<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>

Александр Александрович Тамоников
Палач из Галиции

– Где комендант? – хмуро спросил Алексей.

– Сейчас, товарищ капитан, сей момент, – заспешил часовой. – Мы ему сообщим, он спустится. Или вы можете сами подняться.

Неужели? Вот спасибо.

Впрочем, комендант сам пожаловал на выход, по поводу более чем печальному. К зданию подъехал грузовой фургон, похожий на хлебную будку, за ним подрулил полноприводный «ГАЗ-64» с двумя автоматчиками и офицером в звании капитана. У машин собирались люди с озабоченными лицами.

Мужчина лет пятидесяти с суховатым лицом и мутными глазами в форме майора РККА шумно спустился с лестницы, устремился к выходу, даже не глянув на Алексея. Вряд ли в этой местности помимо коменданта Глазьева имелись другие майоры.

За ним семенила женщина с лейтенантскими погонами, невысокая, плотная в кости, с миловидным лицом. Суконная юбка цвета хаки плотно обтягивала крепкие бедра и едва прикрывала коленки.

Алексей вышел из здания, пристроился за спинами.

Красноармейцы открывали кузов фургона. Комендант сипло ругался, не смущаясь женского общества. Подошел капитан, сопровождавший машину, подтянутый, жилистый, словно сошедший с плаката, прославляющего офицерский состав победоносной Красной армии. Его скуластое лицо искажалось от досады.

В кузове лежали четыре тела, укрытые мешковиной. Капитан небрежно козырнул коменданту, начал что-то глухо вещать. Тот слушал с недовольным видом, сплюнул, стал осматривать трупы, не залезая в кузов. Все они лежали на краю.

Со ступеней было видно, что это мужчина средних лет в одежде из домотканого полотна, худая женщина, два мальчика десяти – двенадцати лет. Умерли они явно не своей смертью. Бандиты перерезали горло всей семье, даже детям. Люди умирали медленно, мучительно, на искаженных лицах отпечаталось страдание. Смертельные ранения им нанесли в последнюю очередь, перед этим долго истязали. Кровь пропитала одежды и уже засохла. Рубашка на мужчине была расстегнута, на груди красовалась пятиконечная звезда, вырезанная ножом.

Алексей подошел ближе и почувствовал характерный сладковатый запашок. Людей убили уже давно, да еще и трупы везли по жаре в раскаленном кузове.

– Что происходит, майор? – спросил Алексей, запуская руку в боковой карман.

– Какое вам дело? – Глазьев бегло окинул взглядом человека в гражданском. – Вы кто такой? Часовой, почему здесь штатские? – рассвирепел он.

– Уймитесь, майор, – процедил Алексей, доставая удостоверение. – СМЕРШ, капитан Кравец, прибыл для выполнения задания командования. Полномочия у меня весьма широкие. Если вы хотите с этой же минуты начать ссориться со мной…

– Простите, товарищ капитан. – Комендант сглотнул, на его виске проявилась и стала пульсировать жилка. – Это довольно неожиданно. – Майор машинально подобрался, вытянулся.

Война-то кончилась, но СМЕРШ по-прежнему на посту. Поди-ка угадай, что там на уме у его руководства.

– Комендант Збровичского района майор Глазьев Николай Акимович, – представился он. – Мой заместитель капитан Рыков Борис Евгеньевич. – Комендант кивнул на офицера, и тот тоже непроизвольно вытянулся, облизнул губы.

Алексею пришла на память статная женщина в белом халате поверх элегантной формы. Антухович Ольга Дмитриевна, заведующая медицинским учреждением, дама сердца заместителя коменданта.

От внимания капитана не укрылось, как насторожилась женщина в лейтенантской форме, ненароком придвинулась к Глазьеву, даже прижалась к нему плечом. Здесь, похоже, тоже потоптался амур со стрелами. Уставом не воспрещается. Никого не волнует, что у руководителя комендатуры в далекой России, возможно, остались жена и дети. Домой его не пускают. В этих местах война еще не кончилась, повсюду гуляет смерть. Кто его упрекнет?

– Это для вас тоже неожиданно? – Алексей кивнул на тела.

– Разрешите, я доложу, товарищ майор? – сказал Рыков.

– Валяй, – буркнул комендант.

– Из Злотничей рано утром поступил сигнал, товарищ капитан, – проговорил Рыков. – Это Охрим Панасюк и его семья. Мы с ним беседовали здесь, в комендатуре, буквально позавчера. Из местных, сознательный товарищ, до сорок первого возглавлял партийную ячейку в Злотничах. Потом увез семью в безопасное место, сам подался на Волынь в партизаны. С немцами воевал, с бандеровцами. Они его хату в Злотничах сожгли. Вернулся в родное село зимой этого года, заново отстроился, семью привез. Долго колебался, когда ему предложили возглавить Злотничский сельсовет. Приезжал сюда третьего дня, Николай Акимович беседу с ним проводил.

– Он согласился стать председателем сельсовета, – проворчал Глазьев, опуская глаза.

– Вы, конечно же, гарантировали его семье безопасность, – сказал Алексей.

– В Злотничах действует истребительный отряд, – сказал Глазьев. – Семь человек из местных, хорошие ребята, трое в Красной армии служили. Эх, знать бы, что так обернется.

– Бандиты напали ночью, как и всегда, – сказал Рыков. – Половину ястребков в домах перебили, остальные в лес успели сбежать, один из них и сообщил в Збровичи. Соседи видели, что к Панасюку целая свора ввалилась. Он успел пальнуть, потом разоружили его. Всю семью собрали, во двор выбросили, стали избивать, глумиться. Христинку Панасюк насиловали всей бандой… – Рыков покосился на истерзанный женский труп. – Потом зарезали всех, бросили посреди двора, хату подожгли. Да еще и орали на все село, что так будет со всеми, кто намерен сотрудничать с Советской властью. Это бесы какие-то, товарищ капитан. – Лицо заместителя коменданта потемнело, как небо перед грозой. – Безжалостно убивают всех, кого подозревают в сотрудничестве с новой властью, не жалеют женщин, детей, лишь бы остальные боялись и не связывались с нами. Возникают из ниоткуда, пропадают на ровном месте.

– Вы еще мистику сюда приплетите, Борис Евгеньевич, – проворчал Алексей. – Работать надо нормально, тогда и не будет никаких привидений. Зачем убитых в Збровичи привезли?

– А куда их? – Рыков развел руками. – Сейчас в морг повезут. У других погибших родня осталась, в Злотничах и похоронят. А у Панасюков никого. Если кто и возьмется их хоронить, то он не жилец. Ведьмаки из леса внимательно следят. Пусть тела полежат пока в нашем морге, потом могилы выкопаем на погосте.

– Бабула? – лаконично спросил Алексей.

– Бабула, – согласился Глазьев. – В районе действует лишь его банда, остальных извели, а этот демон неуловимый и хорошо информированный. Меняет схроны, прячется где-то в Хованских лесах.

– Вот об этом я и хочу поговорить, товарищи офицеры, – строго сказал Алексей. – Полагаю, никто не питает иллюзий насчет того, будто контролирует обстановку в районе? Я имею полномочия во взаимодействии с комендатурой, местными органами внутренних дел и госбезопасности провести работу по выявлению и ликвидации банды. На досуге сможете ознакомиться с приказом. Надеюсь, вы понимаете меру своей ответственности?

– Понимаем, товарищ капитан. – Глазьев побледнел, начал нервно мять обшлаг кителя. – Что мы можем сделать?

– Мне нужно помещение для работы в здании комендатуры. Надо бы где-то поселиться и немного отдохнуть с дороги. – Он посмотрел на наручные часы. – Предлагаю встретиться в четырнадцать часов. Мне нужна реальная обстановка о положении дел в районе. Хочу услышать ваши предварительные соображения. И никаких украшательств и оправданий, уяснили? Только реальное положение дел и расстановка сил.

– Конечно, товарищ капитан, мы все сделаем, – проговорил комендант.

Алексей как с листа читал его мысли:

«Откуда взялся на нашу голову этот хренов контрразведчик?! Чтоб ты провалился в ближайший колодец! Без тебя все тошно и безнадежно, а теперь и вовсе попахивает трибуналом!»

– Я распоряжусь, товарищ капитан, вас поселят по первому разряду, – пробормотал комендант. – И на довольствие поставят. Вы, наверное, проголодались с дороги. Рыков, чего глазами хлопаешь? Немедленно распорядись, чтобы товарища капитана поселили и накормили! Ирина Владимировна, а вы что стоите? – Он повернулся к женщине, которая дернулась от неожиданности. – Немедленно всю документацию мне на стол!

– Отправьте людей на дорогу со станции Тусковец, – распорядился Алексей. – Три тела в советской форме. Надеюсь, они еще там. Это переодетые бандеровцы. Подробности у капитана Ткачука. Еще два тела в морге. Один из этих парней имел отношение к вооруженному подполью. Покажите покойников местным жителям, возможно, кто-то их опознает. И не смотрите так, товарищ майор! – Алексей повысил голос. – На нас напали по дороге в Збровичи. Бандиты в новеньком советском обмундировании пытались захватить машину с продовольствием. Мне и капитану Ткачуку удалось отбить нападение. Ранен сержант, сопровождавший груз, погиб местный житель.

– Я понял, товарищ капитан. – В глазах коменданта помимо опаски появилось что-то вроде уважения. – Я срочно пошлю людей. Но потребуются подробности.

– Будут вам подробности, – отрезал Алексей. – Заодно подумайте, где бандиты могут добывать новую военную форму.

– Товарняк в Костополе в прошлом месяце разграбили, – вспомнил Рыков. – Это станция перед Львовом. Бардак в железнодорожном хозяйстве! Состав на запасных путях четыре дня стоял, бригаду не могли собрать. Дождались! Ночью бандиты на телегах подкатили, охранение вырезали, груз растащили. Виновные понесли наказание, но то, что пропало, уже не вернуть. Это не первый случай, товарищ капитан. – Рыков сокрушенно вздохнул. – Примерно три недели назад боевики, переодетые красноармейцами, въехали на полуторке в Родяники, где начал работать колхоз. Убили шестнадцать человек, сожгли сельскохозяйственные постройки, силосную башню, зернохранилище, запугали тех, кого не стали расстреливать. Все материалы будут в докладе. Разрешите заняться постановкой вас на довольствие?

Глава 2

Ему не требовались деликатесы и мягкая перина в безопасном особняке под охраной пулеметчиков. Алексей привык к спартанским условиям. Впрочем, никакой роскоши он и не увидел.

Повар в комендантской столовой лез из кожи, но блюда были невкусными, мясо горчило, картошка напоминала зажаренную медузу. В пыльном кабинете на втором этаже, где два красноармейца лихорадочно мыли пол, из мебели имелись только сейф, стол, несколько стульев и крючки для верхней одежды.

От присутствия немецкой администрации не осталось и следа. Его вытравили каленым железом, но порядок навести забыли.

Комендант выделил ему бойца, чтобы проводил до гостиницы. Впрочем, последнее слово стоило бы писать в кавычках. Здание барачного типа, стоявшее на задворках в глубине квартала, было неприлично старым, в стенах зияли пулевые отверстия. Впрочем, стекла были вставлены, крыльцо подкрашено, трава перед фасадом прополота.

Солдат сдал Алексея на руки сухощавой особе в темно-синем безвкусном платье и поспешил ретироваться, сославшись на миллион служебных надобностей. Эта дама с ломкими, стянутыми в узел волосами и постным лицом представилась Вандой Ефимовной. Она провела его по голому коридору и показала крайнюю справа дверь.

На что-то подобное Алексей и рассчитывал. Первая комната, квадратов двенадцать, так называемая гостиная. Слева крохотная спальня. У входа условно действующий санузел, кран с холодной водой, что-то вроде душа. Окно в спальне заколочено, в гостиной задернуто шторкой, в которую любил сморкаться предыдущий постоялец.

– Прошу вас понять, уважаемый, – скрипучим голосом возвестила Ванда Ефимовна. – Это лучшее, что мы можем предложить. В других комнатах нет ни света, ни воды, там полностью сгнила проводка. Жильцы вынуждены пользоваться колодцем. Электрик – один на два района.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>