Вячеслав Владимирович Шалыгин
Восход Водолея (сборник)


Колючая проволока, пущенная по верху ограждения, Гордиенко не волновала; если не под напряжением – не преграда. А напряжение в такую погоду, чтобы не получить пожар вследствие короткого замыкания, наверняка отключили. Так же бесполезны были датчики движения и лазеры. Летающий повсюду мусор заставил бы их выдавать сплошные «нарушения периметра». Оставались телекамеры и прожекторы. Они были влагонепроницаемы и хорошо защищены от ветра.

На удобный участок забора смотрели сразу две камеры и два прожектора. Шторм был что надо, в его мешанине очертания целого взвода диверсантов могли сойти за игру дождя и ветра, но лишь при условии, что за пультом сидит «чайник». Опытному оператору охранных систем для распознавания бывает достаточно даже размытого силуэта. Насколько опытна охрана в офисе, Евгений не знал, но действовать он привык наверняка.

Два объектива примерно в двадцати метрах справа и пятнадцати слева и не более тридцати секунд после того, как обе камеры временно выйдут из строя. Вот и весь расклад. Потом грязь смоет дождем, а во двор выбежит свободная смена охранников. Если верить плану, спрятаться от них внутри дворика негде. Только за их спинами. Значит, к моменту открытия служебного входа следует оказаться рядом с дверью. А лучше – над ней, на узком козырьке над крыльцом...

Евгений вынул из кармана пару тонких полиэтиленовых пакетов и набил их мокрой глиной. Вокруг гаражей ее было в избытке. Снаряды получились увесистые, но непрочные. Как раз такие, какие требовались. А бросать предметы точно в цель Гордиенко научился еще до того, как пришел в военную разведку.

Выждав паузу в порывах ветра, он швырнул один за другим оба пакета и взобрался на забор. Тока в оголенных проводах, слава богу, не было. Разведчик лег на проволоку, перевалился на другую сторону и спрыгнул. Приземлившись, он поскользнулся в глубокой луже, но быстро встал и в несколько прыжков очутился у служебного входа. Козырек над крыльцом был чисто символическим, но удержаться на нем труда не составляло. Гордиенко вскарабкался на скользкую наклонную жестянку и прижался спиной к стене. Прожектора светили исправно, и видимость во дворе была сносная, несмотря на сплошную стену косого дождя. Гордиенко взглянул на атакованные камеры. Оба снаряда попали в «яблочко». Глину с левой камеры уже почти смыло, но правая так и оставалась «слепой», а еще на ней предательски болтался обрывок пакета.

В двери щелкнул замок, и в дождевые потоки нырнула фигура в плаще. Евгений снова взглянул на камеры. Пакета на правой уже не было, да и грязь почти стекла.

– Павло, смыло уже! – крикнули из помещения. – Чистые линзы. Картинка восстановилась. Возвращайся!

– Погоди, – не оборачиваясь, ответил Павло. – Положено проверить.

– Заливает! Под порогом уже лужа! Кто потом будет коридор драить? – второй охранник опасливо выглянул из двери и присвистнул. – Ну и льет! Охренеть! Павло, не вернешься, я дверь закрою!

– Да погоди ты! – на этот раз Павло недовольно обернулся.

И с удивлением обнаружил, что напарник выполнил свою нелепую угрозу. В проеме что-то мелькнуло, и дверь громко хлопнула. Охранник пробормотал пару ругательств и вернулся к двери. Она была закрыта на замок. Павло пару раз пнул по ее бронированной поверхности, а затем вынул из-за пазухи приемопередатчик.

– Гаврилов! Кончай свои шутки!

Ответа не последовало. Павло повторил вызов, затем покрутил ручку настройки и еще раз выругался. Передатчик не работал. Вернее, он работал, но в эфире на всех частотах слышалось только шипение.

Павло спрятал «технику» обратно во внутренний карман и принялся монотонно пинать в дверь. Это было так же бесполезно, как бодаться с танком, но ничего иного ему не оставалось.

«Минут пять Гаврилов, конечно, поглумится, но после откроет, никуда не денется. А иначе ему, козлу, несдобровать. И он это отлично понимает... шутник херов!»

* * *

Гордиенко скользнул в боковой коридор и притаился. По правой стороне располагались пять дверей, и за одной из них, по словам охранника, должна была находиться Таня. Привязанный к стулу, тот выболтал все военные тайны своего учреждения почти без уговоров. Просто глядя в зрачок пистолета.

По центральному проходу кто-то шел. Евгений снял с предохранителя непатриотичную «беретту» и прислушался. Судя по шагам, приближались трое, но один шел чуть позади и молчал. Видимо, это был телохранитель кого-то из беседующих.

– У Системы внутренняя проблема. Три шельфовых купола так и не вышли на связь, – голос был уверенным и властным.

– А теперь, наверное, и не выйдут, – второй голос принадлежал кому-то явно низшего ранга. – Землетрясение повредило еще четыре путепровода и два донных кабеля.

– Ты не дослушал, Ивлев, – раздраженно проронил начальник. – Под одним из куполов находился главный инженер! Понимаешь, чем это грозит? Без него «Водолей», может, и не загнется, но дальнейшее его развитие будет заметно притормаживать.

– Так почему же мы не спасаем этого инженера?

– Ты готов выйти в море? Или спуститься под воду? Знаешь, что творится там во время землетрясения?

– Толчки прекратились. Ради отца-основателя всей Системы можно и рискнуть.

– Ты желаешь записаться в добровольцы?

– А какой выход?

– Не дергаться, – процедил начальник. – Если шельфовые купола затоплены, торопиться некуда. Если нет, тем более. «Водолей» сообщает, что одна подлодка уже выходила на разведку и даже нашла доступ в третий купол, но кто это был и чего они добились, неизвестно. Связь с разведчиками оборвалась перед самым началом толчков.

– Я все равно считаю, что нам нельзя оставлять шельфовый участок без присмотра. Если о неполадках в Системе узнают те же военные, они сразу отправят лазутчиков, чтобы заглянуть под купол.

– Вот ты и присмотришь, раз такой умный, – небрежно бросил начальник.

Голоса удалились, и Евгений перевел флажок предохранителя в прежнее положение. Ему перепала очень ценная информация и неплохо было бы отправить ее в штаб, но... Во-первых, это можно сделать лишь из машины, передатчик спецсвязи остался там, во-вторых, главной задачей сейчас было увести из этого логова Таню, ну и, в-третьих, раз Павлов отправился изучать обстановку в районе Города, значит, в штабе уже знали об аварии.

Гордиенко подкрался к первой двери и вновь прислушался. Шаги, мягкие и монотонные. Кто-то барражировал по комнате, словно бы надеясь перехватить верткую мысль. Или просто нервничал. Евгений наблюдал за Таней уже не первый день. Это было на нее похоже. Шаги стихли, и послышался вздох. Сомнений не осталось – она. Евгений тихо постучал, и шаги раздались снова. Теперь они приблизились к двери.

– Таня... – шепнул Гордиенко.

– Кто это? – испуганно спросила девушка. – Я... я сплю!

– Я вам помогу... это Женя, ваш сосед...

Дверь приоткрылась.

– Поможете? В каком смысле? Поможете спать? – она натянуто улыбнулась. – Как вы здесь очутились?

– Вашими молитвами, – Гордиенко улыбнулся ответно. – Идите за мной.

– Зачем? Александр сказал, что я могу остаться здесь до утра или пока все не стихнет... что здесь безопасно.

– Он... лукавил, – Евгений крепко взял девушку за руку. – Нам надо уходить. Пока просто поверьте мне на слово, а позже я вам все объясню.

– Все мужчины так говорят, а после бросают, – ответила Таня, по-прежнему цепляясь за надежду, что все происходящее шутка.

– Отставить упрямство! – серьезно прошептал Гордиенко. – Марш за мной!

– Но Александр не разрешит...

– У меня есть для него аргумент, – Евгений поднял пистолет стволом кверху. – Идем!

Таня испуганно замолчала и наконец подчинилась.

Они благополучно добрались до служебного входа и любезно впустили промокшего и отбившего ногу Павло. Увидев беглецов, охранник несказанно удивился, но тут же забыл о них, поскольку попал в глубокий нокаут от простейшего, но сильного прямого в челюсть. Повторно лезть через забор необходимости не было. Гордиенко открыл изнутри ворота и вытянул дрожащую Таню на улицу. Воды там было почти по колено, и она все прибывала. Бежать в таких условиях, да еще против потока, было невозможно, и стометровый путь до машины занял почти пять минут. Запрыгнув в авто, Евгений завел двигатель и, не зажигая фар, развернулся против течения. Внедорожник пыхтел, но полз, то и дело пробуксовывая каким-нибудь колесом. Ехать по темноте, да еще под проливным дождем, было нелегко, и Гордиенко сосредоточился на управлении машиной, обоснованно отложив объяснения с пассажиркой до лучших времен. Впрочем, она и не возражала. Сидела молча и зябко куталась в промокшую одежду. Евгений включил печку и расстегнул молнию на куртке. С него самого текло, как со снеговика в июле.

– Сейчас согреемся, – пообещал он, включая заодно и автомобильное радио. – Вряд ли в такой обстановке какая-нибудь «Европа крест» вещает, но вдруг? Все повеселее будет.

Девушка не ответила. В темноте было трудно разглядеть выражение ее лица, но она резко подалась вперед и замерла.

– Что-то случилось? – обеспокоился Гордиенко, поворачиваясь к девушке.

Дальше все произошло за одну секунду. Со лба в глаза стекли несколько капель воды, и Евгений моргнул. За это время в руке спутницы оказался его пистолет. Гордиенко нажал на педаль тормоза. Щелкнул предохранитель. Офицер перехватил руку Тани, одновременно отводя ее в сторону. Выстрел хлопнул у самого уха, и Евгений временно оглох. Второго выстрела не последовало – Гордиенко выбил у Тани пистолет движением свободной руки слева направо и, возвращая руку, крепко приложил девушку локтем прямо в лоб. Так вести себя по отношению к женщинам было неэтично, но ничего другого не оставалось. Да и удар был скорее останавливающим, чем обезвреживающим.

В следующую секунду пистолет вернулся к законному владельцу, а слегка «потерявшаяся» валькирия была пристегнута ремнем безопасности к сиденью. Евгений рискованно включил в салоне свет. На лбу девушки надувался кровоподтек, а в глазах не было ничего, кроме льда и спрятанной под ним пустоты. И это не был нокдаун от удара. Это было нечто иное. Евгений быстро отстегнул пассажирку, сковал ей руки за спиной и пристегнул к сиденью снова.
<< 1 ... 13 14 15 16 17 18 19 20 21 ... 26 >>