– Да, плавки ваши ещё целые, не порвались? Сегодня вечером будет примерка вашей формы, – матушка хитро улыбнулась.
Сашка радостно подхватился, громко чмокнул в щеку матушку.
– Спасибо, мамуля! Плавки у всех в норме. А вот за форму – особая благодарность! А номера пришьёшь?
– Пришью, пришью. Только не совсем одного цвета будут, ленты то разноцветные, да и маловато их, – с сожалением сказала матушка.
Сашкина мать пошила из оставшихся кусков сатина всем ребятам одинаковые плавки. Это не хитрые пляжные одежонки для них были верхом хвастовства и гордости. Два треугольника материи, простроченные снизу и одного бока, завязывались пришитым шнурком со второго бока. Они легко одевались на одну ногу, легко завязывались и так же легко снимались. На вид это были просто изумительные, узкие плавки, а не какие-то семейные трусы. И ребята выглядели в них просто шикарно! По крайней мере, им так казалось.
А форму они ждали уже давно. Сашкин отец помог ребятам определить футбольное поле на ровном участке луга, впритык к самой деревне и выписал в сельском совете наряд на лесины для установки ворот. Речным песком сделали разметку поля, установили створки ворот. Работали с таким азартом и задором, что к ним невольно подключались многие взрослые. Отец привез из города футбольный мяч, сшитый из кожаных полосок, со шнуровкой, с запасной резиновой камерой, накачиваемой велосипедным насосом. И самое главное, всем игрокам достались настоящие, резиново-тряпичные, белые с круглыми наклейками для щиколоток кеды! Так как Сашка был вратарём, то бабушка связала ему, правда шерстяные, но перчатки, а не рукавицы какие-то! Руки в них потели, но не беда, а водрузив на голову картуз, Сашка был прямо таки вылитым Львом Яшиным.
Вратарем Сашка стал случайно. Ребята гоняли по полю мяч, когда на велосипедах приехали более взрослые парни и предложили сыграть с ними. Играли пять на пять человек. Сначала Сашка играл в нападении вместе с Васькой Жидковым. Буквально за несколько минут Васька забил прекрасный гол, и соперники расстроились и рассердились. Они не ожидали такой наглости и напора от столь малолетних футболистов, начали играть грубо и скоро травмировали вратаря Сашкиной команды Витьку. У того распухло колено, требовалась замена. Матч прервало стадо коров, проходящее через поле и оставляя за собой навозные лепешки. В какой-то момент возникла сложная ситуация у ворот малолеток. Соперник настаивал на одиннадцатиметровом ударе. По их мнению, имело место игра рукой. В ворота встал Сашка, надел картуз, приготовился, расставил руки и ноги. Такой маленький, в картузе и с растопыренными пальцами, похожий на паучка. Бить штрафной удар вышел шестнадцатилетний верзила, обутый в тяжёлые ботинки. Сашка успел среагировать на полет мяча и выставил руки. Но сила удара была такой, что мяч пробил детскую защиту и попал прямо в лицо незадачливого вратаря. Падая назад, он выставил правую руку и её попал в ещё тёплую коровью лепёшку. Один глаз опух, видимо от шнуровки мяча, и не открывался. Сашка старался протереть его рукой, не обратив внимания на то, что рука была измазана в коровьем навозе. В общем, вид незадачливого вратаря был, прямо скажем, смешным, жалким и запоминающимся. Но, самое главное, мяч то был отбит, и гола не было! Соперник, прервав игру, быстро ретировался на своих велосипедах от греха подальше. Сашку умыли, синяк под глазом гордо сиял ещё с неделю, а звание бесстрашного и непробиваемого вратаря закрепилась надолго.
Ребята болели за футбольную команду московского «Спартака» и не пропускали ни одной радиотрансляции игр с её участием, а их кумиром был нападающий Галимзян Хусаинов. Поэтому Сашкина матушка шила ребятам форму со спартаковским ромбиком на груди. На трусах красовались лампасы и номера на майках. А отец обещал приглашать ребят из соседних деревень на постоянные игры и проводить футбольные турниры.
Сашку нельзя было назвать отважным или смельчаком, но и трусом он не был. Он просто никого и ничего не боялся. В его жизни не было ничего и никого, чтобы его страшило или пугало. Сказки, которые он читал, были добрыми и красивыми, его окружали добрые и внимательные люди, деревенская природа была для него приветлива и награждала таким обилием цветов и красок, от которых захватывало дух. Ему было невдомёк, кто или что, а главное, зачем должно пугать или обижать его. Если, сестрёнки боялись темноты и думали о спрятавшихся в ней чудищах, то Сашка точно знал, что в там никого нет и быть не может. Они с отцом часто летом укладывались спать во дворе под открытым небом на камышовых матах. Отец специально посылал его в самые темные уголки двора или в сад за яблоками, приучая и, главное, убеждая Сашку в отсутствии опасности для него. Вот только бабушка была уверенна, что в доме за печкой живет домовёнок. Но так как он охранял наш дом очень хорошо, то был добрым. А Сашке так хотелось увидеть это маленькое, лохматое и симпатичное существо, чтобы поиграть или поговорить с ним. Как не старался Сашка дождаться этой встречи, не смыкал глаз, приготавливал чего-нибудь вкусное на угощение, ждал, но всякий раз сон побеждал, и все его старания оставались напрасными.
Но в этой, ещё такой маленькой и короткой детской жизни произошло интересное и даже необычное событие. Это случай испытания страхом. Может быть, именно он и наложил отпечаток на дальнейшую Сашкину судьбу и его поведение в сложных жизненных ситуациях.
В деревне был принят не писаный закон: все собаки должны быть во дворах на привязи, кошки должны ловить мышей, а собаки охранять двор, а не бродить по улицам. Как правило, в деревне были добротные дома, но недалеко от колодца, стоял один старенький, одинокий, явно без хозяина, покосившейся домишко. Калитка и забор хотя и были подремонтированными, но выглядели старыми и требовали замены. Въездные ворота плохо закрывались и были постоянно открытыми. Жила там такая же старенькая, сгорбленная и одинокая старушка баба Маня. Говорили, что в молодости она была очень красивая и вышла замуж за самого здорового и сильного в деревне казака Василия. Детей не успели завести, началась война. Василий с первых дней ушел на фронт. В начале войны наша армия отступала, и полк, в котором он служил, попал в окружение. Выходя в прорыв, был ранен, попал к немцам в плен и … пропал. Баба Маня всё ждала и ждала своего Васю, так и не вышла вторично замуж, хотя предложений было много. Уже после войны в соседней деревне фронтовики рассказывали, как они были с Васей в немецком концлагере, вместе бежали. Однако Василий был очень большой, рана не зажила, ему требовалось больше пищи, его силы иссякли, бежать он дальше не мог. Похоронили его где-то в польской земле, даже место приблизительно не знали. Однако баба Маня не верила этим рассказам. Она всё ждала и ждала, часто выходила на дорогу, ведущую в деревню, высматривала, не идет ли домой её Вася…
Колхозники и соседи жалели старушку, и, чем могли, помогали. Ей давно предлагали сделать новые ворота, калитку и забор, но баба Маня отнекивалась, мол, на мой век хватит, а вот придёт Вася, тогда уже и поставит всё новое. Починить крышу, завезти угля и дров на зиму – это забота колхоза; наколоть и сложить дрова, наносить воды, починить забор, помочь с продуктами – это соседское дело. Из живности баба Маня держала только козу и собаку. Коза тоже была старенькой, но молоко давала. А вот собака была приметная, невероятно злая, огромных размеров. Кличка у неё была Палкан. Лохматая, серо-пепельного цвета, длинная шерсть торчала в разные стороны и увеличивала размеры животного. Грозный, хриплый и надрывный лай разносился на всю округу. Палкан лаял и бросался на всех проходящих мимо двора, вызывая страх и боязнь того, что он может в любой момент сорваться с цепи. Баба Маня успокаивала всех крепостью цепи и надежностью ошейника.
Собака ещё ни разу не срывалась с привязи, соседи посудачили, посудачили и привыкли. Мол, что обижать старушку, она одинокая, да и не вредная, как обычно бывают в её возрасте.
Однажды Сашка проходил мимо бабкиного дома, услышал привычный, злой и хриплый лай Палкана. Но, что-то было не обычное в этом лае. К нему добавился лязг цепей! Оглянувшись, Сашка увидел, что этот грозный зверь, с оскаленной пастью, брызжа слюной, с налитыми кровью глазами всё-таки сорвался с привязи и быстро приближался к нему. Страха не было, желания бежать тоже. Сашка просто оцепенел, замер, стоял как вкопанный, выставив вперед ладони своих рук. Он спокойно и внимательно смотрел в глаза приближающегося разъяренного зверя.
«Почему ты ругаешься? Ведь я ничего тебе плохого не сделал. Я не заходил на твою территорию, не трогал твою пищу. Почему ты так злишься на меня?» – неустанно думал Сашка.
Невероятно, но огромный пёс почему-то начал замедлять свой бег, лай не был уже таким угрожающим и злым. Какая-то осторожность стала просматриваться в его поведении, хвост начал медленно покачиваться из стороны в сторону, из глаз уходил кровавый налет. Палкан остановился, не доходя метров двух до стоящего с вытянутыми руками Сашки. Так они и стояли несколько минут, словно изучая друг друга. Затем собака села на задние лапы и тихонько начала скулить. Сашке стало жаль этого несчастного, одинокого, вечно сидящего на цепи полуголодного пса, явно с перетянутым горлом ошейника. Но тут появилась с палкой в руках хозяйка Палкана. Она криком старалась отогнать от ребёнка свою собаку, замахиваясь палкой для удара по зверю.
– Баб Мань, не бейте его, – крикнул Сашка. – Он ничего плохого мне не сделал. Вы просто ослабьте ему ремень ошейника. А то он задыхается и не может нормально проглотить хлеб, а только воду!
Сашка протянул свою руку к ошейнику, но баба Маня палкой отвела её, приговаривая:
– Не смей! Оттяпает руку зараз! Я сама ослаблю!
Бабка быстро схватила оборванную цепь возле поводка и увеличила длину ремня ошейника. Сашке показалось, что зверь облегченно вздохнул, и уже преданными глазами посмотрел на него.
Пес, словно униженный и посрамлённый, поджал хвост, опустил голову и послушно пошел за бабой Маней.
Тут же подбежали матушка, соседи. Все они ощупывали Сашку, искали следы укусов, громко кричали, ахали и охали, удивлялись, как это ребёнок остался цел после такой встречи с громадным и злым зверем.
В деревне ещё долго обсуждали это удивительное происшествие и не могли толком объяснить, почему пёс пожалел ребенка. Но Сашка был уверен, что главное – он не испугался! Не струсил и не побежал! Отсутствие страха дало возможность понять зверя, узнать чего он хочет, что его мучает. Он внутренне, не понятно как, но чувствовал, что и зверь понимает его. Они были на равных и не старались выяснять кто из них сильней. Да и зачем? Во время недолгой молчаливой дуэли, глядя друг другу в глаза, между ребенком и зверем произошло что-то такое, что не поддается объяснению, даже сейчас, спустя многие годы.