Дайте похмельным кваса –
Авось они перебьются.
Чтоб не жиреть воронам –
Ставьте побольше пугал.
А чтоб любить влюбленным –
Дайте укромный угол.
В землю бросайте зерна –
Может, появятся всходы.
Ладно, я буду покорным –
Дайте же мне свободу!
Псам мясные ошметки
Дали, – а псы не подрались.
Дали пьяницам водки, –
А они отказались.
Люди ворон пугают, –
А воронье не боится.
Пары соединяют, –
А им бы разъединиться.
Лили на землю воду –
Нету колосьев – чудо!
Мне вчера дали свободу.
Что я с ней делать буду?
Владимир Высоцкий
Метель не сдавала позиции. Дороги в городе к рассвету были заметены полностью. Мороз окреп. Складывалось ощущение, что зима длится вечность и не собирается уходить. На улицах не было ни души, бездомные собаки и те попрятались по подвалам жилых домов. Пурга сметала все на своем пути, будто разъяренный бык, который так и норовит втоптать в землю все живое. Природа восстала против людей.
Однако не все в городе боялись такой погоды. Два человека, явно под градусом, торопясь, что-то выносили с городского кладбища и грузили в старый ржавый Москвич, который каким-то чудом не только до сих пор не развалился, но еще и работал.
– Еще один заход, и валим, пока нас не запалили! – крикнул человек, одетый в потрепанную фуфайку с торчащей из-под нее тельняшкой. На голове у него была серая вязаная шапка, на ногах – валенки и непонятного цвета штаны.
– Да можно и парочку. Глянь, погода какая: ни один нормальный человек из дома в такую пургу не выйдет. Так что не меньжуй – все пучком будет.
Второй был одет так же небрежно: шапка-ушанка, темный вязаный свитер с высоким воротником, сверху старая кожанка, на ногах протертые джинсы и разваливающиеся ботинки. В целом, второй выглядел элегантнее первого и держал в руках лом.
– Слышь, Вась, а если менты?
– Да ты что? Они в темное время суток только по освещенным улицам ходят, а тут такая погода. Сам посуди, за каким чертом им сюда, здесь же дань брать не с кого, – оглядевшись по сторонам, ответил Василий.
– И то правда. Э-эх, мать честная. Погода нам на руку. Отвезем добро и можно недельку погудеть.
Оба направились в сторону кладбища. Они пробирались узким коридором вдоль железной ограды, которая, словно лабиринт, то сужалась, то раздваивалась на их пути. Снег хрустел под ногами и забивался в обувь. Завывание метели и жуткий мороз еще больше омрачали и без того унылое место скорби. Неожиданно Василий остановился и, повернувшись к своему напарнику, махнул рукой, давая понять, чтобы тот поспешил.
– Иди быстрей. Кажись, нашел, – его приятель поспешно последовал к нему. – Ну-ка глянь.
– Чего глядеть-то? И так видно, что нержавейка, а может, и люминий.
– Да ты, Ген, не кипятись, присмотрись лучше. А то припрем какую дрянь, так у нас ее никто не примет. Что тогда делать будем? Не назад же везти! – повысил тон Василий.
– Да уж точно не назад. И себе такое рановато будет, – засмеялся Геннадий.
– Ты это, гробничку-то посмотри. Может, тоже цветмет.
– Да что ее смотреть? Раз памятник из него, значит и гробничка тоже. Говорил тебе, надо было магнит взять, а то все на глазок, – деловито ответил Геннадий.
– Ты снег-то отряхни, а то ведь не видно ни шута! Тут и без магнита все видать, если присмотреться.
– Снег, снег… На, смотри, – Геннадий подошел к памятнику и смахнул рукой сугроб, из-под которого появилась нержавеющая сталь.
– Ну, убедился? Вечно ты придираешься!
– Убедился. Давай снимай гробницу, а я памятник вытащу, – Василий высморкался и приступил к делу.
Геннадий взялся вырывать гробницу из промерзлой земли. Он пытался оторвать ее, подкапывал снег с боков, бил ногой, но все его действия ни к чему не приводили. Железо вмерзло намертво, как будто его кто-то держал снизу.
– Вот зараза! Тварина мерзкая! – не выдержав, заорал он и, вскочив с колен, с силой ударил по гробнице ногой. – Так вмерзла, хрен вырвешь! Да чтоб ее!
– А ну-ка отойди. Чего разорался? Мертвых подымешь.
Василий со всего размаха вогнал лом в промерзшую землю рядом с ценным металлом и с силой навалился на него, используя как рычаг. После нескольких таких нехитрых манипуляций добыча с хрустом подалась вверх и отскочила от земли.
– Учись, студент! – сплюнув в сторону, проговорил Василий. – Давай теперь сам.
Геннадий продолжил свою грязную работу, а его друг развернулся к памятнику и со всей силы ткнул ломом в основание. Раздался страшный грохот. Тяжелый инструмент вошел в металл, словно нож в теплое масло, проделав в нем огромную дыру.
– Ты что творишь?! Совсем рехнулся?! Запалить нас хочешь?! Давно по камерам не маялся?! – закричал Геннадий на своего подельника.
– Да не ори ты так. Вокруг ни души.