Владимир Дмитриевич Михайлов
Властелин

Но ответа не получил.

Последовавшая затем неделя мало что оставила в памяти – если не считать ассартского языка и кое-как скроенной для меня легенды. Зато очень многое осело в мускулах, в нервах, в рефлексах, в подсознании. И, например, то самое движение пальцами, что тогда показалось мне неуловимым, сейчас я сам выполнял, даже не думая. Боюсь, что работавшие со мною люди Мастера (не знаю, были ли они его постоянной командой, или приглашены откуда-то на время) заработали немало синяков. Впрочем, и сам я не меньше.

Потом Мастер пожелал убедиться в моих успехах. Пожалуй, он решил не жалеть меня, я разозлился – и не стал жалеть его. В конце концов он одолел меня – но не по правилам. Я так и сказал ему:

– Мастер, это была атака на подсознание; она из другой игры, твоего уровня, но не нашего.

– А что же мне было – сдаваться? – проворчал он. – Ладно. Можешь считать, что экзамен ты сдал. Теперь можно и отправляться. Кстати, медлить более нельзя. Они по-прежнему молчат. Но если они живы, то тебя встретят. Сегодня. А завтра встречать не станут, потому что Уве-Йорген увез с собой именно такую инструкцию.

– Я готов.

– Прекрасно. Только вот возникло маленькое осложнение. По неизвестной причине канал резонансной связи с Ассартом нарушен. Неожиданно на пути возникло мертвое пространство.

– Опять что-то новое для меня.

– Да и для нас тоже. Пока мы поняли только то, что через область мертвого пространства ничто не проходит. Ни тела, ни колебания… Так что добираться придется зигзагом. С пересадкой в точке Таргит.

– Это планета?

– Это всего лишь пересадка. Из любого места в любое. Так что заодно обогатишь свои знания и впечатления. Иначе когда бы ты еще оказался в Таргите?

– Я и не возражаю. – Сейчас мне, молодому, сорокалетнему, все на свете казалось пустяками.

– Что же, пойдем, позавтракаем – и в путь.

Мы позавтракали: печень минейского корха в собственном соку с маринованными стиками, со спелыми ведейскими шертами в сливках на десерт (это не ягоды, а моллюски, вроде устриц, но сладкие) и черный кофе. Потом я стартовал – неожиданно, как и всегда.

4

Принято считать, что наш мир в основном симметричен. Правому противостоит левое, горячему – холодное, плюсу – минус. Так что, даже не обладая никакими убедительными доказательствами, можно чисто умозрительно предположить, что в непостижимых для нас хитросплетениях измерений времени и пространства Ферме, ее принципам и делам, противостоит некая – ну, скажем, Антиферма, где руководствуются иными представлениями и движутся (или пытаются двигаться) к другим целям.

Те, кто не отвергает этой простой мысли, вряд ли будут удивлены, услышав, что подобная Антиферма действительно существует. Правда, называют ее иначе, но не в названии дело. Как и Ферма, она представляет собою относительно небольшой объем пространства, оборудованный в соответствии с потребностями и задачами тех, кто на ней работает. Там есть свои мастера и эмиссары, временами там появляются и люди; там тоже проявляются иногда силы, которые мы обычно называем сверхъестественными – вследствие наших весьма скудных представлений о естестве. Люди задерживаются там ненадолго – ровно на столько, чтобы получить задание и возвратиться на свою планету, в свой мир.

Явившись туда непрошеными соглядатаями, мы с вами как раз поспеваем к разговору, в котором участвуют двое. Один из них – средних лет и среднего роста, и вряд ли мы выделили бы его из множества людей, если бы не ощущение бесконечной уверенности в себе, которое сквозит и в каждом движении его, и во всяком слове и взгляде. Собеседник его, напротив, обладает запоминающейся внешностью – он высок, массивен, с крупными, грубоватыми чертами лица, но в его взгляде, пожалуй, жестокость преобладает над уверенностью и хитрость над мудростью. К первому он обращается крайне почтительно. Они сидят на веранде дома, расположенного как бы в самом центре песчаной пустыни – ничего, кроме черного песка, простирающегося до самого горизонта, не видно окрест, ни травинки, ни ручейка; тем не менее на столике, что стоит между собеседниками, виднеется объемистый глиняный кувшин с холодной водой, а вокруг него – тарелочки с фруктами и плоскими лепешками. Видимо, быту здесь уделяют не очень-то много внимания. Это и не удивительно, впрочем, тут занимаются куда более серьезными вещами. Однако тем, что имеется, хозяин дома (тот, что велик не ростом, но некоей внутренней силой, ощущаемой, как уже сказано, во всем) гостеприимно потчует гостя:

– Берите, Магистр, не стесняйтесь. Домой вы вернетесь хорошо если к ужину.

– Благодарю вас, Охранитель. Я совершенно сыт.

– Рад слышать… Итак, мы, кажется, пришли к соглашению?

– Могу только повторить: я готов поступать в соответствии с вашими планами, для блага Заставы.

– Не Заставы, дорогой Магистр. У Заставы нет своих благ. Как мы уже говорили, речь идет о судьбах Вселенной.

– Это я и имел в виду, Охранитель.

– Давайте все же уточним. Вы действуете по моим указаниям: после реализации планов вы получаете то, что принадлежит вам по праву рождения, но чего вы лишены в силу множества обстоятельств.

– Совершенно верно.

– Однако и после этого наше соглашение сохраняется. Если же вы попытаетесь…

– Рискну показаться невежливым, перебивая вас: я никогда не попытаюсь.

– Я лишь хотел сказать, Магистр, что, если в результате наших действий вашему достоянию будет нанесен ущерб, я компенсирую его в любой приемлемой для вас форме.

– Я никогда не сомневался в вашей справедливости.

– Что же, очень хорошо. По сути, сейчас нам обоим нужно одно и то же.

– Ассарт.

– Именно.

– Сейчас самый удобный час для того, чтобы предпринять решительные действия, не так ли?

– Пришло время перемен. Властелин уходит…

– Ваш, если я не ошибаюсь…

– Совершенно верно, Охранитель. У нас на Ассарте – весьма своеобразный ритуал передачи власти…

– Я знаю. Вы уже подробно говорили об этом.

– Не буду повторяться. Однако подчеркну: в течение нескольких дней власть как бы повисает в воздухе. Практически, конечно, она не прерывается, но формально…

– Да-да, это все ясно. И если официальный претендент по какой-либо причине не в состоянии принять власть, то этой возможностью может воспользоваться другой.

– Отнюдь не всякий!

– Но вы можете.

– Я – да. По праву.

– Следовательно, все дело в том, чтобы официальный претендент отступился. У вас, Магистр, уже есть, разумеется, какие-то соображения по этому поводу?

– Я полагаю, Охранитель, что чем проще, тем надежнее.

– В принципе вы правы. Но простоты добиться иногда бывает очень нелегко.

– Не в данном случае. Собственно говоря, все уже готово.

– А вы позаботились, Магистр, о том, чтобы все выглядело совершенно естественно? Иначе с вашим воцарением будет крайне сложно, ритуалистика требует предельной четкости.

– Все будет как нельзя более естественно. И, главное, произойдет у всех на глазах.

– Какую же оценку событие получит в глазах всех зрителей?

<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 10 11 ... 31 >>