<< 1 2 3 4 5 6 ... 13 >>

Александр Александрович Тамоников
Пятеро смелых

– Там, – Умабор махнул на север и огляделся по сторонам.

Он не раз проводил караваны по этому маршруту и всегда останавливался на отдых именно здесь, в тенистой роще. Несмотря на близость к границе, тут было спокойно и уютно. Тишина, спасительная прохлада, пение птиц.

Умабор лежал на подстилке из мягкой травы, глядел в небо и представлял, как в будущем купит себе дом в таком же райском местечке и заживет мирной жизнью. Да, в глубине души Тахир давно мечтал об окончании междоусобных распрей, раздирающих его родную Сирию. Будучи мальчишкой, он видел боевые столкновения исламистов с вооруженными отрядами правящей партии «Баас», массовые выступления и террористические акты. Кончина президента Хафеза аль-Асада и «восхождение на трон» его сына тоже сопровождались волнениями и боями.

С одной стороны, эти события были ему на руку. В такой обстановке никто не обращал внимания на мелкие группировки, занимавшиеся контрабандой и прочими шалостями подобного рода. С другой стороны, Тахир, человек очень даже неглупый, понимал, что взрывоопасная обстановка может довести страну до масштабной войны и полного краха. Это повлечет за собой появление американских войск и оккупацию, как произошло в Ираке и Афганистане. Относительно спокойная жизнь на этом и закончится.

Машхади вернулся с полным ведром воды, напоил двух мулов. За следующей порцией живительной влаги отправился другой охранник.

Кратковременный дневной отдых в подобных тенистых местах был необходим не только людям. Прежде всего следовало дать остыть животным, напоить их. Им ведь не объяснишь, что здесь опасно, рядом граница. У них на спинах ценный нелегальный товар, за который их провожатым могут запросто выпустить кишки.

Тахир посмотрел на часы, стянул с ног обувь и опять лег спиной на ковер из мягкой травы. До окончания привала оставалось полчаса. Еще целых тридцать минут можно было расслабленно лежать и ни о чем не думать. А потом снова в путь.

Сириец лежал с закрытыми глазами и пытался на время отключиться от окружающей действительности, но это у него не очень получалось. Мысли Умабора возвращались к маршруту следования каравана.

Время, отведенное на отдых, истекло.

– Подъем! – приказал Тахир и оглянулся на охранников, лежащих неподалеку. – Надо двигаться дальше, иначе не успеем затемно перебраться на другой берег реки.

Дальше люди и мулы шли по довольно мрачному гнилому лесу, росшему на южном берегу пограничной реки. Это вроде как было неплохо. В густой зеленке медлительных животных засечь трудно. Но ведь подобная местность была необычайно удобной для организации засад.

Тахир осторожно ступал по траве и листве, максимально напрягал зрение и слух. Он по-прежнему вел первого мула, при этом постоянно крутил головой.

Эти места ему не нравились. Лес нельзя было назвать густым. Меж черных стволов часто встречались широкие проплешины, нагромождения валунов или небольшие заводи зеленоватой стоячей воды – следствие близкого расположения русла полноводной реки Пяндж.

Умабор нервничал неспроста. Несколько лет назад в этих самых местах его караван нарвался на засаду, искусно устроенную конкурентами. Казалось бы, такая же компания контрабандистов, занимавшаяся переправкой наркоты и оружия через границу. Чего им меж собой делить? Так нет же, предводителю этих людей, пожилому афганцу, показалось, что именно он имеет исключительное право на маршрут вдоль пограничной реки. Вот этот субъект и решил расправиться с коллегами.

Тогда Тахир в жестокой перестрелке потерял и караван, и охранников. Сам он получил касательное ранение головы, но умудрился унести ноги. С тех пор в районе его правого уха красовался шрам. После такой беды Умабор старался прошмыгнуть по этим местам быстро и без лишнего шума.

Гнилой лес сперва тянулся на восток, потом – еще с десяток километров на север. Далее зеленка, прижившаяся на болотах и нагромождениях камня, врезалась в скалы, образующие несколько параллельных ущелий. Как правило, караваны, ведомые Тахиром, двигались по самому глубокому из них, заросшему смешанным лесом и кустарником.

Идти по тропе, проложенной среди камней, было трудно. Слева и справа нависали крутые скалистые склоны, отчего дно ущелья погружалось в сумрак. Густой кустарник царапал лица и руки.

Умабор знал, что каравану придется пробираться по ущелью несколько часов, затем настанет черед форсировать Пяндж. Для этого надо будет дождаться темноты и под ее покровом осторожно подойти к броду. От северного берега до места передачи товара рукой подать – два с половиной километра. Самым сложным этапом Тахиру представлялась переправа на другой берег пограничной реки.

Пяндж был неширок. В гористой местности его поток еще более сужался и набирал силу. С северного берега прекрасно просматривалась и, соответственно, простреливалась прилегающая афганская территория.

Надо сказать, что после отдыха порядок движения в караване изменился. Теперь первым шел Машхади. Умабор шагал за ним и лишь подсказывал ему, когда и куда повернуть.

Через пять часов старший охраны взмолился:

– Тахир, давай отдохнем. Посмотри, как устали животные и люди!

– Рано, – бросил в ответ проводник.

– Когда ты планируешь остановку?

– Через час.

Голос Умабора показался Машхади странным. В нем вроде бы сквозили нотки сожаления, словно сирийцу не хотелось поскорее выбраться из мрачной кишки ущелья.

«Тахир боится выходить на открытое пространство? – подумал он. – Наверное, так и есть. Ведь он зачем-то заставил меня идти первым, хоть я и не знаю дороги. А сам только подсказывает. Мол, сейчас тропа повернет резко вправо, обойди группу валунов левее. Да еще постоянно озирается, будто подозревает, что кто-то следит за караваном!»

Постепенно высокие склоны немного расступились, пропуская в ущелье свет солнца, висящего на западе над самым горизонтом. А узкая тропа, вившаяся между кустарников, вдруг превратилась в круглую поляну без единого деревца.

– Вот тут и остановимся, – объявил Тахир. – До выхода из ущелья осталось не более километра. Дальше идти будет легче.

– Как здесь насчет воды? – поинтересовался Машхади.

– Никак, – лениво ответил сириец, подпаливая сигарету. – Ночью напоим животных. Из реки.

Люди отдыхали, расположившись на краю поляны. Мулы спокойно щипали сочную траву. Вокруг царила удивительная тишина.

До окончания привала оставалось минут пять.

Умабор тяжело поднялся и решил выкурить напоследок еще одну сигарету. На марше он предпочитал не дымить, чтоб не сбивалось дыхание. Машхади подошел к нему, тоже вытянул из пачки сигарету, сверкнул огоньком зажигалки и глубоко затянулся. Он выпустил струю дыма, внезапно дернулся, сделал два неуверенных шага, потянулся свободной рукой за спину и рухнул на траву.

У Тахира похолодело в груди.

В старшего охраны явно угодила пуля, но выстрела никто не слышал. Скорее всего, снайпер использовал бесшумное оружие. Более того, в зарослях, окружавших караван, по-прежнему было тихо. Ни шорохов, ни голосов, ни треска ломаемых веток.

Раздумывать было некогда. Сириец бросился в ближайшие кусты. Там он присел на четвереньки, забрался еще глубже в заросли, распластался на земле и приготовил автомат.

С этой позиции кое-как просматривались поляна и животные, готовые к продолжению похода. Два охранника были заняты осмотром ремней и веревок, коими крепился товар на спинах мулов, и ничего не заметили. Еще двое стояли неподалеку от Машхади, хрипевшего на траве. Они вовремя узрели опасность и тоже нырнули в заросли.

– Засада! – прошептал Умабор. – Опять!..

Мысли в голове Тахира путались. Принять бой или откатиться к склону и затаиться? Для первого варианта нужно было знать численность противника, но тот себя не выдавал. Если Умабор спрячется под скалой, то немного продлит свою жизнь, но потом его обязательно найдут. За караванами охотятся серьезные люди, не оставляющие свидетелей. Они расправятся с немногочисленной охраной, потом тщательно обыщут окрестности поляны, заглянут под каждый куст.

В течение последующих десяти-пятнадцати секунд так же тихо были ликвидированы два зазевавшихся охранника. Только после этого кусты на краю поляны зашевелились.

Сириец невольно вжался в траву, поймал в прицел автомата человека, появившегося невдалеке, но передумал стрелять и медленно убрал палец со спускового крючка. Тут-то Тахир и отключился.

Очнулся он оттого, что его затылок методично бился обо что-то твердое, явно металлическое. Тахир разлепил глаза и поначалу увидел красную пелену.

«Кровь, – догадался он. – Мое лицо залито ею. Но откуда она взялась? Что со мной произошло?».

Он не был связан, руки и ноги оставались свободными. Стало быть, люди, захватившие его, были уверены в том, что пленник не сбежит.

Он находился в кузове грузового автомобиля. Колеса часто подпрыгивали на кочках, отчего голова Умабора и ударялась о твердый металл. Рядом с Тахиром сидели бойцы, одетые в новенькие камуфляжные костюмы. Ни знаков различия, ни нашивок. Лишь русские «калашниковы» говорили о том, что это не американцы и не их союзники по блоку НАТО.

Постепенно в сильно болевшей голове Тахира восстановились последние секунды до того, как он потерял сознание.

Стрелять и оказывать вооруженное сопротивление Умабор передумал по той простой причине, что на поляне появился не один человек, даже не два. К мулам, стоявшим на открытом месте, из зарослей вышли десятка полтора хорошо экипированных бойцов. Все в масках, в камуфляже, разгрузочных жилетах и при солидном оружии, включая ручные пулеметы. Затевать с таким подразделением войну – нет, спасибо, себе дороже выйдет.

Он уже намеревался встать и выбраться из кустов с поднятыми руками, как сзади что-то тюкнуло его в затылок с такой силой, что сознание вмиг отлетело куда-то в светлую даль. Должно быть, эти проворные вояки заранее расположились по периметру всей поляны. За спиной Тахира тоже кто-то был и до поры до времени держал его на прицеле. Потом этот добрейший человек решил долбануть своего подопечного по черепу.

Умабор медленно согнул руку, вытер ладонью лицо и осторожно посмотрел вокруг.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 13 >>