<< 1 2 3 4 5 6 ... 10 >>

Александр Мелентьевич Волков
След за кормой


За сотню лет, в продолжение которых жили у реки Люди Воды, они еще не научились плавать. Они видели, как переплывают реку лось или бык, преследуемые медведем, но им не приходило в голову, что может держаться на воде и даже плыть человек. Случаи, когда дети или взрослые падали в реку, всегда кончались трагически: страх мгновенно отнимал у тонущего силы, и он камнем шел ко дну.

У-Фах кричал все пронзительнее. Из пещер выскочили люди. То, что они увидели, заставило их оцепенеть от ужаса. Огромный ствол, удаляясь от берега, быстро плыл мимо селения. На стволе стоял У-Нак с копьем в руке, а на копье еще трепыхалась его последняя добыча.

У-Нак не кричал и не плакал: мужчине подобало встречать гибель в гордом молчании. Но с берега доносились плач и вой женщин, и юноша особенно хорошо различал среди всех голосов голос матери.

Не отрывая покрасневших глаз от родных и друзей, У-Нак скрылся за поворотом реки. Течение было таким стремительным, что быстроногие подростки (первым среди них мчался У-Фах) скоро потеряли из виду дерево и маленькую фигурку державшегося на нем У-Нака.

Долго не расходились в тот день Люди Воды, точно ожидая, что совершится чудо и О-Тал вернет отважного рыболова… Две женщины, держась за руки – статная, высокая Фу-А, мать У-Нака, и юная сестра его Нга, – оставались на берегу до поздней ночи. И, лишь когда уже ничего нельзя было разглядеть на темной поверхности реки, они разжали руки и медленно побрели к своей пещере.

Обратный путь

Чудо не совершилось. Река не принесла У-Нака, и все же он вернулся. Он пришел по берегу, усталый и измученный, с ногами избитыми и кровоточащими от долгих переходов, но дух его не был сломлен необычайным приключением. И голова юноши по-прежнему гордо откидывалась назад: ведь он не поддался коварной реке, сумел победить ее и вырвался из водяного плена.

Долго было бы рассказывать подробно обо всем, что случилось с У-Наком за время путешествия.

У-Нака спасло мужество. Когда юноша понял, что О-Тал перехитрил его, он решил бороться до конца. Ужас не ослабил его мускулов, он цепко держался на плывущем дереве, и, когда течение вращало ствол, У-Нак всегда успевал очутиться на верхней, надводной части. Лосося с копья У-Нак снял и насадил на острый сухой сук. Правда, он в то время не думал о будущем: просто освободил оружие для последней битвы с О-Талом.

Но солнце близилось к закату, а хитрый враг все еще не пытался напасть. «Бой будет ночью», – решил У-Нак и почувствовал острый приступ голода: он ничего не ел с утра. Как пришлась кстати его добыча!

Люди Воды уже отвыкли питаться сырой рыбой, но выбирать не приходилось, и У-Нак, съев добрую половину рыбины, почувствовал, что силы его восстановились…

Ночь прошла, как долгий кошмар. В плеске волн, рассекаемых плывущим стволом, в шуме прибрежных лесов, в заунывных криках ночных птиц юноше чудились враждебные голоса, предвестники близкой опасности. По временам У-Нака клонило ко сну, но он сознавал, что спать нельзя, что при первом повороте дерева он очутится в воде, и тогда О-Тал убьет его.

Рассвет ободрил юношу: река еще не овладела им, У-Наком! Он доел остатки лосося и приготовился к новым испытаниям.

За второй день плавания У-Нак миновал два людских поселения: должно быть, по суше путь к ним был слишком долог, так как Люди Воды, странствуя по берегу, никогда не доходили даже до ближайшего поселения. Люди, стоявшие по берегам с копьями, должно быть тоже рыболовы, встречали У-Нака изумленными возгласами.

Очевидно, эти племена шли от общего с Людьми Воды корня, но разделились очень давно. У-Нак понимал их речь, однако были в ней и незнакомые ему слова.

Предания говорили о том, что горное племя разделялось уже не раз. Выгоняемые голодом и теснотой, наиболее сильные и смелые мужчины и женщины уходили в дальние края на поиски лучшей доли: они-то и спустились вниз по О-Талу.

Подходил второй вечер плавания. У-Нак со страхом думал, как он перенесет еще одну ночь без сна. Но река, которая все время текла прямо, вдруг круто повернула налево. Течение било в правый берег, и У-Нак обезумел от радости: перед ним вырастала лесистая береговая круча. А тут кстати в спину У-Наку подул ветер и еще сильнее погнал дерево.

Но какое разочарование! Когда до земли было уже недалеко и У-Нак приготовился к прыжку, ствол остановился и течение начало заворачивать его обратно. Рассвирепевший У-Нак яростно ударил копьем в широкую спину О-Тала, который, очевидно, пытался задержать ствол древко коснулось дна. Толчок немного приблизил дерево к суше. У-Нак снова и снова изо всех сил упирался копьем, как шестом, в дно реки и с восторгом видел, как послушный ствол подплывает к берегу. Когда до берега оставалось три-четыре шага, У-Нак прыгнул и очутился на суше.

Освобожденное дерево, покружившись в водовороте, словно приглашая У-Нака продолжить путешествие, медленно отплыло и исчезло, в вечернем сумраке. Юноша забился в чащу береговых кустарников истомленный, крепко проспал до позднего утра.

На завтрак он добыл крупного окуня и, не мешкая, пустился обратный путь.

Нелегко было пробираться по лесной чащобе, по высоким травам, где никогда не ступала нога человека. Часто попадались звериные тропы, но они уводили от реки, а У-Нак боялся заблудиться. И он упорно шел и шел вперед, поднимаясь на холмы, спускаясь в долины, продираясь сквозь заросли и заботясь только о том, чтобы с правой сторон до него доносился неумолчный речной шум.

Хуже всего приходилось путнику, когда встречались притоки О-Тала. Небольшие речки У-Нак переходил, опираясь на древко копья. Если же они оказывались глубоки, У-Нак возвращался и искал брод помельче.

Но встретился ему приток, перебрести через который оказалось не возможно. И тогда на помощь У-Наку пришел опыт, а опыту помогло то, что у берега плавало дерево, хотя и не такое большое, как то, которое унесло юношу, но способное выдержать его вес.

У-Нак перебрался на ствол и долго думал: ум первобытного человека не был таким гибким, как наш. И все же юноша нашел правильное решение: он уперся древком копья в дно реки, и ствол медленно тронулся в путь по воле человека. Это было первое управляемое судно!

Плыло оно, на наш взгляд, возмутительно медленно, путь его бы; чрезвычайно извилистым, часто У-Нак ударял копьем по дну реки не так как следовало, и все же противоположный берег приближался.

На середине русла У-Нак попал в ловушку: шест не достал дна. Не юноша не растерялся: он стал гневно бить копьем коварную реку; и получилось нечто вроде гребли. Ствол продолжал потихоньку плыть к другому берегу.

Многому научила смышленого У-Нака первая переправа.

На пути домой У-Нак останавливался в селениях, мимо которых проплывал вниз. Их жители были добродушны и гостеприимны. Они кормили У-Нака, уговаривали остаться у них на житье, но не сердились за отказ: они понимали, что путника ждет родное племя. Быт людей нижних поселений оказался почти таким же, как у родичей У-Нака: те же каменные топоры и ножи, те же луки и копья, только наконечники копий люди нижних селений делали не из кремня, а из острых костей больших рыб. У-Нак убедился, что такие наконечники лучше поражают добычу, и сам научился их делать.

И вот настал счастливый день, когда У-Нак предстал перед изумленными и восхищенными соплеменниками.

Постройка плота

Прошло немало лет после путешествия У-Нака. Его волосы уже начали серебриться на висках, когда, наконец, созрели мысли, которые долго в тайне от всех вынашивал У-Нак.

Летним утром У-Нак в сопровождении нескольких подростков появился на берегу речного залива. Заработали каменные топоры, и на воду были спущены стволы поваленных бурей деревьев, очищенные от ветвей.

У-Нак начал первый урок плавания на деревьях. Стоя на стволе и держась за кору цепкими пальцами ног, он плыл вдоль берега, упираясь шестом в тинистое дно. Неожиданно ствол покачнулся, и У-Нак рухнул в воду, подняв сноп брызг.

Мальчишки, наблюдавшие за действиями наставника с почтительным и суеверным любопытством, заорали от страха: им показалось, что О-Тал наказал гибелью нарушителя его покоя. Но вскоре вынырнула облепленная тиной голова У-Нака, он стоял на дне залива смеялся.

Еще несколько забавных падений У-Нака в воду, и ребят стала манить веселая игра с рекой, которая уже казалась не такой страшной.

– Теперь я, – сказал смелый У-Гок, сын сестры У-Нака, и взобрался на ствол.

Все же его сердце замирало от страха, и когда после первого толчка шестом он свалился с дерева, то неистово завопил. Но там, где он упал, было мелко. У-Гок даже не скрылся под водой и поднялся весь измазанный грязью.

После первой неудачи У-Гок догадался сесть на дерево верхом. Оказалось, что в таком положении пловец держится на стволе устойчивее.

В первые дни У-Нак не позволял мальчишкам уплывать далеко. Но когда они приучились крепко держаться на стволах, а упав, бесстрашно вскарабкивались обратно, запрет был снят.

Поведение мальчишек на воде всегда одинаково, живут ли они в наше время или жили пятнадцать тысяч лет назад. В заливе начались веселые битвы. Каждый старался угодить концом своего бревна в бревно товарища, чтобы сбить пловца в воду. Сколько было крика, шума смеха! Отважным бойцам много раз в день приходилось испытывать радость победы и горечь поражения.

Но вот однажды У-Гоку и его товарищу Гу-Фа пришла в голову мысль сражаться, против «неприятелей» вместе. Поставив бревна ряда и сцепившись свободными от шестов руками, они направляли на противников свой «корабль». Никому не удавалось сбить У-Гока и Гу-Фа, и никто не мог выдержать натиска двух соединенных бревен. Они устойчиво держались на воде.

Новая затея ребят не ускользнула от наблюдательного У-Нака. По обыкновению, он долго думал, а потом связал два бревна полосами гибкой коры. Теперь обе руки пловца были свободны.

* * *

Шли годы. Люди Воды совершенствовались в постройке плотов. Они уже скрепляли по нескольку бревен, привязывая их концы к толстым поперечинам. Такие плоты были очень устойчивы и поднимали по десять человек сразу.

В глубоких местах заливов, где шесты не доставали дна, пловцы научились грести. Люди заметили, что толстые шесты лучше загребают воду, но их тяжело держать, и стали обтесывать их нижние концы. Так появились весла.

Не думайте, что умение строить плоты и управлять ими развивалось быстро. Для этого потребовались многие годы и даже десятилетия.

Вначале плаванием на плотах по заливам и озерам забавлялись в знойные летние дни мальчишки. Потом плотами стали пользоваться рыболовы. На глубине они поражали копьями огромных рыб, каких никогда не удавалось добывать на мелководье. С плотов они стали закидывать сети. Плавая на плотах, легче было тянуть большие невода.

Противоположный, северный берег О-Тала манил людей из разросшегося поселения Людей Воды: там было нетронутое изобилие плодов, грибов и ягод, рыболовные и охотничьи угодья. Правда, по зимам люди ходили туда по льду, охотились, рвали калину, собирали сушняк. Но зимой пещеры не выкопаешь, а прожить до весны на открытом воздухе невозможно. Так и оставался тот берег незаселенным.

И только лет через сто после смерти У-Нака отважный На-О переплыл на плоту ширь О-Тала. А еще через поколение на другом берегу появились пещеры семей, покинувших поселение из-за тесноты. Легкие плотики, управляемые женщинами и подростками, постоянно шныряли по реке: оба берега поддерживали тесную дружбу.

Первая лодка
<< 1 2 3 4 5 6 ... 10 >>