Владимир Наумович Михановский
Тени Королевской впадины


– Но ведь вы немец?

– Мне стыдно за то, что я немец. Над всей моей нацией, мне кажется, тяготеет ответственность за злодеяния Гитлера…

В продолжение разговора штурмбанфюрер немного пришел в себя.

– Хорошо идет «Пенелопа», – перевел он разговор на другую тему.

– На рассвете прибудем в Нильсен, – сказал усатый.

Миллер потрогал пальцем горло:

– Пойду в кубрик.

– Простудились?

– Немудрено, – усмехнулся Миллер.

Через некоторое время вдали показалась пристань.

В кубрике матросов уже не было – они высыпали на палубу. Кондорцы помогали своим коллегам. Лишь один Педро по-прежнему спал сном младенца, чему-то улыбаясь.

Миллер схватил его за плечо.

Педро мгновенно проснулся и выхватил из-под плоской подушки нож.

– Спрячьте игрушку, – хрипло прошептал штурмбанфюрер. – Дорога каждая секунда.

Спокойствие не покинуло Педро:

– А что, собственно, случилось? Почему вы хрипите?

– Нас могут разоблачить… Кое-кто подозрительно на нас косится.

– Но при чем здесь я? Людей убивали вы. Зверствовали вы. Преступник вы, а не я.

Миллер яростно прохрипел:

– Так просто вы от меня не отделаетесь, Педро! Мы теперь накрепко повязаны…

Капитан что-то прикинул:

– Что же вы предлагаете?

– Бежать.

– Кругом вода. Разве вы располагаете способом ходить по морю аки по суху?

– Скоро пришвартуемся в Нильсене.

– В Нильсене мне приходилось бросать якорь с «Кондором», трущоб там хватает, есть где спрятаться… Но все-таки Нильсен – это не стог сена, а мы – не иголка. А кроме того, мы даже не знаем, в чьих руках город… – Педро перехватил вопросительный взгляд Миллера и пояснил: – Вчера мне один матросик шепнул, пока вы всем заливали баки о своих лагерных похождениях, что они получили по рации интересные сведения: кое-где на берегу произошли волнения, немцы сброшены в море.

– У нас нет выбора. На «Пенелопе», если узнают правду, нас живьем сожрут.

Капитан рывком поднялся:

– Вся ваша Европа – котел кипящий. Довольно с меня этого мира приключений. Буду пробиваться домой.

Миллер умоляюще прижал руки к груди:

– Послушайте, Педро, и я с вами, ладно?

– Вы слишком заметный сувенир, чтобы брать вас с собой, – бросил капитан.

– Вы же знаете, меня там ждут… А ваш риск будет хорошо оплачен.

– Ладно, черт с вами! Я привык рисковать. Всю жизнь этим занимаюсь.

Дверь кубрика распахнулась. На пороге стоял капитан «Пенелопы» – свежий, подтянутый, улыбающийся.

– А, вы уже не спите? – сказал он. – «Пенелопа» сейчас бросит якорь в Нильсене. Мы дадим вам одежду поприличней, – обратился он к Миллеру, – а потом, если не возражаете, позавтракаем на берегу всей командой. Я получил радиограмму, Нильсен свободен. Заодно отпразднуем и это событие. Хотя, возможно, сведения не точны. Я знаю близ порта чудесный кабачок…

– «Якоб»? – спросил Педро.

– Он самый. Вишу, вы бывали в Нильсене?

– Приходилось.

– Ну как, договорились? – спросил капитан «Пенелопы».

– Сколько дней вы намерены пробыть в Нильсене? – спросил Миллер.

– Дня три-четыре, пока примем груз пива.

– Мы не хотели бы стеснять вас в течение этого времени, – произнес штурмбанфюрер.

– Да о каком стеснении идет речь, черт побери?! – воскликнул француз. – Можете располагать «Пенелопой», как своим собственным домом.

– Нет, мы хотим на эти дни перебраться на берег.

– Лишние люди на борту во время погрузки всегда мешают, знаю по себе, – поддержал его Педро.

– Делайте как знаете. – Француз махнул рукой, сдаваясь.

Они вышли на палубу.

«Пенелопа» по дуге входила в бухту. Нильсенский порт еще спал. Застыли портальные краны, врезанные в бледное небо, массивное здание таможни, служебные постройки. Вдали виднелся шпиль ратуши, наполовину скрытый утренним туманом.

Миллер с надеждой вглядывался в берег, ища флаг со свастикой, но его не было.
<< 1 ... 14 15 16 17 18 19 20 21 22 ... 26 >>