<< 1 ... 3 4 5 6 7

Александр Соловьев
Апокалипсис: катастрофы прошлого, сценарии будущего


В этих словах нет преувеличения. Первая известная истории эпидемия случилась в самом начале V века до нашей эры – судя по описанию Гиппократа, это была оспа. Именно благодаря этой болезни, поразившей персидскую армию царя Ксеркса, города Древней Греции смогли отстоять свою независимость и соответственно создать великую культуру. Впрочем, болезни не разбиралась в культуре, и следующей их жертвой через полвека стали Афины – как писал историк Фукидид, мор уничтожил треть населения полиса, погиб и сам основатель афинской демократии Перикл.

Еще большие последствия для истории имела «чума Антонина», прокатившаяся по Римской империи в 165 году нашей эры – судя по всему, вирус оспы завезли на Апеннинский полуостров легионеры, возвращавшиеся с Востока. Эпидемия убила около 5 млн римлян, в том числе и самого императора Марка Аврелия. Города империи обезлюдели, римляне больше не могли охранять границ своей империи. И тогда сын Марка Аврелия Коммод пошел на нестандартный по тем временам шаг – он заключил союз с германскими варварами и стал нанимать на службу в римские легионы целые племена. «Фемида и Арей должны были бы закрыть свои лица при виде того, как эти закутанные в звериные шкуры варвары командуют людьми, облаченными в римские боевые доспехи! – писал о преобладании германцев в войсках империи Аммиан Марцеллин. – И эти варвары – эти люди, которыми мы до сих пор пользовались, как слугами в нашем доме, – хотят теперь править нашим государством!» В античных источниках сохранилось несколько имен варварских вождей, сделавших отличную карьеру в войсках империи. Например, германец Вадомарий был наместником Финикии, его соплеменник Мундерих командовал войсками в Аравии, наконец, вандал Стилихон стал главнокомандующим империи, сосредоточив в своих руках куда больше власти, чем сам император. Собственно, именно преобладание варваров у руля империи и привело Рим к цивилизационной катастрофе.

Возродить империю, воссоединив ее Западную и Восточную части, планировал уже в VI веке император Юстиниан. Казалось бы, успех сопутствовал ему – он возродил армию и флот, десятки варварских царьков признали власть Константинополя, но тут в столицу империи из Египта пришла чума. Византийский хронист Прокопий Кесарийский писал: «От чумы не было человеку спасения, где бы он ни жил – ни на острове, ни в пещере, ни на вершине горы… Много домов опустело, и случалось, что многие умершие, за неимением родственников или слуг, лежали по нескольку дней несожженными. В это время мало кого можно было застать за работой. Большинство людей, которых можно было встретить на улице, были те, кто относил трупы. Вся торговля замерла, все ремесленники бросили свое ремесло…» Ослабевшая Византия была вынуждена отказаться от всех экспансионистских планов, что, в свою очередь, как писал американский ученый Джаред Даймонд, дало толчок для арабской экспансии и превращения ислама из сектантского учения скотоводов-кочевников в новую мировую религию.

Еще один характерный пример – эпидемия «Черной смерти» (бубонной чумы), которая поразила мир в середине XIV века, уничтожив огромное количество людей. Во Франции, по свидетельству современника, «было такое критическое положение, что нельзя было никого найти, чтобы тащить трупы в могилы. Люди говорили, что наступил конец света». Не помогали ни молитвы, ни посты; люди, напротив, считали папу главным виновником божьего гнева. Власть католической церкви была подорвана, и в Европе стали появляться религиозные движения, которые привели к образованию протестантизма. Любопытно, что на Руси «Черная смерть» вызвала иной результат – мор подорвал могущество таких старинных купеческих мегаполисов, как Великий Новгород, Псков, Смоленск, Суздаль, Чернигов, создав предпосылки для возвышения провинциальной Москвы.

Зато авторитет католической церкви укрепила другая эпидемия, которую можно считать побочным следствием Великих географических открытий – начала процесса глобализации. В конце XV века в Европу из недавно открытой Америки попал возбудитель сифилиса – бледная спирохета. Это было самое страшное из заболеваний, передаваемых половым путем. Все посчитали сифилис наказанием Бога для грешников, и подорванный авторитет церкви быстро возрос. Нечто подобное с общественными настроениями в конце XX века проделал и вирус СПИДа, ставший мрачным финалом беззаботной эпохи «сексуальной революции».

«Очень вырос в целом мире…»

Но самое революционное воздействие на человечество произвели вовсе не чума, оспа или холера, а куда более привычный нам вирус гриппа.

Обычно все новые эпидемии гриппа принято сравнивать с пандемией «испанки», начавшейся в 1918 году. Действительно, это была, пожалуй, самая смертоносная пандемия в истории: по различным оценкам, от «испанского вируса» умерло до 20 млн человек. Впрочем, многие историки считают, что счет жертв пандемии может дойти и до сотни миллионов – все-таки многие регионы планеты, пострадавшие от гриппа, тогда никто не обследовал. К примеру, известно, что грипп уничтожил более половины всех эскимосов Северной Америки, из-за эпидемии полностью исчезли некоторые племена в Африке и Южной Америке. В то же время в России «испанка» стала не очень значительным эпизодом на фоне других эпидемических катастроф – чумы в Поволжье, холеры на Кавказе и в Сибири и, наконец, невиданной в мировой истории эпидемии сыпного тифа, косившего ослабленных от голода людей. Как вспоминали современники, в те годы все станции железных дорог были забиты трупами людей, умерших от тифа; от «сыпняка» погибла армия адмирала Колчака, после чего победа большевиков стала неизбежной.

Другим же следствием той эпидемии стала мобилизация усилий всех медиков на борьбу с вирусами, открытием которых ученые также обязаны гриппу.

Собственно, сам грипп был знаком человеку еще с античных времен – к примеру, в трудах римского историка Тита Ливия встречается описание болезни, чьи симптомы очень напоминают симптомы гриппа. В трактатах XV–XVI веков множество раз встречается описание так называемой английской потливой лихорадки, которая также очень напоминала грипп.

«Казалось, что вся внутренность в жидкость обратилась, осушив все части и истощив все силы страждущих, – описывал эту болезнь русский врач Иван Виен. – Сия зараза производила скоропостижность пульса, обмороки, тошноту, сильное биение сердца, тоску, охладелось наружных частей тела, сильные судорожные движения, скорбь падучую и паралич…» Позже болезнь получила название «инфлюэнца» (influenza di freddo на итальянском означает «влияние холода»), а вот нынешнее название этого недуга появилось лишь в XIX веке – слово «грипп» происходит от английского grip, что означает «схватывать». В позапрошлом столетии Европа как минимум четыре раза сталкивалась с пандемиями гриппа, и самой страшной оказалась пандемия 1889 года, когда Европу посетил «русский грипп» (в свою очередь, Россия получила его из Средней Азии). Тогда от вируса погибло до 750 тысяч человек, и именно это заболевание подвигло ученых Луи Пастера и немца Роберта Коха на исследования, в ходе которых и была обнаружена прямая связь между микроорганизмами и инфекционными заболеваниями.

С этого момента человечество перешло в планомерное наступление на своего извечного врага, изобретя для этого антибиотики, противовирусные препараты и массовую вакцинацию. Пошли победные реляции – так, в 1926 году в СССР объявили о полной победе над холерой, а в 1980 году ВОЗ объявила о полной ликвидации оспы в мировом масштабе. Единственный микроорганизм, который оказал людям стойкое и упорное сопротивление, – это вирус гриппа. Обладая творческой натурой, он, можно сказать, все время работал над собой и в итоге научился обретать новые мутационные формы. В конце концов они образовали уникальный тандем с ведущими фармацевтическим компаниями – своего рода «вечный двигатель», обеспечивающий постоянный приток денег.

Но в деле борьбы с вирусами медикаменты – совсем не панацея. Например, им неподвластна одна из самых смертельных болезней на Земле – лихорадка Эбола, вызываемая вирусом Эбола, относящимся к семейству filoviridae. Вирус Эбола вызывает лихорадку, сопровождающуюся тяжелой интоксикацией, сыпью, подкожными и внутренними кровоизлияниями, массивными кровотечениями с поверхностей слизистых оболочек дыхательного и пищеварительного трактов. Смертность при заболевании лихорадкой Эбола колеблется от 60 до 80 %. Вирус был выявлен во время одной из эпидемий лихорадки в Южном Судане. Очаги распространения обнаружены практически во всех странах Африки, расположенных к югу от Сахары, а также на Филиппинах.

О вспышках лихорадки Эбола сообщается едва ли не ежегодно. Одними из наиболее обширных были эпидемии 1976 года в Заире и Судане, когда погибло более тысячи человек, и заирская эпидемия 1995 года, жертвами которой стали 245 заболевших.

Болезни от терминов

В конце XX века исследования самых банальных симптомов вдруг начали приводить к открытию новых болезней, которые к тому же оказались неизлечимыми. Впрочем, новизна болезни и ее неизлечимость, как правило, имеют четкую связь: нельзя вылечить то, чего не существует в природе.

Синдром приобретенного иммунодефицита (СПИД), по мнению многих ученых, типичный пример того, как термин становится болезнью. Его изобрел в 1981 году американский врач Майкл Готтлиб, который в ходе своих исследований наблюдал пациентов с выраженными поражениями иммунной системы. Иммунодефицит, собственно, был единственным, что объединяло больных. А поскольку родились они здоровыми, Готтлиб, придумывая название для своего исследования, добавил к слову «иммунодефицит» слово «приобретенный». Термин прижился, и его стали употреблять всякий раз, когда речь заходила о неожиданном поражении иммунной системы. Число подобных случаев неуклонно росло, как это всегда бывает, когда статистика начинает вестись с нуля. Вскоре начали искать возбудителя и в 1984 году нашли: это был вирус, названный вирусом иммунодефицита человека, который был обнаружен у многих страдавших СПИДом. На этом открытия закончились: ученым, несмотря на все их попытки, не удается найти ни вакцины, ни лекарства. Причину многие ученые видят в том, что СПИД не болезнь, а найденный вирус не патоген, ее вызывающий. Даже первооткрыватель ВИЧ, французский вирусолог Люк Монтанье, считает, что «в теории, согласно которой именно вирус иммунодефицита человека вызывает СПИД, слишком много белых пятен». Не принося никакой пользы страдающим от потери иммунитета, которые продолжают умирать от самых разных болезней, исследования в области СПИДа весьма полезны многочисленным институтам и организациям, занятым борьбой с чумой XX века.

Синдром хронической усталости. В 1984 году американские исследователи столкнулись в штате Невада с необъяснимым явлением: большое число людей жаловалось на постоянную усталость без видимой причины. Загадочный феномен начали исследовать. Открылись институты по изучению новой болезни и клиники по ее лечению. Так появился синдром хронической усталости (СХУ). Типичные признаки СХУ – пониженный тонус, мигрени, частые простуды, боли в суставах, бессонница, раздражительность, ухудшение памяти. Кроме того, отмечались случаи выпадения волос, исчезновения отпечатков пальцев, лихорадки, ночной потливости и воспаления лимфоузлов. Специалисты, изучающие СХУ, пока еще не научились отличать просто уставшего человека от человека, больного СХУ. Однако они уже уверены в том, что СХУ – опасная вирусная болезнь. Правда, какой именно вирус ее вызывает, они сказать затрудняются. Список выделенных у больных СХУ вирусов огромен – от герпес-вируса человека Ns6 до респираторных вирусов и вируса ветряной оспы. Поиски вируса СХУ продолжаются до сих пор, а пока более 5 млн человек официально считаются больными СХУ. Практически все они живут в западных развитых странах и Японии. Лечению СХУ, что неудивительно, не поддается.

Синдром войны в Заливе. Головная боль, импотенция, усталость, тошнота, периодически возникающие лихорадки, боли в мышцах и суставах, потеря памяти, резкие изменения настроения, бессонница – это главные симптомы синдрома войны в Заливе (СВЗ), который поражает исключительно участников операции против Ирака в 1991 году. Во всяком случае, так считают члены британской Национальной ассоциации ветеранов войны в Заливе и членов их семей (НАВВЗЧС). НАВВЗЧС, собственно, и была создана для того, чтобы добиться от британских властей признания СВЗ настоящей болезнью. Как только это произойдет, ветераны смогут требовать от властей компенсации за вред, нанесенный их здоровью. По данным НАВВЗЧС, со времени окончания войны в Заливе умерли 537 ветеранов войны. Из них 380 покончили жизнь самоубийством, однако эксперты, представляющие интересы больных СВЗ, считают, что это следствие одного из симптомов заболевания – резкой смены настроения.

Причины заболевания СВЗ учеными пока не установлены, но поскольку распространения болезни не отмечено, то принято считать, что она незаразна. Согласно одной из версий, ветераны заболели из-за воздействия частиц обедненного урана, который применялся во время войны. Другая версия гласит, что опасность таилась в сильных таблетках, которые давались всем военнослужащим, чтобы защитить их от воздействия иракского химического и бактериологического оружия. Способов лечения СВЗ пока не придумано.

Истории о страшных болезнях

Первой «угрозой века» стала уже совершенно забытая история с распространением среди людей вируса коровьей губчатой энцефалопатии (или, проще, коровьего бешенства). Случилось это в середине 1990-х годов. Местом, откуда тогда исходила угроза миру, была Великобритания. Именно там была зафиксирована эпизоотия коровьего бешенства, там же обнаружились и первые жертвы этого заболевания среди людей. Как утверждали некоторые исследователи, человеку болезнь передавалась с мясом животных, вызывая у зараженного неизлечимое заболевание мозга – новый вариант болезни Крейтцфельдта-Якоба (nvCJD). Такое название заболевание получило потому, что в мире уже существовала, не привлекая особого внимания, «обыкновенная» болезнь Крейтцфельдта-Якоба. Сначала в Великобритании, а потом и по всему миру принялись забивать коров, запрещать ввоз иностранного мяса. Врачи с новой энергией принялись искать, но до сих пор так и не нашли противоядие от неизлечимой болезни. Фермеры, занимающиеся производством говядины, несли миллионные убытки. Зато в моду вошли кенгурятина и мясо страусов, производители которых ранее и помыслить не могли о завоевании европейского, американского и азиатского рынков. Врачи, специализировавшиеся на nvCJD, предрекали десятки тысяч жертв пандемии. По их данным, за предыдущие десять лет люди съели 400 тыс. коров, больных губчатой энцефалопатией. А ведь каждая корова могла заразить несколько человек. Тем не менее от nvCJD к настоящему моменту погибло 210 человек по всему миру. Интерес к «коровьему бешенству» постепенно стих, и едва ли не единственным воспоминанием о мировой истерии остается мясо кенгуру и страусов, которое можно еще увидеть в некоторых супермаркетах за пределами Австралии.

В 2003 году мир был потрясен появлением нового заболевания, настолько загадочного и неведомого, что врачи не сразу придумали ему название и сначала говорили о нем как об «атипичной пневмонии». Потом ему все-таки было дано научное название, и теперь оно известно как тяжелый острый респираторный синдром (ТОРС).

ТОРС оказался на первых полосах газет после того, как от него в Гонконге умер американский бизнесмен. В течение нескольких месяцев мир только и говорил о «убийственном микробе», «невидимом убийце», «вирусе смерти». Всемирная организация здравоохранения без злого умысла, но активно способствовала распространению самых невероятных слухов о болезни, открыто признавая, что мир столкнулся с неизвестным заболеванием, которое неизвестно как возникло, неизвестно чем вызывается и неизвестно как передается. Не говоря уж о том, что неизвестно как лечится. Газеты перепечатывали ставшую знаменитой фразу одного эксперта, сообщившего буквально следующее: «Пока мы можем сказать, чем это заболевание не является». «Тихий убийца» оказался необыкновенно резвым. За одну неделю по всему миру – от Канады до Филиппин и от Швейцарии до Израиля – было выявлено более 150 человек с диагнозом ТОРС. Говорили, что от болезни не помогают никакие лекарства, уберечься от нее практически невозможно, если не стать совершенным затворником. А потом истерию как рукой сняло. Тайну смертельной болезни раскрыли, она оказалась не такой уж смертельной и совершенно банальной. Возбудителем ТОРС оказался вирус чумки китайских енотовидных собак и барсуков. Всего от «чумки XXI века» погибло 806 человек.

Афера века

И все-таки образ «главного врага человечества» в СМИ прочно занимает все тот же грипп. В 2003 году газеты разнесли по миру эпидемию так называемого птичьего гриппа H5N1, которая характеризовалась как малым числом жертв (по данным ВОЗ, с февраля 2003 года по конец декабря 2009 года из 447 подтвержденных случаев заражения людей вирусом H5N1 263 стали смертельными), так и беспрецедентной паникой: были случаи, когда по телевидению на полном серьезе призывали уничтожать всех птиц. При этом врачи умалчивали о самых элементарных вещах. Например, о том, что вообще-то абсолютно все вирусы гриппа имеют животное происхождение, причем эту заразу разносят не только свиньи, но и остальные домашние животные – от мышей до лошадей. А вот птицы, как правило, гриппом не болеют – в их теле вирус является лишь транзитным пассажиром. (Кстати, «свиной» вирус действительно самый опасный по той простой причине, что у свиней самый совершенный в животном мире иммунитет, который отлично «натренировывает» вирус и дает ему путевку в жизнь.) Также не говорили и о том, что вакцинация от гриппа вовсе не является панацеей хотя бы по той простой причине, что в воздухе кружат еще 200 типов гриппоподобных вирусов, вызывающих инфекции, а прививка может спасти лишь от одного вида заразы. Причем проколы у вирусологов случаются довольно часто. К примеру, самый пик заболеваемости гриппом в Европе случился в середине 90-х годов, причем как раз в тот период, когда врачи били все рекорды по вакцинации населения – по данным Московского центра Госсанэпидемнадзора, тогда чуть ли не каждый второй москвич сделал себе прививку от гриппа. Она не очень-то и помогла – вместо предсказанного вирусологами штамма пришел другой.

Тем не менее результаты паники из-за птичьего гриппа общеизвестны – у большинства компаний, производящих противовирусные препараты, в конце 2003 года наблюдался многократный рост продаж, порой превышающий 3 тысячи процентов. В числе компаний, которые существенно выиграли от гриппа, оказались не только производители рекомендованных ВОЗ препаратов. Практически все фармацевтические компании не могли упустить шанс получить прибыль, играя на страхах людей, предлагая как дорогие, но, увы, бесполезные сезонные прививки, так и различные интерфероны и иммуно-модуляторы. Именно тогда в Юго-Восточной Азии и возникла повальная мода ходить в публичных местах в защитных повязках, а организатор массовых противогриппозных кампаний доктор Маргарет Чен, бывшая министр здравоохранения Гонконга, заявившая о себе во время борьбы с птичьим гриппом, сделала головокружительную карьеру. Сначала она была назначена помощником генерального директора ВОЗ по пандемическому гриппу и всем прочим инфекционным болезням, а потом и генеральным директором ВОЗ.

Так что нет ничего удивительного, что и в 2009 году борьба против свиного гриппа пошла уже по обкатанной в Гонконге модели, которая обеспечивала многомиллиардные прибыли фармацевтам. На это подозрительное совпадение обратила внимание и группа голландских ученых, которые в журнале Information фактически обвинили руководство ВОЗ в коррупции – дескать, вся шумиха вокруг эпидемии A1/H1N1 является грандиозной финансовой аферой с целью увеличения продаж скопившихся на складах антивирусных препаратов. Был назван и главный герой – доктор Альберт Остенхауз, который получил в Голландии прозвище Доктор Флю за активную пропаганду массовой вакцинации населения. Естественно, ВОЗ тут же открестилась от всех обвинений, но факты роста продаж препарата Tamiflu, малопопулярного во время эпидемий обычного гриппа, говорят сами за себя.

Впрочем, страх перед эпидемиями оказался выгоден не только транснациональным фармацевтическим корпорациям. Страх перед вирусами оказался выгоден и политикам на Украине, и отечественной бюрократии, и даже мелким предпринимателям, которые сейчас успешно осваивают новые виды деятельности – от пошива защитных повязок до изготовления гомеопатических препаратов.

Между тем историк Исаак Левинзон в своей книге «История фармацеи и организация аптечного дела» рассказывал, что похожая ситуация наблюдалась как раз в начале XX века, когда прилавки аптек заполонили сотни препаратов против инфлюэнци: пилюли «Сантал Миди», таблетки «Гонозан», пластырь «Сальватор», настойки «Гальманин» и «Броманин». Весь этот ассортимент оказался бессмысленным, когда пришла «испанка». Поучителен пример аптекаря Вольфа Лейбаума из Николаева. В самый разгар эпидемии 1918 года он устроил презентацию нового чудодейственного препарата против гриппа. «Он предъявил публике больного «испанкой» подростка. Лицо и руки мальчика были покрыты густой красной сыпью. Лейбаум на глазах у публики заставил ребенка выпить какую-то зеленую настойку и накрыл его лошадиной попоной… Через 10 минут аптекарь представил мальчика публике. Сыпь на руках исчезла, а на лице оставались лишь небольшие островки красной опухоли. Он предложил всем желающим вылечиться».


Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 9 форматов)
<< 1 ... 3 4 5 6 7