– Да кто вы такой? Докучаете мне весь вечер, а теперь ещё и оскорбляете?
– Зови меня Крцыфкр, смертный! – и человек в чёрном принял гордую и довольно нелепую в сложившихся обстоятельствах позу, картинно заложив руки.
Щёки магистра пылали от гнева и обиды, ему страшно захотелось сказать незнакомцу что-то обидное.
К сожалению, магистр Щековских, хоть и был ловок в складывании слов, никогда не отличался умением парировать в споре. Сколько колких насмешек он придумывал для своих обидчиков, сколько язвительнох и острых словечек слетало с его губ, но… Все они запаздывали. Иногда на пару минут, а иногда и на пару дней. Вот и теперь, Майнстрем не придумал ничего остроумнее, чем сказать:
– Крцыфкр? Дурацкое имя! Всего лишь одна гласная на семь букв.
– Да как ты смеешь?! Смертный! Впрочем, ты прав. Звучность имени – величайшая честь там, где я суть. Я жажду звучности, а для этого мне нужен ты.
– Прощайте! – Майнстрем неловко поднял тушку Бола, перевалил её через плечо и поволок вниз по улице.
– Но ты нужен мне, смертный! Остановись! Время моей власти на исходе!
Магистр не ответил и попытался ускорить шаг, что, впрочем, вышло весьма нелепо: тело Боламбри явно испытывало непреодолимую тягу к земле и снова попыталось соскользнуть с плеча Майнстрема, но ввиду активного сопротивления последнего потерпело фиаско, удовлетворившись только невыразительным шлепком коленей о мостовую. Это, конечно, не остановило настойчивого магистра изящной словесности.
– Ты нужен мне, смертный! Светило уже почти на восходе! У нас мало времени! – воскликнул вслед Крцыфкр. – А стихии так и не воссоединились!
Майнстрем продолжал волочить Боламбри, периодически не вписываясь в узкие проходы, а также собрав макушкой бедняги-студента с дюжину вывесок.
Булыжники мостовой, наконец, сменились гравием (к неосознанному пока торжеству Бола), а гравий как-то незаметно перешёл в утоптанную землю. Ещё пара дюжин шагов, и в конце улицы показалось знакомое крыльцо.
Человек в чёрном неотступно следовал за магистром и его ношей.
– Остановись, смертный! Светило вот-вот поднимется! – не унимался Крцыфкр.
В конце концов Майнстрем не выдержал:
– Послушайте, вы оскорбляете и унижаете меня! Вы мне мешаете! Я устал и не хочу с вами говорить!
– Чего же ты желаешь, смертный? – Голос незнакомца звучал вкрадчиво и даже нежно.
– Во-первых, прекратите называть меня «смертным»! —выпалил Майнстрем.
– Исполнено! – человек в чёрном щелкнул пальцами.
Майнстрем чихнул.
– Во-вторых, если и в самом деле, хотите помочь, то помогите мне незаметно пронести Боламбри в дом и тогда, возможно…
Но магистр Щековских не успел договорить. Снова раздался щелчок, и тело Боламбри медленно поднялось над землёй, словно его подтягивали на невидимых нитях, как марионетку в площадном балагане, также неспешно проплыло по воздуху к мансарде, окно которой само собой распахнулось, и Бола пропал в темноте комнаты.
Майнстрем онемел (даже нестерпимая щекотка в носу отступила на мгновение). Магистр неотрывно смотрел на окно, словно ждал продолжения представления. За этим занятием он, казалось, не слышал настойчивых обращений человека в чёрном. Очнулся же он, только когда его нос, наконец, вспомнил, что упустил нечто крайне важное.
Майнстрем снова чихнул. В тот же миг первый луч восходящего солнца, упав на стекло, отскочил от него солнечным зайчиком. Магистр потёр глаза и обернулся:
– Но как вам удалось…
Чёрного человека не было. Майнстрем оглядел узкую улочку. Вокруг было тихо и пустынно, только туман стелился под ногами. Постояв ещё с минуту в полном недоумении, магистр направился к двери и едва не наступил на чёрный пушистый комок, прижавшийся к самому порогу.
– А ты как выбрался, проказник? – Майнстрем поднял котёнка за шкирку и посадил на ладонь.
– Ты! Презренный! Ничтожный раб плоти и времени! Ты снова всё испортил!
– И нечего на меня фыркать. Зачем ты убежал? Не надо так себя вести! А то попадёшь опять в руки магистру Сертусу Праеру и он сделает из тебя подопытную крысу… То есть кошку, и кто знает, что он будет вытворять с тобой! – магистр засунул упирающегося и царапающегося малыша за пазуху и проскользнул за дверь.
– ОН, конечно, знает. Но сейчас этот самодовольный болван в моих руках!
– Вот и славно, – улыбнулся магистр, почувствовав под мантией умильное мурлыканье. – А теперь пойдём-ка домой!
Всякий раз, возвращаясь домой позже установленного квартирной хозяйкой времени, господин Щековских переживал чувства, какие, вероятно, ночной испытывал грабитель: по спине магистра бегали мурашки, ладони предательски потели, а дыхание замирало от малейшего шороха. Из кухни в коридор и прихожую проскальзывал неровный свет. Ганна, должно быть, ещё не ложилась или уже встала. Втянув голову в плечи, Майнстрем на цыпочках приблизился к лестнице. Шаг. Ещё один. Вот под ногой уже чуть скрипнула первая ступенька, как вдруг за спиной Майнстрема раздался хрипловатый мужской голос:
– Это вы, магистр Щековских?
На мгновение молодой человек замер, но осознав, что к нему обращается сосед, а не квартирная хозяйка, облегчённо выдохнул:
– Руперт, добрый вечер! – Майнстрем постарался принять беззаботный радостный вид.
– Вернее было бы сказать «доброе утро», господин Майнстрем, – отозвался мужчина.
– Вы уже вернулись с вашей… работы? Сегодня, пожалуй, раньше обычного, – заметил Майнстрем.
– Ох, сударь… Я хотел, хотел… – узкие худощавые плечи Руперта вздрогнули, а по дрожащему голосу соседа Майнстрем понял, что дело неладно.
– Что с вами, Руперт?
– Мне кажется, я сошел с ума, – виновато улыбнулся Руперт.
– То есть?
– Идёмте, я покажу вам, – и Руперт, с силой вцепившись в руку Майнстрема, потащил его за собой в крохотную тесную комнатёнку с низким потолком, которая, несмотря на её скромные размеры, с успехом совмещала в себе функции кухни и столовой.
Магистр опустился на лавку, а сосед, воровато огляделся по сторонам.
– Смотрите, смотрите, господин Майнстрем! – произнёс он дрожащим голосом и потянулся к ложке на столе. Но та, словно испугавшись, отскочила в сторону и упала на пол. – Вы это видели? Видели?!
– Очень любопытно, Руперт, – отозвался ошеломлённый Майнстрем. – Вероятно, этому должно быть какое-то объяснение. Магнетизм, знаете ли, присущ определённым предметам, так что…
– Магнетизм? В деревянной ложке? Я, конечно, не обучался в университете, как вы, но тоже кое-что смыслю! – глаза Руперта блестели нездорово. – А как вы это объясните, господин магистр?
Мужчина потянулся к свече, но огонёк, соскочив с фитиля, завис в воздухе, и вернулся на место, только когда Руперт отвёл ладонь. Дальше фокус повторился с кувшином, несколькими глиняными кружками, лавкой и самим столом.
– Довольно, любезнейший! Довольно! Я видел вполне достаточно! – запротестовал магистр в ответ на предложение Руперта прикоснуться к огромному разделочному ножу госпожи Ганны. – Я верю вам, но даже не представляю, чем могу помочь. Вероятно, вам следует обратиться к лекарю. Знаете ли, один мой коллега…
– Нет! – завопил в ужасе Руперт. – Довольно с меня ваших знакомых! Этот ваш гость… Ваш гость, господин Майнстрем, это всё он! Он проклял меня! Этот чёрный человек! Он маг и чародей!
В этот миг под мантией магистра завозился котёнок.