук главным образом сосредоточен на эмоциях окружающих, а не на том, чтобы обнаружить собственные чувства.

– Я должна признать, леди Джиллиан, – заговорила леди Форестер, присоединяясь к ней у стола с освежающими напитками и закуской, – что лорд Шелбрук весьма интригующая личность.

– Вы так думаете? – рассеянно отозвалась Джиллиан.

– Да. Он восхитительно загадочен!

– Загадочен?

– Разумеется. – Леди Форестер обмахнулась веером. – Он вовсе не прочь высказать свое мнение по разным поводам, но никогда не говорит о себе.

– А зачем ему это делать? – Джиллиан бросила быстрый, но внимательный взгляд на высокую фигуру Шелбрука. – В Лондоне очень мало нераскрытых тайн. Обстоятельства его жизни общеизвестны. Отец Шелбрука промотал состояние семьи, и после его смерти сыну пришлось потратить многие годы, чтобы восстановить потерянное.

– Я считаю, что его скрытность объясняется печальным состоянием его финансовых дел. Такие привлекательные мужчины, как граф, обычно не стараются избегать внимания общества, а этот даже никогда не улыбнется! Я частенько видела его на светских приемах, но он не задерживается на них дольше, чем требуют приличия, и ведет себя так, будто он посторонний наблюдатель. – В глазах леди Форестер вспыхнуло любопытство. – Однако я еще ни разу не видела его на ваших вечерах. Почему вы его пригласили?

Джиллиан небрежно пожала плечами.

– Мне нравится собирать у себя разных людей, и кто-то – не помню кто – сказал, что граф может быть интересным дополнением к обществу.

– Да, у вас я всегда встречала людей очень своеобразных. – Леди Форестер в свою очередь посмотрела на Шелбрука. – Если память мне не изменяет, Шелбрук при жизни отца время от времени только пошаливал. Ну а тот уже был настоящим негодником! Какая жалость, что сын не нуждается в покровительстве! – На губах у леди Форестер появилась игривая улыбка. – Вам не кажется, что у него есть художественные или литературные интересы, которые требуют поддержки?

– Вряд ли, – со смехом ответила Джиллиан.

– Жаль, – со вздохом заключила леди Форестер.

Эта леди, всего лишь годом старше Джиллиан, воображала себя покровительницей искусств и оказывала материальную поддержку нескольким пробивающим себе дорогу художникам и писателям, а те, как утверждали любители посплетничать, возвращали ей долг иной валютой – в области нежных чувств. Джиллиан в душе порадовалась, что Шелбрук не из тех, кто нуждается в чем-то подобном.

Внезапно она перехватила взгляд Шелбрука, обращенный к ней с противоположного конца комнаты; граф слегка приподнял свой бокал, словно давая знать, что ему понятно направление ее мыслей. Яркий румянец зажегся на щеках Джиллиан; она вежливо кивнула и отвела глаза.

Леди Форестер внимательно на нее посмотрела.

– Вы чересчур долго вдовеете, дорогая. На основании своего опыта могу вас заверить, что мужчинам, которые неохотно распространяются о себе, на самом деле есть что скрывать. Тайны, если хотите. Чаще всего в этих тайнах ничего особенного нет, они имеют значение только для самих мужчин. Однако секреты всегда нежелательны, а также, – леди Форестер лукаво улыбнулась, – оказывают на непосвященных интригующее действие.

– У всех нас есть свои секреты, леди Форестер. Сомневаюсь, чтобы тайны графа Шелбрука были более интригующи, чем, скажем, мои.

Джиллиан, с улыбкой извинившись перед собеседницей, быстро пересекла комнату и, выйдя в холл, направилась по коридору к лестнице для прислуги, возле которой находились две одинаковые двери. Правая из них предназначалась для поставщиков. Джиллиан отворила левую и оказалась на крохотной террасе, окруженной маленьким, но прекрасно ухоженным садиком, – в милом уединенном уголке, защищенном от посторонних глаз высокой кирпичной стеной.

Вечерний воздух овеял Джиллиан прохладой. Она прислонилась спиной к дверному косяку и, закрыв глаза, запрокинула голову, подставив лицо свежему ветерку, и долго стояла, радуясь приятным ощущениям и стараясь не думать о том, отчего оно пылало.

Господи, она столько лет не краснела! Само собой разумеется, причина этого пожара заключается в самих обстоятельствах, а вовсе не в мужчине, с ними связанном. И все же он так необычно смотрел на нее… Она не могла понять, взволновало ее это или испугало. Пожалуй, и то и другое.

– В комнатах невероятно жарко.

У Джиллиан перехватило дыхание, и она открыла глаза.

Шелбрук, скрестив руки на груди, стоял рядом с ней, прислонившись к противоположному косяку двери.

– Я тоже почувствовал необходимость подышать свежим воздухом.

– Вот как? – бросила Джиллиан.

Он поднял брови.

– Если вы предпочитаете побыть одна…

– Нет. – Голос Джиллиан смягчился. – Вовсе нет. Пожалуйста, извините меня. Я была невыносимо груба. Обычно я не говорю со своими гостями так резко. Тем более с теми, кто впервые попадает в мой дом. – Она улыбнулась. – Хотелось бы верить, что вы находите сегодняшний вечер приятным.

– То, что я увидел, вполне подтверждает то, что мне говорили, а вы, бесспорно, заслуживаете репутации прекрасной хозяйки салона.

– Благодарю вас. – Джиллиан небрежно махнула рукой. – Я люблю, когда гости ведут более или менее содержательные разговоры, а не занимаются сплетнями, как это чаще всего бывает на светских приемах.

– Почему?

– Как я уже сказала, я люблю… – Она запнулась. Пожалуй, уже можно быть с ним откровенной. Откровенность так же важна для нормальных взаимоотношений, как и уважение. Джиллиан немного помедлила. – Я вижу огромное количество потерь в обществе, в котором мы живем. Ценности исчезают не только из-за войны, но и из-за праздности. Умы растрачиваются в разговорах о покрое чьего-то пальто, как будто от этого зависят судьбы мира.

– В самом деле? Однако я не припомню почти ни одного бала или приема, на котором бы не видел вас.

– Вы наблюдательны. – Джиллиан рассмеялась. – Но там я всего лишь гостья. Я не вижу ничего дурного в веселых развлечениях, однако не хочу посвящать им всю жизнь, вот и приглашаю на свои вечера художников и критиков, писателей и ученых, поэтов и политиков. Мужчин, которые думают не только о том, как трудно хорошо завязать галстук.

– А каких вы приглашаете женщин?

Нет ли в его голосе насмешки? Или ей просто показалось?

– Не менее умных, чем мужчины, и способных к проницательным суждениям, облеченным в свободную форму. – Она сдвинула брови. – Это для вас неприемлемо?

– Не вполне. Умные женщины, желающие обо всем судить по-своему, – давнее проклятие моей жизни, – сухо ответил Шелбрук.

Он имеет в виду своих сестер? Если у нее верные сведения, их у него четыре. Или в его жизни есть еще какая-то женщина?

Воцарилось молчание. Джиллиан не приходило в голову ничего такого, что не прозвучало бы банально или глупо. А она ни в малейшей степени не желала бы показаться Шелбруку глупой – слишком много было поставлено на карту.

Свет, падающий из коридора, освещал лишь половину лица Шелбрука, подчеркивая линии его профиля – строгого и немного сурового. И угрожающего? Теперь он смотрел на Джиллиан пристально и неотрывно, и взгляд его, пожалуй, был оценивающим.

– Зачем вы пригласили меня к себе? – вдруг спросил он.

– Зачем? – повторила Джиллиан, потому что вопрос застал ее врасплох. – Вы задаете слишком много вопросов, милорд, – произнесла она с некоторой долей кокетства.

– Только тогда, когда не знаю ответов.

Напряженность интонации подчеркнула смысл слов. Джиллиан мгновенно ощутила, что их разделяет очень малое расстояние и что они здесь совершенно одни. Чувствует ли это и Шелбрук?

– Леди Джиллиан?

Она глубоко-глубоко вздохнула.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 17 >>