Владимир Григорьевич Колычев
Брат, держи удар!

Владимир Колычев
Брат, держи удар!

Часть первая

Глава 1
1

Никите нравился Розенбаум. И песню про уток он знал. Память сама выдала эти слова: «...лечить так лечить, стрелять так стрелять».

Только сам лично стрелять он не больно-то любил. Было дело – убивал. Людей. Но ведь по крайней необходимости. А утки что ему плохого сделали? Чем перед ним провинились? Тем, что нагуляли жирок за лето и первый месяц осени? Так ведь у Никиты свой отель, целый ресторанный комплекс к его услугам – не голодает он...

Но на охоту он отправился вместе с приятелями. Он любил сам процесс. Золотая осень. Солнце светит прямо в глаза... вокруг красота, достойная картин Левитана. И воздух свежий – так легко вдыхать его полной грудью. Приятно слушать, как шелестит под ногами опавшая листва. Нет ничего лучше, чем блуждать по желто-красному лесу.

Их всего трое. Никаких загонщиков с рожками и флажками – вместо них дюжие ребята в камуфляже. Это охотники за зверем, но не за лесным – за двуногим. И Никита, и Павел, и Юрий – люди серьезные, у всех есть враги. Поэтому с ними телохранители. По два человека на брата. Их не видно – только слышно, как шуршат их тени где-то поблизости.

– Говорят, ты, Никита, у нас теперь продюсер? – спросил Юрий.

Здоровый дядька. Пудов на восемь тянет. Ходить ему нелегко. Двойной подбородок и пивное пузо к земле тянут. Вот кому пешая прогулка на пользу.

– Скорее спонсор...

Никита не отказался от Лели, от подруги не столь уж давних дней суровых. Она хотела стать эстрадной звездой. Пожалуйста, какие проблемы... Никита вложил в нее деньги, дал толчок к раскрутке. А вплотную ею занимается Валера – он для Лели и продюсер, и администратор. И друг сердечный. Недавно она первый клип отсняла – пару раз его по ТВ прокрутили. До звезды Леле еще далеко. Но перспектива есть. Никита уверен в ней.

– А ты с этой девочкой не того?.. – спросил Павел.

Он знал, про кого речь. И отсюда нездоровый интерес. Не спит ли Никита с певицей Лелей?..

Вообще-то, за такой вопрос можно и по морде схлопотать. Но Никита сегодня добрый.

– Сам знаешь, у меня жена...

– Да я тоже своей жене никогда не изменял, – покачал головой Павел. – А с этой бы девочкой... Может, дашь адресок?.. Я ее не обижу, обещаю...

Никита в этом и не сомневался. Павел – хороший парень. Это в бизнесе он волк матерый – зубастый, клыкастый. Тридцать лет ему всего – а уже президент крупной нефтяной компании. А так он добряк. И примерный семьянин.

– Эй, братишка, что за дела? – удивленно отозвался Юрий. – Ты ж, кроме Катерины своей, и знать никого не хочешь...

Жена у Павла – настоящая красавица. И человек хороший. Он и Катя – идеальная пара. По крайней мере, так считалось до сих пор. И Павел не уставал всех в этом убеждать. А тут на тебе, налево парня потянуло.

– Не знаю, – кивнул Павел, – знать никого не хочу... Мне, правда, только Катя нужна... Только болеет она сейчас. Желтуха. Блин, где она ее подхватила?..

– Болезнь Боткина – это не есть очень хорошо, – авторитетно заявил Юрий.

– С Катей все в порядке. Послезавтра уже выписывают. Соскучился. Меня ж к ней в палату не пускали. Типа, заразно...

– И по жене ты, Паша, соскучился. И по сексу, – сказал Юрий. – Может, правда, девочку тебе подснять? Могу помочь...

– Да ладно, перетерплю. Немного осталось...

Они подходили к болотистому пруду. Темное зеркало воды, камыш вдоль берега. И утки.

Павел первым вскинул ружье. Дорогой у него инструмент, фирменный. Настоящий «зиг-зауэр».

У Никиты помповый «винчестер». Но в ход «пушку» он пускать не стал. Птичку жалко. Но и Павлу мешать не собирался. Вольному воля.

Под шорох крыльев и с кряканьем утки стремительно поднимались вверх. Павел прицелился. Нажал на спусковой крючок. Раз, два... Но ружье молчало.

– Что за черт! – досадливо сморщился Павел.

И быстро переломил ствол – патроны сменить.

Никита вздрогнул от выстрела. Он раздался в тот момент, когда Павел только тянул руку к первому патрону, чтобы вытащить его из ствола.

Один выстрел, второй. И оба из переломленных стволов. Заряды картечи вырвали из земли клочья пожухлой травы. Одна гильза на убийственной скорости вылетела из ствола и выбила Павлу глаз. Вторая смяла ему носовой хрящ.

Павел и ахнуть не успел. Обливаясь кровью, он мешком рухнул на землю. Никита склонился над ним, попытался нащупать пульс. Но, увы, его приятель был уже мертв...

* * *

От Сергиева Посада до Москвы совсем недалеко, семьдесят километров. Для такого дисциплинированного водителя, как Марта, час пути. Она любила посещать Троице-Сергиеву лавру. Успенский и Троицкий собор, Духовская церковь – святые места, все здесь дышит любовью к богу, теплом и умиротворением.

Но надо и домой возвращаться. Машина у нее самая обычная – «десятка». Запросто могла бы на «Порше», «Феррари» или спортивном «Мерседесе» ездить. Но для нее и «Лада» – это слишком. Она бы и от нее отказалась, если бы полагала, что машина – роскошь, а не средство передвижения...

Марта считала себя счастливой. А как же иначе? Для настоящего человеческого счастья у нее все есть. Вера в бога, семья – добрый? заботливый муж, дети: маленькие Денис и Вероника. Все у нее хорошо. Одно плохо – много злых людей в этом мире. Бог им судья – это так. Но, увы, были случаи, когда ей самой приходилось выступать в роли судьи. Не хотела она этого – жизнь вынуждала...

Обычно в путешествие по святым местам она брала Дениса и Веронику. И Никиту иногда. Но сегодня будто кто-то свыше помешал ей взять с собой мужа и детей. В Сергиев Посад она отправилась одна. И обратно возвращалась в смиренном одиночестве.

Ее не одолевало предчувствие беды. Настроение отличное. Марта знала, что с ней ничего не может случиться. Бог всегда рядом, он поможет ей. И домой к детям и мужу она вернется целой и невредимой.

Машина легко идет по шоссе. Скорость – всего семьдесят километров в час. Рука твердо держит руль. Все внимание на дорогу... Нет, с ней ничего не может случиться...

До Кольцевой автострады оставалось совсем немного, когда машина вдруг дернулась. Руль с силой рвануло вправо. Марта не смогла удержать его. «Десятка» сильно накренилась. Марта растерялась, ударила по тормозам – а этого делать нельзя. Машину развернуло вокруг оси, выбросило на обочину дороги, она перевернулась и свалилась в кювет.

Хорошо, Марта была пристегнута ремнем безопасности – он смягчил удар. Ничего с ней не случилось – разве что несколько ушибов. Да еще головой при падении несильно стукнулась.

Она отстегнула ремень безопасности. И попыталась выбраться из перевернутой машины. Но вдруг неподалеку послышались чьи-то голоса...

* * *

– Значит, вы утверждаете, что гибель Павла Юсупова произошла в результате трагического стечения обстоятельств...

– Я ничего не утверждаю, – нахмурился Никита. – Я лишь рассказал вам, что и как было. А выводы пусть делает следствие...

Не нравился ему этот субтильный типчик с колючим ехидным взглядом. Следователь межрайонной прокуратуры Иван Аркадьевич Живчик. Одна фамилия чего стоит.

– Но разве вы не задавали себе вопрос, почему ружье выстрелило с большим запаздыванием? Как раз в тот момент, когда Павел Юсупов собирался его перезарядить...

– Не знаю, может, капсюль и порох в патроне отсырели, – пожал плечами Никита. – Может, еще что... В общем, вам видней, что да как. А я не специалист...

– И умываете руки? – Следователь улыбнулся так, как будто поймал Никиту на чем-то стыдном.

– Разве я вам это говорил? – еще больше нахмурился Никита.

Его так и подмывало схватить этого Живчика за шиворот и вышвырнуть из кабинета. Чтобы тот не доставал его своими каверзными вопросами. Но, естественно, он сдержал этот порыв, недостойный человека его положения.

– Павел Юсупов – мой друг. И мне искренне жаль, что с ним случилось такое несчастье...

– Это не просто несчастье, – оборвал его следователь. – Это хорошо организованное убийство. В ружье были патроны с замедлителем. Принцип действия механизма вам, конечно, известен...

– Почему «конечно»?.. – возмутился Никита. – Уж не хотите ли вы сказать, что это я подсунул Юсупову эти патроны?..

– Ну что вы, что вы! – будто насмехался над ним Живчик. – Как я могу такое утверждать? Ведь Павел Юсупов был вашим другом... Кстати, а как давно вы с ним... гм... дружите?

– Мне не нравится ваш тон. Мне не нравятся ваши намеки. И если вы не сделаете правильных выводов, вам придется покинуть мой кабинет. И мой адвокат оформит соответствующее письмо прокурору Москвы. Можете не сомневаться, он ознакомится с жалобой лично...

– А я и не сомневаюсь, – усмехнулся Живчик. – Вы человек с большими связями... Прошу прощения, если чем-то обидел вас... Итак, меня интересует: как давно вы дружили с покойным Павлом Юсуповым?

Следователь вроде бы спрятал свои иголки. Стал покладистым – по крайней мере, внешне. И Никита подобрел.

– Вряд ли наши отношения можно назвать дружескими, – сказал он. – Скорее они были приятельскими. Мы с ним познакомились год назад. И наши отношения начались отнюдь не с дружественной ноты. Павел Юсупов – президент нефтяной компании. И у меня свои интересы в этом виде бизнеса... Да, был случай, когда наши интересы пересеклись. Вдаваться в подробности я не буду, это ни к чему...

– Отчего же? – приподнял брови следователь. – Мне, например, было бы интересно...

– Да нет тут ничего интересного. Обычное недоразумение. Кто-то из нас двоих должен был получить заказ от одной крупной заграничной фирмы...

– Тендер?

– Да, что-то вроде того...

– И какова предполагаемая выгода от этого заказа?

– Вообще-то, это коммерческая тайна.

– И все же.

– Около двух миллионов долларов.

– Совсем немного, – не удержался от ехидства Живчик. – Особенно если учесть, что у нас в стране легко могут убить за сто долларов... Ох, извините, если вы приняли этот комментарий на свой счет!..

– Нет, этот комментарий я бы отнес на ваш счет, – парировал Никита. – Куда смотрит милиция и прокуратура, если у нас в стране убивают за сто долларов?..

– По-моему, мы отклонились от темы...

– По-моему, тоже... Тем более, до конфликта между мной и Юсуповым дело не дошло. Мы уладили все недоразумения. И закрепили мир на дружеском банкете...

– А как часто вы ходили с ним на охоту?

– Пару раз. Позавчера был третий...

– Вы большой любитель охоты?

– Скорее напротив. Но мне нравится бродить по лесу с ружьем...

– Не бойтесь человека с ружьем, – улыбнулся Живчик. – Так, кажется, говорил товарищ Ленин... Ошибался вождь...

– Вы извините, но у меня нет времени выслушивать ваши досужие слова...У вас еще есть ко мне вопросы?

Следователь кивнул. У него были вопросы. Много вопросов. Никита догадывался, что этот Живчик не прочь перевести его из разряда свидетелей в разряд обвиняемых. Но не получится у него это. Ни в чем Никита не повинен. Может быть, убийство из разряда заказных, но он к нему не причастен. И любые потуги следователя доказать обратное приведут к одному результату – обделается дяденька. Прав Живчик, Никита – человек с большими связями. И всегда найдет управу на зарвавшегося следователя.

Никиту можно прижать только одним – железной уликой. Например, отпечатками его пальцев на злополучном патроне. Но этого нет. И быть не может.

Живчик собирался задать очередной вопрос, когда в кабинет без всякого предупреждения вошла Тамара, секретарша.

Хорошая девчонка. Красивая, толковая. В недавнем прошлом они вместе в одной переделке побывали. Сдружились. Никита ее к себе секретаршей взял. Потому как доверял ей. Опыта у нее мало, но это дело наживное. Главное, чтоб надежная была, чтобы в трудную минуту не подвела.

Никита уважал Тамару. Но тем не менее нахмурился. Никому не позволено входить к нему в кабинет без предупреждения.

Он посмотрел на Тамару. И его брови полезли вверх. В глазах вспыхнула тревога. Слишком уж бледный вид имела девчонка.

– Никита!..

По имени к нему обратилась. Одно это о многом говорит.

– Только что звонили... Марта... – выдавила из себя Тамара.

– Что Марта?.. – Никиту будто ужалили – так резко сорвался он с места.

– Твоя жена в реанимации...

Все остальное Никита уже дослушивал на ходу. Он забыл и про следователя, и про все на свете.

Марта попала в автокатастрофу. На Ярославском шоссе у ее «десятки» отвалилось колесо. Машина потеряла управление и перевернулась.

Говорил же, чтобы она дорогую иномарку подобрала. Тот же «Мерседес». И на дороге машина устойчивей, и подушка безопасности, колеса не отваливаются. А она заладила – нескромно, мол, на роскошной иномарке ездить. Разве ее переубедить...

На скоростном лифте Никита спустился в рабочий вестибюль своего отеля. Машина уже стояла у подъезда. Под парами. Он прыгнул в нее, сказал водителю, чтобы гнал в больницу. И только когда машина уже тронулась с места, заметил, что и Тамара едет с ним. Впрочем, он не возражал.

* * *

Пивка для рывка, водки для заводки... Винца для поднятия конца – это еще рановато. У Тамары рабочий день не закончился. И у него, между прочим, тоже... Хотя ну его на фиг, этот рабочий день!..

Филя вынул из кармана плоскую фляжку с водкой, сделал пару глотков. Кровь в жилах заиграла еще сильней. В голове – и без того не шибко тяжелой – стало еще легче.

– Городков, твою мать, ты еще здесь? – чуть ли не с кулаками набросился на него распорядитель.

Вот бы подносом его по лысой башке огреть!..

– А что? – недовольно буркнул Филя.

– Давай шустрей... Там клиент ждет...

«Ага, щас, бросился!..»

Филя Городков обреченно вздохнул и направился в зал. Клиент ждет, мать его за ногу!..

С детства не любил он работать. Всю бы жизнь на печи пролежал. Благо мать и отец живы, есть кому сухарик подать...

Только не любил он сухарики. Ему больше шашлычки да черная икорка в кайф. И винцо с водочкой для поднятия тонуса. А где все это взять? Родители его от зарплаты до зарплаты едва дотягивают. Откуда деньги?..

Но не так давно ему крепко повезло. С девчонкой классной познакомился. Она только-только из какого-то провинциального городишки в столицу перебралась. И не абы куда, а в квартиру, которой ее одна очень солидная фирма обеспечила. Филя – парень что надо. Ростом под потолок, красивый, синие глаза. Девчонки на него западают. И эта запала. Через недельку после знакомства ножки раздвинула, еще через пару деньков к себе под крылышко забрала. Квартирка у нее прилично обставлена – за счет фирмы. И зарплата дай бог каждому – полтысячи долларов, и не в месяц, а в неделю, во как!..

Как сыр в масле Филя кататься может. Так на фига, спрашивается, ему официантом в затрапезном кабаке ишачить, за копеечные чаевые? К Тамаре на шею он уже забрался, а вот ноги еще не свесил. Но так ведь это запросто – только с работы уволиться, всего-то делов...

Развязной походкой он подошел к столику. Парень молодой и пожилая мадам. Филю передернуло, когда он глянул на нее. Ну и страхолюдина. А еще хорохорится. Штукатурка на дряблом лице, цацками-пецками золотыми обвешалась. И его шалавливым взглядом окатила. От слова «шалава»... Ей-бо, сейчас стошнит...

– Мальчики, вы уж тут разберитесь, – жеманно протянула она. – А я сейчас...

Филя облегченно вздохнул, когда мадам исчезла в направлении сортира. Пусть отольет. А ее бойфренд заказ сделает. Альфонс хренов...

– Молодой человек, а вы не подскажете, какое вино к красной рыбе лучше подходит? – спросил парень.

Филя скривился. Ну и типчик, хвост перед жабой своей расфуфырил. Смотри, типа, какой я тонкий ценитель вин. Да только хрен ему по всей морде. Филя и сам в винах не разбирается.

– А на кой тебе вино? – подмигнул он парню. – С таким крокодилом тебе водяра нужна, да побольше....

– Я вас не совсем понял, – в недоумении посмотрел на него парень.

– Да чего тут понимать? Не лицо у твоей бабы, а задница... Но сам знаешь, – Филя снова подмигнул ему. – Не бывает уродливых женщин, бывает мало водки... Могу порекомендовать...

Договорить он не успел. Парень поднялся со своего места. В глазах его сверкнула молния. Это Филя еще увидел. А вот кулак не заметил. И пропустил нокаутирующий удар в челюсть...

Все, что происходило дальше, он помнил смутно. Перед глазами все плыло, в голове гудело. Словно в тумане мелькали лица. Затем близко-близко надвинулась морда распорядителя. Гад Гадыча.

– Городков, тебя за ногу! Ты уволен!..

Будто колокола в голове у него, а этот урод в них ударил. Звон в ушах, боль в черепной коробке. Ну и скотина!.. Все скоты!!!

Оклемался Филя за стойкой бара. В ресторане, где он уже находился на правах посетителя. Бармен Коля прикалывался над ним, но Филя пропускал его обидные реплики мимо ушей. И водочку пропускал. В себя, стопку за стопкой...

А потом снова появился Гад Гадыч. Навис над Филей.

– Ты еще здесь? – заревел он. – Пшел вон, урод!..

Филя поднялся. Его сильно шатнуло в сторону. Но это не помешало ему изобразить на лице праведное возмущение.

– Не имеете права! – гордо вскинул он голову.

И едва не потерял равновесие.

– Я тебе покажу права! – рявкнул Гад Гадыч.

Не успел Филя опомниться, как этот козел получил подкрепление в лице бармена Коли. Вдвоем они взашей вытолкали его из ресторана. И еще пинка под зад на прощание дали.

Вот ублюдки!..

Филя и сам не понял, как оказался на дороге. Зато увидел, как на него надвигается крутомордый джип...

* * *

– Вот баран! – громыхнул в сердцах водитель.

Никита бросил взгляд на дорогу. И увидел парня в строгом костюме с бабочкой, куцая кожаная куртка поверх. Он стоял в позе заспиртованной лягушки. И в ужасе ждал, когда окажется под колесами их джипа.

Но Саша не первый день за рулем. Он успел затормозить перед самым носом идиота с выпученными глазами.

– Ой, это же Филипп! – послышался голос Тамары.

Никита видел, как она покраснела. Не удивительно. Со стыда можно сгореть, если твой сердечный друг такой придурок.

Тамара выскочила из машины. Схватила своего парня за руку и потащила к тротуару. Но тот ни в какую. Уперся как осел. И страх в глазах сменился бешенством.

– А-а, коза! – заорал он на Тамару. – Вот, значит, как мы работаем, с хорями раскатываем, да?..

Никита не мог не слышать этого. Потому как полудурок Филя орал во всю ивановскую.

– Филипп, ну как ты можешь? – увещевала его Тамара. – Пошли домой...

– А как же эти? – ткнул пальцем в машину кретин. – Кого же они драть будут?..

Ну, это уже слишком. Может, этот недоделок и пьян. Но это не значит, что он может оскорблять Тамару. Любовь, конечно, зла. Но козлов надо учить...

На какой-то момент он даже о Марте забыл.

Никита вышел из машины. Подошел к Филе. Раскрытой ладонью, несильно хлестнул недоумка по щеке. Его это отрезвило.

– Сдерни отсюда, насекомое!

Парень испуганно закивал и бочком-бочком сошел с дороги на тротуар. Тамара подалась за ним.

– Никита Германович, вы уж извините, – оправдывалась она. Будто сама в чем-то виновата. – Он вообще хороший. Просто пьян... Он больше не будет. Правда, Филипп?

Полудурок что-то промычал в ответ и вместе с Тамарой смешался с толпой прохожих.

А Никита сел в машину. Поехал дальше.

* * *

Марта лежала в реанимационной палате. Одна нога в гипсе. Лицо в ссадинах, порезах. Одни ранки пластырем заклеены, на других мазь. Не очень приятная картина. Но ведь это не чужая женщина. Это Марта, его родная Марта.

– Бедная ты моя...

Никита опустился перед ней на колено, взял за руку. Это была чья-то чужая рука. Вся в мелких царапинах, ссадинах, синяках. Но ничего, Марта поправится. И станет такой же, как прежде.

– Состояние тяжелое, – вещал врач. – Перелом ноги, множественные ушибы, порезы... Да вы сами все видите...

– Вижу... А это опасно?

– Жизнь вашей супруги вне опасности... Да, кстати, если вдруг останутся шрамы на лице – это не беда. Их можно удалить. Есть специальные косметологические операции. Они, конечно, очень дорогие. Но насколько я понимаю, вы не испытываете дефицита финансовых средств...

Намек Никита понял. И полез за бумажником. Вытащил из него все деньги, которые были. И протянул их врачу.

– Моей жене должна быть предоставлена лучшая палата...

– Конечно, конечно, – закивал врач.

Деньги исчезли в его руках с такой быстротой и ловкостью, словно этот эскулап был по совместительству профессиональным фокусником.

Марте уже оказали врачебную помощь в полном объеме. Кости вправили, гипс наложили, раны обработали. Сейчас она спала – снотворным ее накачали.

– Да, и еще, – сказал врач. – При ударе у нее были повреждены голосовые связки... Но ничего, со временем все нормализуется...

Никита тоже на это очень надеялся.

1 2 3 4 5 6 >>