Роза Соломоновна и ее приключения

Глава 1. Ремонт

Часть 1

В субботу утром начался ремонт. Об этом известил ранний звонок Мойши Соломоновича: «Везу мастера».

Роза: «Сема, мы же договаривались на 10 утра. Ты обещал утренний секс?»

Семён: «Ну это же Мойша Соломонович, что я могу поделать. Вероятно, у нас сейчас секс будет не только утренний, но ещё и групповой. Кстати, как ты относишься к групповому сексу?» Сема пытался шутить, натирая залипший глаз, который, вероятно, боялся проснуться.

-Дорогой, я что -то не пОняла, ты меня отговариваешь или уговариваешь? Я готова заняться своим хобби - сбежать на кухню печь блины, чтобы к ним потом прилипла икра, а ты с Мойшей самостоятельно перетри.

-Цветочек, в этот раз сбежать не получится, ближайшие две недели наше хобби -ремонт. Семья оперативно начала натягивать штаны, которые были из коллекции «жалко было выбросить, не жалко испачкать». Наспех втолкнув в себя яйца с чаем, Роза с Семёном вынесли из спальни то, что напоминало о былом порядке. Роза безуспешно пыталась запомнить, где теперь будут лежать чистые трусы и носки, без которых её частная жизнь и жизнь её семьи были бы немыслимы. Сёма, как всегда, был великолепен. Пока она гундела себе под нос, он улыбался и обещал, что уже во вторник в спальне будут новые обои.

Роза с велосипедом переглянулись, вспоминая обещание Семы 6 лет назад на свадьбе отвезти велик на дачу. Роза, выполнив заранее согласованный объём работ, ушла восстановить свой дзен -готовить блины. Это была её личная медитация. В этот день Роза сделала много медитаций. Можно было сказать, что она успела уехать и вернуться с ретрита. В результате чего холодильник раздуло от приготовленных -блинов, блинов с печёночным паштетом, паштета без блинов, котлет, котлет в соусе, морковного пирога, и т.д. Он отказывался закрываться.Роза посмотрела на уже не юный агрегат и сказала: «Молодой человек, после всего, что между нами было..., а ну тебя ..." -вытащила часть продуктов и скрылась с ними на балконе. Холодильник закрылся.

Итак, закончив с медитацией, Роза имела больную поясницу и довольный вид. С этими взаимоисключающими диагнозами она рухнула на диван, улыбаясь предстоящему вторнику, который обещал наступить не раньше, чем через три дня, и заснула. К этому моменту шёл шестой час ремонта. Пока драгоценная спала, Семен, составлял индивидуальную-развлекательную программу на вечер. В программу вошли: посещение магазинов строительных материалов, выбор этих самых материалов, легкие работы для Розы- принеси/унеси и вкусный ужин, благодаря медитациям Розы.

Вечером, купив ламинат, обои, и сохранив семью, ну вы поняли о чем я, довольная Роза шептала Семе на ушко, что идея с ремонтом не такая и бесперспективная как это ей казалось раньше.

Часть 2

На второй день ремонта Семен заболел. Нос отказывался дышать. К нему оперативно присоединилась спина. Она стала сплошной эрогенной зоной, но ее об этом никто не просил. Мешки с бетоном и шкафы вели себя как афродизиаки — при соприкосновении со спиной напоминали Семёну, что он жив и ему сейчас больно. Но Сема взял отпуск, чтобы провести его вне зоны комфорта, поэтому отступать было некуда. Четырнадцать дней беспрерывного «отдыха» улыбались ему, обещая сольную программу. Конечно, у Семы был помощник, но спина болела у Семы.

Отпуск был захватывающим и разнообразным. Шли «почти» в график. Обои поклеили в четверг. Гречку и макароны съели днём раньше, но ещё оставались котлеты. Пока раздумывали менять ли кондиционеры на новые, те, что сняли, быстро исчезли с лестничной клетки. Кто их унёс, знала только камера, установленная в подъезде, но видеозапись она не сохранила- зачем? Но Семён обрадовался: он давно хотел заменить кондиционеры, а тут всё само разрешилось.

Вопрос с посудомойкой тоже доверили небесам. Пока на кухне новый кафель врастал в клей, посудомойка ждала своего часа на лестничной клетке 15-го этажа. Все были в ожидании утра. Утром небеса должны были решить, что случится раньше: посудомойку украдут или везение закончится и все придётся тащить вниз на себе.В пятницу утром инспекция выяснила, что «вторник» придется перенести. Обои держались намертво. Но места стыка с полом и потолком выдали в помощнике Борисе, человека с опытом работы и плохим зрением.

Роза посмотрела на Семена, Семен — на Бориса, Борис — на обои. «Дубль два», - объявил Семен с выражением лица человека, который демонстрировал полное принятие ситуации. Чтобы успокоиться Роза взяла тряпку и начала мыть полы, печь блины ей было негде. Посудомойка пережила ночь, в отличие от кондиционеров. Видимо те, кто не переносил жару ничего не имели против мытья посуды вручную либо просто не рисковали совершить две кражи в один день.

Обои пришлось переклеивать. Переклеивать - это почти то же самое, что клеить в первый раз, но в два раза дольше и с меньшим уровнем оптимизма. Семен был на стреме, Борис на грани нервного срыва- вдруг опять накосячит.Ко второй половине пятницы, ребята официально готовы были признать, что существенно отстают от графика. Но впереди были три дня праздников, а потом еще. Время на ремонт было, а вот оптимизм -дрогнул. Соседи проявляли стойкость и терпимость. Лишь один раз позвонили в дверь с вопросом: «Извините, это у вас курица горит или проводка?» Ремонт полз вперёд почти бесшумно и совершенно бесконфликтно. До 20.00.

Часть 3

Помощник Семёна — Борис — был, конечно, не Борисом. Он был Сулейманхудоджод Сулейханом. В России быть Борисом проще, чем Сулейманхудоджодом.

Вечер. Слякоть. Борис после работы шёл в общежитие, мечтал о плове и тишине. И тут — классика: «Гражданин, предъявите».— Иван Петрович? — спрашивает младший лейтенант.— Не-а, — вздыхает Борис.— Ну и ладно, поехали с нами: погода — жуть, а у нас чай и протокол.Погода, надо сказать, реально не благоприятствовала проверке документов на пленэре. А в тёплом отделе — самое оно, тем более было почти 21:00. Борю нежно «упаковали» и повезли.

В кармане у него был типичный набор гастарбайтера: паспорт, патент на работу и один процент зарядки на старом «Самсунге». Один. Процент. Вы представляете уровень тревоги? Чайка и та не стала бы так шутить.В 22:00 его привезли в отделение. Телефон показал черный квадрат Малевича и тишину. 1% — зарядки «йок».— Ну всё, документы проверим, до выяснения обстоятельств можете располагаться. Борис расположился. После его комнаты в общаге на 12 раскладушек, камера показалась – Хоромами, где он был единственный Султан Сулейман, т.е. Борис.Сейчас ему было все равно на этот маленький плюс. Он просто хотел спать, все остальное сделает Всевышний с этой мыслью и заснул.

Утро. Бориса разбудил намаз и трое китайцев. Один из них поприветствовал Бориса и радостно крикнул: «Ни хао!», второй: «Шэньмэ?», третий начал фоткать камеру. Заспанные, но активные, они строчили пальцами в телефонах с такой скоростью, будто пытались взломать Пентагон по-быстрому.Зарядка у Бориса не появилась; та, что была у китайцев, не подошла. Они очень удивились, увидев телефон Бориса. Такую модель даже вспомнить не могли. Самый младший даже спросил: «Это для звонков?» Подуставшие китайцы снизили градус активности и листали ленту в телефоне. Периферийным зрением Борис иногда выхватывал взглядом фотографии, которые мелькали то слева, то справа. На них были китайцы, иногда китайцы с русскими. Может быть, и нерусскими, но последних Борис хоть как -то различал.В это время в 9:15 утра в офисе Розы Соломоновны было созвано срочное собрание. Стало известно, что пропало 3 китайца из полутора миллиардов китайского населения. Но пропавшие три китайца были сотрудниками компании, где работала Роза Соломоновна. По поступившей информации ребята были эвакуированы в 4 утра из арендуемой работодателем квартиры, сотрудниками полиции. Причина неизвестна. Известно было то, что при наличии пакета разрешительных документов, гарантирующих спокойный сон и такое же передвижение по Москве, они зачем-то открыли глаза, а потом ещё дверь в 4 утра. С этого момента их утро уже не было спокойным.

Роза нашла адрес отделения, где уже несколько часов её китайские коллеги получали неизгладимые воспоминания на всю жизнь вперед. Вооружённая документами, как синегальский тигр клыками, она двинулась покорять и освобождать. Пропускной пункт был взят без боя — на удивление тех, кто пытался повторить её подвиг уже не в первый раз безуспешно. Роза всегда верила, что внешний вид — это ключ, а выражение лица — это повторная идентификация. Её выражение лица в состоянии Дзена демонстрировало обвинение прокурора, в радости — красивую улыбку. Этими инструментами Роза, как бульдозером, прокладывала дорогу, строила мосты и всё на х.. разрушала.

Её провели в кабинет и попросили подождать. Вскоре к ней подошел старший и представился " ...по всем делам уполномоченный...". Роза внимательно выслушала и объяснила, что в её компании сегодня на работу не вышли три китайских сотрудника, связи с ними нет. Компания обеспокоена произошедшим фактом и очень рассчитывает на помощь полиции в их поиске. Нашли их через пять минут рядом с Борисом. Через двадцать минут китайских коллег выпустили, пожелав всем хорошего рабочего дня.

Часть 3

Все довольные обнялись, будто не виделись годы. Голодные парни, как же не ели с утра рис, рванули их в ближайшее кафе. Там китайцы весело рассказывали и показывали Розе фотографии, как всё было. Один из китайцев — Сергей (он же Ли Чжандунхек) — на прощание сделал фото вместе с Борисом. Когда ещё такая возможность могла бы представиться. И вот на этой фотке Роза увидела Бориса. Только что произошедшее не укладывалась в голове, и только глаза Розы верили увиденному. На фото был Борис. Увидев замешательство Розы коллеги спросили, что не так. И здесь Роза решила набрать Семёна и узнать, что не так?

— Сёма, привет, дорогой!— Вы там с Борисом кладете или ложите плитку? — Роза, кладем -кладем, училка. Вернее -кладу. Я до него дозвониться не могу, пжс, не паникуй. Наверное, он в метро не туда свернул и телефон разряжен. — Ок, наберу. Пока.Роза, сделав щелк последнего фото, рванула в отделение полиции, не чувствуя гравитации. Она преодолела земное притяжение, пропускной пункт и оказалась опять перед сотрудником. Понимаете ли Тук Капитан улыбнулся «Чем можем помочь, Роза Соломоновна?» Роза одарила Капитана улыбкой: «Для Вас можно Роза, просто Роза». Она показала фото Бориса и сказала, что у нее не докомлект , не хватает еще одного.

-А он вам кто? Он же не китаец.

- Он не китаец, но как он кладет плитку на кухне, восторг. Кстати, в сумке у него патент, паспорт и все, что нужно для легального продолжения своей работы! Отпустите, пожалуйста. Вышли они уже вдвоем.

-Борис, а не позавтракать ли нам с твоими друзьями? - улабаясь предложила она. Борис переспросил: «С друзьями?»

-Да, такие же любители риса как ты, пойдем.

Глава 2. Пофигисты

Часть 1

Во вторник вечером, после работы, Роза Соломоновна с достоинством умирала от усталости. Пока она умирала, ее левый глаз убедительно следил за остатками ремонта. Те удобно расположились по углам, словно партизаны, решившие не сдаваться. Сам ремонт, к слову, уже не шёл — он полз.

Но основная часть была выполнена. Спальня приобрела вид дворянского гнезда, особенно в части его размеров. Когда графине подавали тапки, она упиралась локтями в графа. Высокие эстетические требования Розочки были удовлетворены ей было и красиво и уютно.

Прием пищи вернули в зону кухни, там же разместился и новый стол. Стол был красавцем, на который было потрачено две недели поисков и чуть-чуть денег. Теперь семья судорожно думала: как продлить ему жизнь, заодно сделав это красиво, а не очередным слоем клеенки? Оставалась мелочовка — то есть всё то, что доводит человека до тикания глаза.

Часть 2

Уставшая то ли после дороги и работы то ли от того, что дышит уже 49 - й год подряд, она лежала на диване с вопросом: почему каждый вечер приезжает без сил? И где эти силы искать?

В это время Семен мылся в бане. Он отмывал всё, что испачкал за время ремонта на дне рождения коллеги. День рождения был месяц назад, но отмечали его с опозданием и в середине недели. Тот год вообще стал эпохой, когда походы на дни рождения коллег превратились в дорогие ритуалы : участие — обязательно, выход — только через увольнение за прогул.

Роза стойко пережила празднование ДР супруга с коллегами, потому что поход в баню и покушать на всех обошлись семье ровно в стоимость установки хорошего зуба. Золотого. С фиксацией. Ах если бы этим зубом можно было бы пользоваться всей семьей!

Часть 3

И вот она утопала в размышлениях:

— Когда дети были маленькими, я и в выходные, и вечерами — везде, всегда, что-то делала. А сейчас я как лимон. Нет, как лимон, который уже заварили пять раз, высушили и теперь трут на терке для цедры. Неужели ближайшие тридцать лет так и будет?

Роза так не хотела, не хотела быть цедрой. Не хотела чувствовать, что у нее болит бок, нога и под лопаткой. Она хотела быть конем в расцвете лет и разгаре сил. Так же как было , когда дети были маленькие и она мечтала о том дне, когда они вырастут. Они выросли, мечты стали реальностью, нужны были новые мечты.

Розе давно приходили мысли еще об одном ребенке. Но раньше она откладывала эти мысли как яйца в холодильник. Были свои маленькие дети и ресурсу было куда уходить. Дети выросли и даже вылетели из дворянского гнезда, появилось время и желание еще раз ввязаться в школьные собрания, подарки на Новый год, тетрадки в клетку - воспитание маленького.

Одна половина Розы думала, что ребенок, мог бы разбавить комфортную размеренную жизнь и привнести в нее смех и усталость от родительских чатов. Вторая половина Розы думала о расходах, которые принесут эти родительские чаты.

Роза так и не съездила в Японию, не купила дом своей мечты и не было гарантии, что это когда - нибудь случится, а присутствие ребенка в доме означало, что каждый день будет разным и наполненным чем - то действительно ценным.

В своих мыслях она уже завязывала шапку малышу , пришивала к варежкам резинку и готовила что- то с любовью и заботой о том, кто в ней нуждается по возрасту.

Роза так хорошо обосновала себя в голове, что не заметила как открыла сайт с поиском работы. Для нового ребенка ей требовалось новая работа, новая зарплата. Она хотела вырастить ребенка без нянь, а это означало, что работу надо было делать из дома.

Часть 4

В двенадцатом часу, сияя чистотой и счастьем, в квартиру вплыл Семён. Намытый до скрипа, он напоминал начищенный до блеска самовар — радостный и готовый к чаепитию. Муж рухнул под бочок к Розе, вернее под свою любимую «клумбу» и издал счастливый вздох котёнка, объевшегося сметаной.

— Ну, рассказывай , как дела? - промурлыкал он.Роза смотрела на него с улыбкой, за которой как за забором в парке прятались сомнения. Сейчас рассказать об их новой жизни — под бой курантов или повременить и сделать это под утренний кофе - думала она. Решила повременить минут пять.

Семен жену всегда поддерживал. Но Роза понимала, что ее «апрельские тезисы» могли не зайти хотя бы потому что недостатка в детях у них не было. На двоих четверо. Но эти дети были взрослыми - это был ее контраргумент, единственный и не очень весомый.

- Семачка, ты знаешь, я тут подумала, что нам нужен ребенок- она произнесла это в слух.

Ты сейчас про собаку? - уточнил ничего не подозревавший Сема.

-Нет, нам нужен настоящий маленький ребенок.

-Я готов им быть, скажи , что надо делать? Сема продолжал шутить и ничего не подозревать.

-Сема, ты по возрасту не подходишь. Нам нужен ребенок лет 7-8, чтобы в первый класс пошел. Сема вылез из под «клумбы» и переспросил жену « а это как?»

.-Ты понимаешь дорогой, мы с тобой как молодые пенсионеры. У нас кроме работы нет других обязанностей и развлечений. Поэтому у нас либо все болит либо мы ничего не хотим. Роза в этот момент явно говорила про себя.

-Ребенок нас взбодрит - кружки, двойки, сопли, это те развлечения к которым мы привыкли и не смогли им найти замену, когда дети выросли. Нам надо туда, где мы были. Сема: «в школу и в детскую поликлинику?»-Да, хотя бы и так.

-Давай подумаем о ребёнке, которого не надо рожать, а возьмём готового, сразу к школе-закончила жена. Сёма слушал дрожайшую супругу, пытаясь понять, что пошло не так в этот единственный вечер, когда он оставил жену только на три часа. - Роза, но через 15 лет ребенку надо будет в институт, как мы его оплатим?- Семен как будто прощался с заначкой «на отпуск» в 2040 г.

- Сема, мы были хорошими родителями и нам пришлось оплачивать всем детям институты. Давай обманем алгоритм , попробуем теперь быть пофигистами и посмотрим, что из этого получится. Может институт получится бесплатно. Сема начинал нервничать. Он вообще-то не такого вечера ожидал.

- Родная, а ты не против если мы перенесем наш разговор на завтра, а то я подустал.-Конечно, дорогой, нам же сейчас не требуется давать ответ.Сема, выдохнул. Жена оставалась договороспособной.

Дай Бог к утру все забудется. В конце концов новый день, новый цикл- подумал он и закрыл глаза, чтобы провалиться в сладкий сон.

Глава 3. Дагестанский племянник

Дагестанский племянник.

Часть 1

Пока Роза вынашивала мысль о новом ребёнке, судьба не заставила себя ждать: на неделю отпуска она стала счастливой обладательницей настоящего первоклассника. Не девочка (она так мечтала плести косички), но подвернулся добротный вариант — первоклассник Матвей.

К Розе приехал племянник. В Дагестане все вокруг — племянники. Если это не твой сын, а сын близкого человека, можешь не сомневаться: племянник.

Матвей видел тётю раньше, но одно дело — чмокнуть в щёку на празднике и получить конверт с деньгами. И совсем другое — мутить с тётей дела двадцать четыре на семь. Ребенка закинули утром, поэтому первым следующим мероприятием после помыть руки -был завтрак. На столе дымилась её любимая гречка — та самая, с курицей в сливочном соусе. Матвей смотрел на неё так, будто ему предложили съесть валенок. Он вяло поковырял ложкой, выудил из тарелки все куски курицы, размазал их по щекам — от уха до подбородка остался масляный след, — а потом просто испарился. Растворился в шестидесяти квадратах, будто его и не было.

Но у Розы был план. Мальчик, у тёти этот план созрел ещё задолго до твоего рождения. Согласно ему, утром и вечером ребёнок должен дышать кислородом. Желательно — на улице.

Роза свято верила: воздух полезен детям при любых обстоятельствах: в мороз, в потоп, и когда отключено водоснабжение. Поэтому она нацелилась штурмовать все детские площадки в парке. А их там, между прочим, было — как блох у бездомного пса.

В девять утра они вышли на прогулку. Тропа «Здоровья» петляла между деревьями, и солнечные лучи пробивались сквозь неё нагло, по-хозяйски. Матвей смотрел под ноги.

— Матвей, а в какие игры ты играешь с друзьями?

— Мы не играем, мы катаемся.

— На чем?

— На качелях.

Матвей шел и думал: «Как же утомительно терпеть эту тетю». Потерпев первые пять минут он «отключил» Wifi, VPN. Оставил тетю без связи и прибавил в скорости пару шагов. Матвей шагал с видом, что он — одинокий волк в прериях, где-то на просторах Монтаны, а рядом просто случайная тётя с добрыми глазами и теннисными ракетками. Дорога в парк выдалась молчаливой.

Площадка встретила их тишиной. Ни одной няни, ни одного ребёнка — только воробьи на лавке. Роза довольно огляделась: как и двадцать лет назад, она пришла первой. Сразу после уборщиков и белок.

Матвей мгновенно оценил обстановку и принял решение — дистанцироваться от «хорошей тёти Розы». Ракета в центре площадки удачно подходила для такого случая. Улететь на ней было нельзя, зато забраться в самый дальний и высокий отсек — пожалуйста. Все было сделано гораздо быстрее, чем Роза успела развернуть свой зад в стратегически важном направлении. Матвей вскарабкался туда, где Роза не могла достать ни своими вопросами, ни руками.

— Ну ничего, — подумала Роза и грациозно, как танк, села напротив выхода из ракеты, прямо на сырую скамейку, не обращая внимания на утреннюю росу. Это был чисто военный расчёт: чтобы юный космонавт в случае экстренной стыковки с Землёй не прошмыгнул мимо. Тревога, которая жила в Розе, спала, но очень, очень чутко. Потеря ребёнка из поля зрения могла выбить её из дзена быстрее, чем звонок из школы.

Она сидела и смотрела на пустые качели. Ветер шевелил листья. Где-то рядом в зоопарке кричали куры, лама и попугай. И в этом было что-то знакомое, почти родное. Двадцать лет назад она точно так же сидела, сложив руки на коленях, и ждала, когда её собственные дети вылезут из этой же ракеты. Ничего не изменилось. Только зрение стало хуже.

Домой они вернулись к обеду. Ничего особенного в эту прогулку не случилось — просто качались на трёх площадках, просто играли в бадминтон ракетками от тенниса, смотрели, как «пионеры» маршируют по аллеям, и молчали. Роза купила Матвею мороженое — и на секунду, только на секунду, поймала его заинтересованный взгляд. Но как только липкий пломбир оказался в руках ребёнка, Роза снова стала невидимкой. Мороженое было интереснее. — Ну и слава Богу! — подумала она.

Дома их уже ждала неожиданность. Старшая дочь, двадцатиоднолетняя студентка, выползла из своей комнаты ближе к полудню. Увидела Матвея. Сказала: «О, а это кто?» — и через пять минут они уже обсуждали что-то на своём, детско-взрослом языке. Матвей вдруг ожил. Заулыбался. Затараторил. Роза смотрела и думала: «план — работает!».

В этот день Матвей нашагал 20 000 шагов, посетил вместе с молодой подругой все пункты WB, сходил в книжный магазин. Сходил второй раз в книжный магазин, чтобы купить, то что забыли после первого похода. Можно сказать, что кислорода в ребенке было вдуто больше, чем необходимо и при этом он не демонстрировал ни какого намека на усталость. В восемь вечера пришел домой Семен после работы и Роза подала четкий сигнал Sos.

— Поиграй с ребенком в шашки, пожалуйста, и дотянем до отбоя-попросила она.

Матвей играл впервые, поэтому играли вместе с Семеном против Розы. К радости «молодых родителей» игра ребенку зашла. Три партии были сыграны с разным составом победителей. Продолжить решили уже завтра.

В 21:30 Роза скомандовала голосом сержанта, который видел войну:

— Пора мыть писюн, лицо и чистить зубы!

Роза не знала, как принято в семье Матвея называть этот ритуал. Может, «гигиенические процедуры нижней полусферы». Может, «уборка стратегических объектов». Для того, чтобы не упустить ничего из важного, она обозначила опорные места, которые требовали максимального внимания, с её точки зрения — буквально перечислила всё, что находится ниже пояса и выше шеи. И отправила ребёнка в душ.

Матвей ушёл. Вода зашумела. Роза прилегла на кровать в ожидании чистого, пахнущего шампунем ребёнка и провалилась в сон со скоростью рояля, падающего с одиннадцатого этажа. Проснулась только утром. Матвей лежал в кровати своей молодой подруги, болтал ногами, пока она вела урок по Зуму. Увидев Розу улыбнулся и спросил:

-А что у нас на завтрак?

Часть 2

— Вареники с вишней, оладьи, яичница? Что изволим?

Матвей изобразил одну из своих гримас — ту, что стрелой пронзала сердце. А сердце Розы — и подавно.

«Ох уж девочки, дайте ему подрасти», — подумала Роза.

— Ну, что решил?

— Вареники!

— В штуках обозначь.

Племяш загнул три пальца, покрутил головой в стороны, демонстрируя отличный поворотный механизм и отсутствие остеохондроза.

— Лаз, два тли.

— Три вареника?

Он не особенно церемонился с проговариванием «р», а отсутствие передних зубов наполняло его речь разнообразием звуков. Роза, у которой уже несколько дней были заложены уши, разбирала его речь от случая к случаю — поэтому ориентировалась на общий контекст.

— Три. Хорошо. Ты не объешься, молодой человек?

— Я? Нет. Она поставила кипятить воду, достала вареники с вишней — те самые, купленные для особых гостей в дагестанской лавке.

— Матвей, пока я готовлю, ты тоже займись делом. Принеси книгу, которую вчера читал. Если не найдешь — возьми любую с полки. Матвей ускакал выполнять задание. Ожидаемо, он не нашёл ту, что брал вчера. Но поскольку у Розы была библиотека, вернуться без книги было не вариантом. Прихватил Астрид Линдгрен — ту самую, что Роза когда-то читала своим детям. Её любимая детская писательница.