– А почему в 68 м, когда в первый раз пробовали перекрыть Букачачу, она разлилась и залила ваши терриконы? Почему в 78 м речушка с кабаний хвост шириной смыла дамбу? Почему в 96 м поселок чуть не затопило? А в 32 м в шахтах пошла вода и пришлось закрывать выработку? Не знаешь?
– Подземные озера? Неустойчивые почвы? Строители повредили водоносный слой, – предположил Кумкагир.
– Дух Сэли гневался. Ледяной дух долгой зимы. Он жил здесь, когда пришли первые люди, выстуживал их жилища, поднимал реки, губил стада. Великий белый шаман усмирил его и запер под водопадом, запечатал вход заговором. Если тревожить духа – он просыпается и начинает вредить. Если разрушить скалу над водопадом и выпустить Сэли – ой, что будет! Мы, шаманы, испокон веку сторожим духа, приносим ему жертвы, камлаем, уговариваем сидеть тихо. Если я уйду – кто станет хранителем Букачачи, кто успокоит Сэли? Мне без разницы, где жить, парень. А вас, дураков, жалко.
– Суеверия, товарищ Туманча. Суеверия и сказки, выдумки стариков, которые боятся нового. Я видел в фильме – когда первые вездеходы пришли, женщины от них разбегались, а шаманы сосновой корой окуривали, чтобы прогнать злых духов. И что, прогнали? Прогресс не остановить, упрямый вы старик!
– Не веришь, парень? – озлился шаман. – Думаешь, всё на свете в ваших умных книжках написано?
– Не верит, – вошла в разговор Снежана. – И я не верю. Вся королевская рать не заставит меня что-нибудь предположить, пока я не увижу это своими глазами. Правильно, Илья?
Кумкагир обернулся к девушке:
– Да, Снежана. Духов я видел только в мультике про байкальскую нерпу. Уверен, что у художника прекрасное воображение. И у товарища Туманчи тоже.
Сердитый шаман выпустил последний клуб дыма, старательно вытряс трубку, поднялся, забросал снегом жалобно шипящий костер.
– Хорошо. Ложите баклажки, ложите всё лишнее – ни люди, ни звери не тронут. Умойтесь оба, рты прополощите – и ни слова пока не вернемся. Поведу вас.
– Куда поведете, товарищ Туманча? – поинтересовался Кумкагир.
– К водопаду.
* * *
Он отправился в путь без усилия. Прощаться с местом оказалось легче, чем прощаться с дорогими сердцу людьми.
Найти жилище удаганки получилось на удивление просто. Там и началось его обучение. Поправлял избушку, навес летней кухни и лабаз, запущенные без мужской руки, охотился (по-прежнему для себя, Саша никогда не видел, чтобы старуха ела) и узнавал, узнавал, жадно узнавал новое! Сначала имена, явные и тайные.
– Ты Ания? Это как по-русски?
– Бабка Дарина.
С любой матерью в мире Анию-удаган роднило одно: она рассказывала сказки. В этих сказках и не пахло моралью, часто не было правых и виноватых. В некоторых отсутствовали действующие лица в привычном смысле этого слова. А иные действующие лица не обладали лицами вовсе… Устройство первого и второго неба, происхождение полосок на спине бурундука, существование времени, которое было до времени…
Но одними историями дело не ограничивалось. Ания-удаган посылала Сашу… Причём всё дальше и дальше. Сначала он сердился, отправляясь за водой с ведром без дна. Как выяснилось потом, это было далеко не самое сложное. После того, как удалось вернуться из-под земли, поселив в свой бубен пять голодных духов, уложить обратно в берлогу не ко времени проснувшегося медведя-шатуна оказалось сущим пустяком. Пройдя испытание потерями, одиночеством, смирением и десятками опасных и неожиданных ситуаций, Саша (нет, больше уже не Саша) всё меньше говорил с Аниёй. Та целыми днями молчала или вообще пропадала где-то. А когда появлялась, бывало страшно. Но сделав новый шаг, выполнив новое задание, вернувшись оттуда, куда, казалось, хода нет, шаман узнавал что-то новое.
Он нашёл, что перегородки между мирами изрыты норами. Их помогают найти ключи-амулеты, разные для входа и выхода. Так шаман открывал в себе новые двери.
Он понял, что выше головы не прыгнешь, но, если понимать, что бубен – это конь, то верхом на нём можно скакнуть ещё и гораздо ниже пяток. Так шаман использовал новые возможности.
Он видел, что энергия человека конечна, но есть много источников, которые могут восстановить и даже удесятерить её. Так шаман обретал новые силы.
Он узнал, что есть множество сущностей крупнее и сильнее него. Но и они становятся послушны, как только ты найдёшь их истинные имена и перепрячешь понадёжнее. Так шаман осознал ценность Слова, сказанного и несказанного.
Самым сложным, страшным, кромешным заданием, которое дала ему Ания, было спуститься под водопад и говорить с тем, кто говорить не умеет…
Когда шаман вернулся, сумев тщательно «запечатать» за собой вход, он не увидел старую удаганку. Она ушла без предупреждений и напутствий. Открытие тайны водопада стало последним уроком. Теперь Туманча точно знал, где его место и почему оно так важно.
Кости Ании-удаган он нашёл к годовщине встречи, в середине мая. Он опознал старуху по клочьям одежды и потрескавшемуся посоху – только нарядные перья птицы-чечевицы совсем истлели. С первого взгляда было понятно, что останкам несколько лет. Они лежали, не потревоженные крупными хищниками, но, когда Туманча подошёл ближе, из глазницы черепа выскочила и исчезла в густой траве рыжая таёжная мышь. Музыканта Сашу эта картина повергла бы в ужас. Шаман Туманча принял её как данность.
Глава VI
Сны и явь
Босая, измученная Снежана бежала по раскаленным углям, падала и опять подымалась, чувствуя запах горящего мяса. Сил не оставалось, но она знала – остановиться смерти подобно. Нужно пройти лед и пламя, обмануть стражей и проникнуть в пещеру под водопадом – могучая тень Сэли отпугнет врагов. Сзади визжала и лаяла безумная свора духов – псоглавцы, бронированные медведи, трехголовые бешеные песцы. И восьминогий конь с ужасающего вида рогами – он то и дело настигал девушку, смрадно дышал ей в спину: ты наша, наша! Грязь от грязи, смерть от смерти, ничтожество от ничтожества. Падай, гори, умри!
– Воскресни! – выдохнул снежный ветер и жар унялся. Вместо углей девушка шла по поляне, усеянной жарками, принимала кожей ясную радостную прохладу. Захотелось упасть в траву, забыться безмятежным, как в детстве сном, увидеть маму, столетний дом со столетними книгами, сквер с березками, посаженными в год рождения… И это тоже обман.
Каждая остановка отдаляет от цели, каждый страх мельничным жерновом виснет на шее, жалость к себе становится ядом. Дальше, дальше, туда, где уже сложили костер, где лежит на камнях белая малица и ждет хозяйку костяной амулет. Не сдаваться, не подчиняться, не верить. Не нюхать смрадного табака!
Громогласно чихнув, Снежана открыла глаза. Вредный Туманча опять курил прямо в избушке и дым разбудил девушку, выдернул из вязкой, тяжелой дремоты, из пространства между явью и сном. Духи преследовали ее, терзали, запугивали – и чтобы спастись, нужно было понять ответ.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: