Владимир Дмитриевич Михайлов
Полная заправка на Иссоре

– Если их еще не конфисковали, – поправил Изнов. – Думаю, что это там поспешили сделать в первую очередь: что касается денег – все правительства и режимы похожи как две капли воды. Но, Меркурий, здесь у вас, на борту, должна же лежать в сейфе какая-нибудь неприкосновенная аварийная денежка – или хотя бы карточка галактического, на худой конец – регионального кредита.

– Только не говорите, что забыли ее дома, – добавил Федоров сурово.

Меркурий грустно взглянул на него.

– Я вернулся из полета перед самым вашим прибытием. И, к сожалению, не успел восстановить потраченное… – и он совсем по-земному развел руками.

– Я склонен думать, что вы поступили легкомысленно, – покачал головой Федоров. – Что же нам остается? Продать вас в рабство и на вырученные деньги заправиться? Хотел бы я знать, Меркурий, сколько могут за вас дать. Хватит хотя бы на одну цистерну?

– Больше, чем за вас, во всяком случае, – огрызнулся синерианин.

– Ну ладно, друзья, – проговорил Изнов примиряюще. – Денег нет, это печально; однако мы все еще обладаем определенным дипломатическим статусом и можем это подтвердить соответствующими документами. Основная трудность заключается в том, чтобы добраться до здешней столицы. Там мы найдем что-нибудь соответствующее Министерству Галактических дел – нам укажет путь любой полицейский. А там… Не такие уж мы плохие дипломаты, чтобы не выговорить сотню-другую тонн топлива для разгона и контейнер протида – для сопространственного прыжка. С ними мы доберемся до Федерации Гра, свяжемся с Террой, объясним ситуацию…

– Послушаемся вас, – согласился Федоров. – Ну, я полагаю, внизу остыло уже достаточно. Все готовы? Спускаемся.

Они спустились. Створки люка медленно разошлись. В тамбур ворвался теплый, пронизанный каким-то сладко-горьким ароматом воздух и монотонный, многосложный гул толпы. Изнов невольно приостановился, прежде чем ступить на сходный трап.

– Ехать так ехать, – бодро сказал Федоров. И первым двинулся вперед.

Нет, это было совсем иначе, чем казалось наверху, на экране внешнего монитора.

Шум, накинувшийся на них еще в тамбуре, сейчас, на просторе совершенно оглушил. Казалось, каждый находившийся здесь пришел специально и только для того, чтобы раскрыть рот пошире и издавать как можно более громкие звуки. Однако, как вскорости поняли прилетевшие, звуки вовсе не бессмысленные.

Здесь вовсю шла торговля. Каждый предлагал свой товар. Назначал цену. И громогласно доказывал ее, самое малое, справедливость, а то и совершенную убыточность для себя. Покупатели же не менее оглушительно возражали и всячески поносили товар, усердно сбивая цену. Одним словом, жизнь бурлила ключом в самом, казалось бы, неподходящем для этого месте. Однако, может быть, на этой планете все так и велось с давних времен.

Но такую картину наверняка можно было бы наблюдать и в других местах обширной Галактики. Вновь прибывших сразу потрясло другое: внешность местных обитателей. Нет, в общем и целом они походили и на людей, и на синериан – если не считать глаз. Удлиненные органы зрения их, как сразу выяснилось, обладали не одним, а целыми тремя зрачками каждый – и от этого возникало впечатление, что всякий житель этой планеты видел тебя не с одной, а одновременно с трех сторон – хотя на самом деле, надо полагать, дело обстояло вовсе не так. Да, странно было вместо привычных – и на Терре, и на Синере – глаз наблюдать подобие полураскрывшихся стручков, по три зрячих горошины в каждом…

Откровенно растерявшиеся путешественники несколько минут стояли, не рискуя удалиться от корабля. Он, казалось, возвышался среди волнующегося моря, чьи валы могли в любую минуту подмыть его, опрокинуть и унести по течению. Людям нужно было какое-то время, дабы привыкнуть, чтобы научиться выделять из общей картины нужные им детали или их группы – все то, что могло бы в будущем оказаться полезным или даже необходимым.

Поэтому люди вовсе не сразу стали замечать, что шумели, толкались и торговались далеко не все. Оказалось, что тут были и молчаливые. И рядом с прилетевшими перед кораблем постепенно возникла целая группа именно таких.

Федоров насторожился. Однако, похоже, без особой причины. Потому что молчаливые туземцы не обратили на людей, казалось, никакого внимания. Оно было целиком и полностью занято кораблем. Несколько минут прошло в полном молчании. Потом один из них, в длиннополом черном одеянии и круглой шляпе, неожиданно повернулся к Меркурию и что-то спросил. Не сразу, но синерианин ответил. Долгополый кивнул и задал следующий вопрос. Ответить Меркурию помешал Федоров.

– Ваше Приятное Свечение, – сказал он с напором. – Нас вовсе не устраивает роль публики. Мы тоже действующие лица.

– Хорошо. Я буду переводить…

– Не годится. Тогда нам останется только воспринимать факты, но не создавать их. Будьте добры, попросите его перейти на граанский. Не сомневаюсь, что он владеет этим языком – хотя бы в какой-то степени. Я, например, хочу спросить его о ценах на мясо. С удовольствием съел бы сейчас отбивную. Да и вы, думаю, тоже. Поскольку топливом здесь, судя по всему, все равно не торгуют.

Меркурий обратился к долгополому. Трехзрачковые глаза того не выразили ни удивления, ни неудовольствия; он коротко ответил:

– Пообедать здесь можно. И договориться о топливе тоже. Но сперва потолкуем о делах.

Это было сказано уже по-граански, хотя и с ужасающим акцентом. Изнов невольно поморщился, но тут же изобразил полнейшее одобрение. С этого мгновения разговор сделался общим.

– Сколько он потребляет при разгоне? – поинтересовался туземец.

– До прыжка – восемьдесят тонн. Скажите, сколько стоит наполнить цистерны? Во что это обойдется – в граанских барсах, допустим?

– Какова полная емкость?

– Триста пятьдесят.

– Вполне приличная емкость. Яхта субгалактического класса, насколько могу судить?

– Не вполне точно, – несколько обиделся Меркурий. – Именно галактического. Мне приходилось добираться на этом суденышке даже до…

– Это еще лучше, – не дослушав, перебил его долгополый. – Ну а какова предельная грузоподъемность?

– А собственно, почему это вас интересует? – спросил Федоров, вызывающе задрав подбородок. – Вы что, собираетесь купить этот корабль? Могу вас огорчить: он не…

– Не спешите, друг, – доброжелательно посоветовал молодой человек. – Может быть, я просто хочу предложить вам выгодный фрахт – мне как раз нужно срочно отправить товар, а у вас – пустые трюмы…

– А вы откуда знаете? – этот вопрос задал Меркурий.

– Видно же по амортизаторам, йомть, – усмехнулся деловой человек.

– И далеко везти?

Коммерсант ответил не сразу:

– Может, на Ливеру, а может, и еще куда – какая разница? Оплачено будет хорошо, не сомневайтесь.

– Мы не берем фрахт! – резко сказал Меркурий.

– Тогда, может быть, действительно поговорим о продаже?

Но тут в разговор вступил и еще один туземец. Приодетый точно так же, как и первый, он отличался лишь ростом и шириной плеч, настолько же уступая в первом, насколько выигрывая во втором.

– Надо разобраться, – кратко сказал он, обращаясь к долгополому. – Что-то ты разогнался. Могут быть и другие желающие на Иссоре!

– Похоже, что они собираются распорядиться нашим кораблем без участия хозяев, – негромко проговорил Федоров по-террански. – Иссора? Вот, значит, где мы оказались. Что-то я слышал такое…

В неожиданно наступившей тишине особенно выразительно прозвучал глубокий вздох Меркурия.

Синерианский дворянин сделал шаг назад и низко, в пояс, поклонился Изнову.

– Простите, посол, – сказал он громко. – Боюсь, что я привел вас к гибели. Не умышленно; однако это не уменьшает моей вины…

– Что вы, что вы, друг мой! – встревожился посол. – Я, право же, не понимаю…

Меркурий распрямился. Гордо откинул голову.

– У нас, имперского дворянства, – проговорил он надменно, – существует старинный обычай. Всякий, совершивший непоправимую ошибку, из-за которой попадают в беду другие, на их глазах приговаривает себя к смерти и сам приводит приговор в исполнение, предварительно испросив прощение тех, кого вольно или невольно предал. И вот я прошу вашего прощения, посол.

– Но, однако же…

Не слушая, Меркурий повернулся к Федорову.

<< 1 2 3 4 5 6 7 >>