Призрачные перепутья бренной Вселенной. Призрачные дороги и явления
Алексей Валерьевич Фунт
Это книга о перепутьях, местах, где сходятся и расходятся пути в этом материальном мире… Это книга о призрачных явлениях и дорогах, которые никто не выбирает, которые сами по себе будто уже предопределены кем-то… Но кто-то пытается переходить с одной дороги на другую и пытается понять, правда ли что после того, как его земной путь завершится, будет ничто… пыль, которую сдует ветер… Часть 1.
Призрачные перепутья бренной Вселенной
Призрачные дороги и явления
Алексей Валерьевич Фунт
© Алексей Валерьевич Фунт, 2021
ISBN 978-5-0055-1984-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Фунт Алексей Валерьевич, Белгородская область.
«Призрачные перепутья бренной Вселенной»
Часть 1
1
Её фамилия Волковская. Она не уходила из моего сердца.
Я вспомнил момент из детства…
я смотрю в окно и вижу в конце огорода в кювете бегут волки… Была зима, снег засыпал пожухшую жёлтую траву, но местами выглядывавшую из-под снега… Было серое и тёмное небо… Я стоял и смотрел как они бежали… Три волка, один за одним пробежали вдоль дороги… Тёмное небо и белая земля… Тёмные терны молча стояли под тьмой в небесах тая свои думы а волки бежали… Тёмное синее и почти почерневшее небо в тот момент было совсем иным… сколько прошло времени… иные выбросы в воздух, больше заводов… На огороде была куча сена занесённая снегом, закутанная будто в одеяло… Я смотрел в окно и держал кружку с водой, за которой и подошёл к окну.
Советские партийные и государственные деятели любили охотиться на волков с вертолёта. Советские люди уже в детстве стали для меня каким-то явлением, уходившем в прошлое. Я слышал о том, что герой книги Пастернака, которую я ещё не дочитал, отказался от эмиграции и оставшись в советском государстве умер в один из обычных дней в автобусе, обычном средстве передвижения простых советских граждан, растворившись в огромной стране, лежавшей на всех этих полях, грустно накрытых снегом и хранящих в своих недрах ту самую неизвестную боль, прыгающую в сердце случайно взглянувшего на эти поля. На них может быть видна жёлтая редкая трава или бурьян с толстым стволом, не сдавшийся, ломавшему его дикому кабану, ушедшему за холмы к холодной реке, тающей в давящих на неё под давлением атмосферы ветрах и воздушных массах идущих в Португалию и обратно сюда а дальше до Колымы и опять сюда… Вечный ток, движение… В этих полях слишком много чего-то, полного тоски; там сурепка, качаясь на ветру смотрит в пустоту огромных туч над обрывом; турнепс стонет в заглохшем поле, захваченном осенним воинством, состоящем из холодных ветров. Подобной смертью умер муж подруги моей бабушки. Ехал из города в автобусе и умер. Умер до распада СССР и так никогда не узнал что будет другое новое государство. И вот новое государство также лежит на тех самых полях. Шумит ветер, идут дожди и грунтовые дороги, потрескавшиеся уводят из одного времени года в другое. При слове Россия я вижу длинную дорогу, убегающую вдаль, сквозь просторы и едущую по ней машину в которой сидит прекрасная девушка в бирюзовом костюме и с золотыми волосами, источающими аромат роз и в мехах и её зрачки, будто рубины, играют со светом и в них когда-то отражался я и в них отражались, пробежавшие вдоль дороги косули, топчущие холодный снег… У ней личный водитель а она на почётном месте сзади и справа от водителя. Выхлопные газы, чёрные призраки над вылетающей из-под колёс снежной кашей, от долгого контакта с которой руками, начинает колоть… в кювете бродит призрак изюбря, сотни лет назад замершего под сосной и отдавшего свою тоску бурьяну и крику сойки, вылетевшей из крапивы… Где-то какая-нибудь река Девица хранит в своих водах скифские души, беснующиеся, воюющие, любящие женщин и следы от копыт лося, прошедшего по берегу… где-то там золотой песок скифом просыпан…
Я мог сейчас плавать под мостом в холодных зимних водах реки Девица, но я увидя что водитель склонил голову и уже было отправился в небытие сна схватил за его правую руку и взял руль… я был позади него, но мои руки длинные и я разбудил его и некоторое время рулил… Водитель очнулся и выровнял траекторию движения…
В чёрной эмали автомобиля, везущего ту девушку отражается закатный горизонт. Грустные 90-е и мои детские воспоминания о них… Семь трав осенних воспеваются в японской поэзии и в моих воспоминаниях те дни осенние и поросли теми японскими травами осенними.
После расставания с ней начались дни, полные тоски и блужданий в пасмурную погоду.
2
Из японских осенних трав я вспомнил цветок называемый хингабана а другие его названия это паучья лилия и цветок призраков. Он осенний, не из той семёрки. А также его называют иногда и цветком ада. Это космической красоты цветок. Его красный и зловещий цвет это цвет из космических далей, упавший на землю. В Японии его высаживали на могилах и это не давало грызунам разрывать могилы ибо этот изысканный и сочно алый цветок был ядовит для них. И от этого этот цветок обрёл мрачную славу и к ней ещё добавляется предание, согласно которому влюблённые встретившиеся возле этого цветка никогда не будут вместе и даже после смерти не будут вместе. Но так как он ещё назывался и паучьей лилией я вспомнил паука… Шёл дождь, сопровождаемые ветром струи дождевой воды колотили по крыше, по доскам и фонарю… Это была широкополая металлическая шляпа, окрашенная в зелёный цвет с лампочкой, освещающей ветхую зелёную фанеру, покрывающую стену старого дома. А под ней была паутина в центре которой сидел большой паук. Ветер качал его вместе с паутиной во все стороны и дождь поливал его а он будто мчался по бурному морю ночью куда-то… Начиналась осень…
Больше всего мне нравится трава сусуки, она же пампасная трава либо мискант. Её метёлки грустно машут ветру… Путники, оставшиеся в безлюдных местах ночью и не нашедшие никакого пристанища укладывались спать на ложе из этой травы… и спали под открытым небом в мисканте… Этой травой также накрывали крыши хижин в старину… Я видел декоративную осоку в преддверии осени, которая подобно сусуки наклонялась в ту сторону где осень входила в сумрак, где горели далёкие огни; где-то там была та о которой в моём сердце было написано… Ветер в осоке, дым в далёкой хижине возле болота, шаги осени и я чую приятный запах дыма…
А цветок кудзу, также известный как японская маранта и пуэрария, представляющий из себя травянистую лиану в поэзии мог использоваться для выражения надежды вступить в брачные узы с избранницей… сплести наконец-то себе одежды из кудзу… эта трава могла печально расти на древних развалинах; и часто переводчики японской поэзии её называют плющом… Я связал этой травой руки Волковской. Я привязал её этой травой к себе а она не знала японской поэтической символики.
Третья осенняя трава это кикё, китайский колокольчик (а паучья лилия не входит в семёрку). Она символизирует постоянство и является символом сожаления. В нашей местности её аналогом является пурпурный вьюнок.
Четвёртая осенняя трава это надэсико, гвоздика пышная.
Ещё одна трава не из семёрки асагао – вьюнок ипомея. В июне на бугре, покрытом травой-муравой я видел, внезапно распустившиеся цветы вьюнка…
Пятая трава это оминаэси (японская валериана, также жёлтая патриния). Это жёлтые зонтичные соцветия.
Шестой цветок осени это фудзибакама – посконник японский. Цветок тускнеющий глубокой осенью.
А последняя, седьмая трава осени это хаги, леспедеца двуцветная. Это песни странствующих и покинутых жилищ. Это символ настоящей осени. В ней слышен дождливой осенью крик оленя. У одного поэта были строки, призывавшие кусты хаги приютить бродячую собаку. Я стоял на остановке и передо мной ходила, брошенная кем-то собака и я вспомнил эти строки, но рядом не было кустов хаги, была только бузина и я в душе попросил куст бузины на ночь приютить эту бродячую собаку, брошенную и оставленную кем-то на произвол судьбы. В Японии даже есть храм, прозванный храмом хаги и он расположен в Токио и официально называется храмом Рюгэн-дзи. Осенью олени пробираются сквозь кусты хаги а дождь капает на оленью спину… валежник под ногами промок насквозь…
3
Волковская была директрисой какого-то завода. Потом я узнал что её завод является нефтеперерабатывающим. Это была хозяйка нефтяного бизнеса. По железнодорожным путям к ней приходили цистерны с нефтью и возможно и газовый конденсат; цистерна вмещала около 50 тонн а всего в составе могло быть 50 таких вагонов. К её заводу от основной ветки железной дороги были дополнительно достроены пути. Она иногда лично выбегала из своего кабинета на улицу и принимала груз. Её волосы по-королевски лениво перемещались слева направо когда она порой бежала чтобы кого-нибудь из рабочих отчитать либо посмотреть на прибывший новый насос. Она была принцессой в синем платье, обрызганном чёрным золотом.
Запах бензина качества А-92 и А-95 и арктическое дизельное топливо выходили из лаборатории как воскресшие и вышедшие из недр души динозавров, но уже в жидкой форме. Её НПЗ производил бензин, солярку, мазут и дизельное топливо. Нефтяной баррель это мера измерения обьёма равная 158, 988 литрам. В ходе перегонки и нефтеобработки из одного нефтяного барреля, привезённой нефти из души Сибири может получиться сто два литра бензина, тридцать литров дизельного топлива, двадцать пять литров авиационного топлива, одиннадцать литров нефтезаводского газа, почти семь (6,8) литров мазута, один литр моторного масла, 5,4 литра сжиженного газа и полтора килограмма угля. С соляркой я был знаком с детства, это слово часто произносил мой отец, работавший на тракторах и комбайнах в колхозе. А слово мазут мужского рода нравилось мне произносить в женском роде. Я говорил так: мазутой измазался… а мазут всегда был под рукой, из-за того что мой отец был трактористом…
Волковская была нефтяной принцессой… в нефти была какая-то романтика… И Волковская любила свою работу и свой статус хозяйки… статус хозяйки завода, статус хозяйки своей жизни… Никто не мог ей перечить, никто не мог ей запретить делать то, что она хочет делать. Она была брюнеткой от рождения, но сейчас она перекрасилась в блондинку и в ней было что-то от императрицы… она могла бы держать скипетр с большими бриллиантами и её белые волосы подчёркивали бы её императорскую стать и красоту её лица…
А нефть появилась очень давно.
Согласно биогенной теории происхождения нефти когда-то давно средь прочего планктона жила инфузория туфелька или дафния или другой какой-то зоопланктон и плавало всё это в древних тёплых морях а затем выпало в осадок, попало в сапропель – древние донные отложения, провалявшиеся 300 миллионов лет а теперь превращённые в источник денег… зоопланктон сапропелевого типа обрёл новую жизнь в нефти… не прервал цепочку перевоплощений, не ушёл в нирвану а просвистел в трубе и вырвался на поверхность; древнему зоопланктону пришлось поработать на заводах… а затем он в канистрах был доставлен к баку и опять был вынужден работать в двигателе внутреннего сгорания, гоняя поршни… Я также всегда верил в то что нефть также состоит и из плоти динозавров, случайно утонувших… например мог же утонуть тираннозавр и попасть на дно… А теперь и я падал на дно…
Я проезжал мимо её нефтебазы и слышал стук железнодорожных составов… характерный для них звук, который можно услышать в таком месте где ни железной дороги и ни поезда не видно… Один раз я был вынужден идти пешком и мой путь пролегал мимо её территории… на бетонных стенах, за которыми были резервуары с нефтепродуктами мрачно восседала колючая проволока… ржавая колючая проволока говорила о чём-то грустном с дождём, предвещавшем скорый приход осени и я вспомнил уходящую вдаль железную дорогу… а вдоль неё лес и грусть вечно оставшаяся возле железной дороги, по которой вечно уезжали и приезжали и которая помнила тех, кто давно уже не ходит по земле…
Волковская обладала сильным голосом и иногда использовала его, чтобы вернуть отдельных работников в рабочую заводскую действительность, от которой те, оторвались и парили в заоблачных далях. Она мне сказала что любит покричать, точнее вынуждена кричать на работе, и то что она очень строгая, но со мной она становится уязвимой и очень слабой и слёзы текут у неё из глаз… она мне сразу понравилась…
Волковская ехала на автомобиле марки Range Rover без личного водителя.
А я предпочитал езду на велосипеде.
Она любит большую скорость и это понятно… так как Николай Гоголь давно уже замечал: какой же русский не любит быстрой езды, прокатиться на большой скорости, да на тройке…
Вдоль дороги, по которой она ехала росли всякие травы.
4
В десяти метрах от дороги стоял конский щавель, своим цветом говоря будто его заставила атмосфера преть и гореть на ветру, отдавая всего себя за короткий промежуток времени вечности, требующей измотать себя и осыпать свои семена… Он будто тирс, изготовленный для приспешника Диониса…
Рядом были видны мятлик и щирица а островками росла крапива, вездесущий рыцарь вооружённый отравленными, жгучими веществом маленькими иглами. Местами встречался пустырник, называемый также собачьей крапивой, растение которое мне нравилось в детстве и я считал что оно находится в конфронтации с обычной крапивой… заросли пустырника выглядят так будто в них лежит древний шлем а под ним сверчок звучит по вечерам…
Уже потемнело и дорога вела через небольшой лесной массив, состоящий из хвойных деревьев, испускавших свой бессмертный аромат а по обочине лежали шишки. На стекло справа падал яркий луч предзакатного солнца. После окончательного захода солнца тени накрыли все просветы меж деревьев. Лёгкий ход автомобиля; автомобиль скользил и сверху птицам смотревшим вниз с высоты птичьего полёта казался элегантной совой парящей по-над самой землёй и вышедшей из своего тайника в свои владения в своё законное время. Машина прошла сквозь этот лес и выехала на безлесье когда уже вступила в свои права очень тёмная ночь… На небе сияла луна и ветер будто нёс её а на ней были какие-то изображения, каждый раз изменяющиеся… одно из них это заяц, приготовлявший в ступе порошок бессмертия а ветер шептал о вечном… В детстве когда я жил в Ростовской области я вышел из дома и взглянув на очень большую луну, будто круглое полотно вечного Рембрандта я увидел в ней какую-то сцену и на мгновение не мог оторвать от неё свои глаза… Я стоял неподвижно и смотрел. Там был какой-то человек в плаще и со шпагой и в шляпе и он стоял перед входом в какое-то строение… Вход в строение был какими-то старинными сенями а по бокам трельяжи и дерево, наподобие дуба… в сенях был ещё кто-то… Постепенно изображение стало неразборчивым и я в лунных кратерах видел уже что-то другое… Тогда у меня было очень острое зрение, либо тогда луна была очень близко к земле… А наблюдал я ту луну во дворе, я выбежал из дома а родители были у соседей и там было застолье… Они говорили, уходя на пирушку к соседям:
– Не балуйся. Скоро придём, мы тут рядом будем.
А я отвечал:
– Можно я на луну посмотрю?
– Смотри. Только если спускаться будут от туда лунные люди беги в дом за ружьём, – шутя сказал мой отец.
– А я думаю там много серебра и оттуда спустятся королевские кибитки с призраками. Призраки из серебра?