<< 1 2 3 4 5 >>

Александр Александрович Тамоников
Ночная война

– Да, я понимаю… – выдавил танкист. Страх за собственную жизнь перевешивал стыд.

– Тогда действуйте, черт вас возьми, и помните, что одно неверное слово…

– Господин гауптман, вы здесь? – колотился в броню танкист. – Что случилось, почему все люди мертвы?

Загомонили солдаты, покинувшие кузов грузовика. Заклацали затворы карабинов, посыпались отрывистые команды. Сердце сжалось, плохо работали легкие – невозможно продохнуть. Шлыков извлек из подсумка гранату, зацепил пальцем кольцо чеки, застыл. Превосходная мысль! Всю команду порвет на куски, немцы не пострадают, а танк после недолгого ремонта вернется в строй.

– Я здесь, Шнитке… – пронзительно взвизгнул гауптман. – На нас напали русские диверсанты, мы не смогли оказать сопротивление… Они еще здесь, убежали в лес, вы должны их поймать…

– Герр гауптман, с вами все в порядке?

– Да…

– Подождите, я вас почти не слышу… – танкист подался верх, перевалил тренированное туловище на гусеничную платформу. Бороться с этой напастью было невозможно, но последняя надежда еще не угасла! Когда он всунулся в люк, навстречу вылезла бледная, как у мертвеца, физиономия гауптмана. Плечистое туловище перекрыло проход, и танкист не видел, что происходит внизу. В заднее место офицера уперся ствол ППШ, и даже не обладая большим воображением, можно представить, что произойдет, если автомат выплюнет даже одну пулю. Из горла, конечно, не выйдет, но…

– Товарищ лейтенант, вы прямо врач… этот, как его… – прошептал Кошкин и заткнулся, получив тумак от Герасимова. Точное название врачебной специальности Шубин тоже не помнил, но что-то связанное с лечением заболеваний толстой кишки.

– Шнитке, меня ранили, но легко, зацепило ногу, я сам себе сделаю перевязку… – забормотал гауптман. – Русские не могли далеко уйти. Я успел укрыться в танке, остальные не успели… Они убежали в лес и сейчас прячутся где-то там – между нами и дорогой… Пусть все, кто есть в наличии, отправятся на их поиски. Солдаты должны прочесать лес. Поставьте все наши танки на просеках, следите за обстановкой… Диверсанты могут навредить нашим колоннам, идущим на восток… Вы меня поняли, Шнитке?

– Так точно, герр Кальцман, я вас понял… – Танкист был озадачен, его съедали смутные сомнения. – Герр Кальцман, а вы уверены, что не хотите покинуть танк?

– Шнитке, вы теряете время! – Гауптман сорвался на визг. – Я не могу вылезти, потому что получил ранение… Не надо медика, сам перевяжу рану и покину танк… Не тяните резину, ищите диверсантов…

– Я вас понял, герр Кальцман… – Танкист скатился с брони и принялся орать дурным фальцетом. Глеб стащил гауптмана обратно в танк, швырнул под ноги. Люди не дышали, в полумраке поблескивали выпученные глаза. Вокруг танка учинились ритуальные пляски. Бегали солдаты, покрикивал унтер-офицер. Их было человек пятнадцать – явно мало, чтобы прочесать широкую лесополосу. Но не проблема, подойдут другие. Часть людей припустила по дороге на запад, развернулись в цепь и отправились к лесу. Остальные потянулись в обратном направлении. Цепочку солдат догнал водитель грузовика – ему тоже нашлось местечко в облаве. Оба танка, тряся пушками, стали разворачиваться практически на месте. Исчезли ненавистные немецкие морды в шлемофонах, захлопнулись люки. Гусеницы комкали и выдирали траву на обочинах, густым столбом зависла пыль. Танки удалялись, волоча за собой хвосты дыма. Первый свернул в лесополосу метров через двести – там имелся проселок. Второй отправился дальше, исчез за разрушенными корпусами. Где находились еще три, оставалось загадкой…

– Что это было, товарищ лейтенант? – простонал Кошкин. – Все так нежданно-негаданно… Выходит, мы у немцев танк спионерили?

– Ага, это как у цыгана спереть лошадь, – прыснул Герасимов.

– Петр Анисимович, гранату убери, – глухо вымолвил Шубин, – а то разнесешь нас всех на радостях. Надеюсь, кольцо еще не выдернул?

– Ах да, – спохватился Шлыков и сунул гранату в подсумок. – Сваливать отсюда надо, товарищ лейтенант. Немцы скоро вернутся, хрен тогда уйдешь.

– Неправильная мысль, Петр Анисимович. Немцы как раз везде, кроме этого танка. Нельзя на улицу, сразу положат. Но ты прав, надо уходить из этого квадрата, скоро подтянутся сослуживцы и будут вытаскивать из танка своего командира…

Он задумчиво воззрился на пленника. Герр Кальцман покрывался зеленью. Теплая собралась компания, нечего сказать. Герасимов забрался наверх, закрыл люк – хватит уже проветривать.

– Ну что, экипаж машины боевой… – задумчиво изрек Шубин. – Готовы растянуть удовольствие? Кто-нибудь умеет танк водить?

– С какого перепоя, товарищ лейтенант? – фыркнул Шлыков. – Мы, знаете ли, бронетанковых академий не оканчивали…

– А он у нас кто? – Герасимов пихнул ногой гауптмана. – Наводчик? Заряжающий?

– Командир танка, блин… – хохотнул Кошкин.

Гауптман обреченно вздохнул и закрыл глаза. Иллюзий насчет своей участи он, естественно, не питал. Но лейтенант советской разведки в общем-то не соврал – дал еще пожить.

– Герр Кальцман, хотите прокатиться? – вкрадчиво спросил Шубин. – Вы же умеете управлять собственным танком, не правда ли? Ау, герр Кальцман, – он потряс пленника за плечо, – не делайте вид, будто вы меня не понимаете. Открываем глазки, собираем мысли… Спасибо, герр Кальцман. Вы понимаете, что от вас требуется?

– Вы сошли с ума…

– Не буду с вами спорить. Тем не менее вам придется взять на себя управление – под нашим, разумеется, чутким контролем.

– Но вы все равно меня убьете…

– Давайте не будем забегать вперед, договорились? Садитесь за рычаги и насладитесь поездкой. Ваши танки были на заводе, верно? Вот в тот проезд вы и свернете. А дальше посмотрим. Но обещаю, долго вас мучить мы не будем.

– Товарищ лейтенант, мы что, на немецком танке поедем? – дошло до Кошкина. – Прямо к нашим?

– Нет, боец, мы не настолько безумны, чтобы на этом чудовище ехать к нашим. Нужно только выйти из опасной зоны… Шлыков, что сидишь? Хватай нашего друга – и на место механика-водителя, а то он сам никогда не решится. Да держи под прицелом, чтобы не увлекся…

Глава третья

Не верилось, что они это делают! Кальцман трясся, зубы выбивали немецкую чечетку. В бок упирался ствол автомата, Шлыков следил за каждым его движением. Нужно было срочно убираться, пока дорога пуста. Танк обладал неплохой обзорностью. Резкий запах бензина разъедал ноздри. Т-4 пылил по дороге, окутанный смрадом. Шубин покрикивал: «Не так быстро, герр Кальцман, где ваши нервы? Хотите вызвать подозрение ваших соратников? Сворачивайте направо, куда вы так разогнались?» Под гусеницами уминались кирпичные обломки, что-то падало. Боевая машина вписалась в узкий проезд, заваленный мусором. Мимо бежали кирпичные стены, рваные глазницы оконных проемов. Закрадывалось опасение, что гауптман хочет на полной скорости направить танк в стену, разбить его в лепешку! Шлыков покрикивал, как искушенный надзиратель, прессовал стволом ребра. Глеб не выдержал – поднялся в башню, цепляясь за противокумулятивные экраны, распахнул крышку люка. Трясся пулемет, закрепленный в турели. Дай бог, чтобы не пришлось им воспользоваться! Т-4 покорял развалины завода, приблизился к южной ограде, лежащей в руинах. Посторонних в округе не было. По дороге, откуда они ушли, тяжелые тягачи буксировали зачехленные орудия. Расчетам не было дела до одинокого танка – тем более своего.

– Товарищ лейтенант, куда дальше? – крикнул Шлыков. Глеб захлопнул крышку люка.

– Прямо, герр Кальцман! Медленно перебирайтесь через завал – и к лесу! Если не ошибаюсь, на опушке есть пролесок!

Танк, ревя, как мастодонт, перевалил через бетонные обломки и двинулся дальше – вразвалку, «косолапя» на ямах и холмиках. Вдоль опушки тянулась дорога, немцы ею не пользовались – проезжая часть заросла чертополохом, валялись ветки и стволы деревьев. Для стального чудовища эта масса гниющей растительности была не помехой, пришлось лишь сбросить скорость. Шубин распахнул люк. Теперь завод находился слева, а лес – совсем рядом, и в него вливалась еще одна дорога! Но протиснется ли танк? Это не имело значения! Шубин выкрикивал команды, и Кальцман послушно их выполнял. Такое ощущение, будто танк прорубал просеку! Трещали молодые деревья, гусеницы вдавливали в почву мелкие кустарники. Казалось, еще немного, и танк увязнет, застрянет в бутылочном горле. Но он продолжал движение, прорывался сквозь лес. Посмеивался Герасимов: для танков тупиков не бывает. Пробьем – будет дорога! Погоня задерживалась, но уже очевидно, что немцы почуяли недоброе у себя под носом. На выезде из чащи танк чуть не встал дыбом – наехал на пень, вывернул его из земли, с лязгом повалился обратно на гусеницы. Распахнулось пространство – волнистый луг, метров шестьсот до ближайшего осинника. Где Кольцово? Не хотелось бы с ветерком промчаться по главной улице села. Нет, Кольцово правее, а к востоку от села – сплошные леса, что Шубина вполне устраивало. Он прокричал, что нужно идти через поле и меньше всего озадачиваться отсутствием дороги. Но дорога здесь была, тянулась через луг и обнаружилась метров через двести, за стеной луговых трав ковыльного типа. По ней катили два мотоцикла концерна БМВ, набитые вооруженной публикой!

Не только Шубин их заметил. Разведчики загомонили, припали к прорезям. Напрягся гауптман, шкодливо забегали глаза. Но взвыл от боли, когда ствол автомата просверлил дыру в ребрах. Шубин продолжал командовать – иногда забывался, переходил на русский. Хорошо еще, что здесь собрались не все германские вооруженные силы! Боевая машина взгромоздилась на дорогу, двинулась навстречу мотоциклистам. Встречные опешили – что за блуждающий танк? Но самого страшного не заподозрили, просто удивились. Они ушли с дороги, чтобы пропустить разведчиков. Мотоциклисты носили прорезиненные плащи, на лицах – огромные защитные очки, фактически маски. Каждая коляска была оснащена пулеметной точкой. Танк невозмутимо прогрохотал мимо, проплыли вытянутые лица. Мотоциклисты перекликнулись, пожали плечами. Опасность осталась позади, в этот момент Глеб и обнаружил, что мотоциклетное войско разворачивается и устремляется в погоню!

Он кусал губы, всматривался в узкую щель. Противник не стрелял, но погоня приближалась, пулеметчики на всякий случай прильнули к прицелам. До леса оставалось метров триста, когда они уперлись в зад, но объехать не могли, ширина дороги не позволяла. Мотоциклисты что-то закричали, замахали руками, призывая остановиться. Стало интересно – что они подумали? Танк не останавливался. Головной мотоцикл ушел вправо, преодолел покатую канаву и вынесся в поле. За ним второй – хорошо еще, что шли гуськом, а не обжали с двух сторон! Немцы шли параллельным курсом, продолжали кричать. Экипаж не реагировал. Скорость движения едва ли превышала тридцать километров в час. Лес находился справа, дорога огибала его восточную оконечность. Немцы злились – они уже поняли, что с этим танком что-то не так. Прогремела предупреждающая очередь. И снова экипаж не дул в ус. У немцев кончилось терпение, они вырвались вперед, обогнали танк и взгромоздились на дорогу. Теперь они были совсем рядом, мотоциклисты выворачивали шеи. А вот это Шубина вполне устраивало! Он вылез из башни, припал к пулемету. Испуганно вскрикнул солдат, сидящий на закорках. Очередь обрушилась на всю троицу. Крикун и пилот выпали из седел, пулеметчик завалился носом. Машина, потерявшая управление, ушла в сторону, вынеслась за пределы дороги и перевернулась. Танк давил мертвых. Гауптман что-то негодующе хрипел, но Шлыков не дремал: «Форвертс!» Второй мотоциклист ударил по тормозам, стал разворачиваться. Заорали луженые глотки. Солдат за спиной пилота сделал попытку спрыгнуть, но уже не успевал – всей своей 25-тонной массой танк смел мотоцикл вместе с содержимым… и вторая очередь не понадобилась. Мотоцикл отбросило. Извивались под гусеницами еще живые люди, но крики быстро стихли. Шубин спрыгнул в нутро танка – как же надоели эти метания вверх-вниз!

– Ну что, братцы, как тут у вас?

– Глухо, как в танке, товарищ лейтенант! – засмеялся Герасимов. – А убедительно вы их, нечего сказать!

– Да, я старался… Герр Кальцман, вы еще с нами? Что случилось с вашей бодростью духа? Уходите с дороги, объезжайте край леса!

За этим краем снова было поле – по счастью, небольшое, а главное, куда ни глянь, полностью свободное от вражеских частей и подразделений! Самое время прекратить искушать судьбу.

– Товарищ лейтенант, что у нас с идеями? – осторожно спросил Кошкин.

– Полный мешок идей, боец! Герр Кальцман, напрямую к лесу! Вы еще не устали с нами? Ничего, скоро все кончится, обещаю!

– Подходит к концу увлекательная поездка? – поскучнел Герасимов.

– Понравилось кататься? Извини, товарищ, любишь кататься – люби и саночки возить. Приготовиться к высадке!

Езда на танке превращалась в беготню от смерти. За четыре минуты танк преодолел поле, вонзился в шиповник на опушке, протащил за собой несколько кустов и молодых деревьев. Теперь он был не так заметен с поля.

– Герр Кальцман, глушите двигатель!

Немец откинулся на сиденье, повисли руки. По лбу катились градины пота. Он пережил огромное унижение, и тяга к жизни уже не являлась приоритетной. Шубин первым выбрался наружу. Еще потряхивало, кружилась голова. Вонь от сгоревшей двуокиси заглушала ароматы осеннего леса.

– Мужики, подавайте Кальцмана! Герр гауптман, сами выйдете или кантовать прикажете?

<< 1 2 3 4 5 >>