Мистер Гвин
Алессандро Барикко

1 2 3 4 5 ... 9 >>
Мистер Гвин
Алессандро Барикко

Азбука-бестселлер
Главный персонаж нового романа Алессандро Барикко «Мистер Гвин» – писатель, причем весьма успешный. Его обожают читатели и хвалят критики; книги, вышедшие из-под его пера, немедленно раскупаются. Но вот однажды, после долгой прогулки по Риджентс-парку, он принимает решение: никогда больше не писать романы. «А чем тогда ты будешь заниматься?» – недоумевает его литературный агент. – «Писать портреты людей. Но не так, как это делают художники». Гвин намерен ПИСАТЬ ПОРТРЕТЫ СЛОВАМИ, ведь «каждый человек – это не персонаж, а особая история, и она заслуживает того, чтобы ее записали». Разумеется, для столь необычного занятия нужна особая атмосфера, особый свет, особая музыка, а главное, модель должна позировать без одежды. Несомненно, у Барикко и его alterego Мистера Гвина возникла странная, более того – безумная идея. Следить за ее развитием безумно интересно. Читателю остается лишь понять, достаточно ли она безумна, чтобы оказаться истинной.

Алессандро Барикко

Мистер Гвин

MR GWYN

by Alessandro Baricco

Copyright © 2011, Alessandro Baricco

All rights reserved

© А. Миролюбова, перевод, 2012

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2012

Издательство АЗБУКА®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Tout commence par une interruption.

    Paul Valery[1 - Все начинается с прерывания. Поль Валери.]

1

Гуляя в Риджентс-парке по дорожке, которую он всегда выбирал из прочих, Джаспер Гвин внезапно ощутил со всей ясностью: то, чем он занимается ежедневно, зарабатывая себе на жизнь, больше ему не подходит. Эта мысль и раньше брезжила у него, но никогда не являлась в такой чистой и отточенной форме.

И вот, вернувшись домой, он уселся писать статью, потом отпечатал ее, положил в конверт и самолично, через весь город, отвез в редакцию «Гардиан». Его там знали. Время от времени он сотрудничал с этой газетой. Он спросил, нельзя ли выждать неделю, а потом уж публиковать.

Статья представляла собой пятьдесят два «не», перечень пятидесяти двух вещей, каких Джаспер Гвин клятвенно обещал больше никогда не делать. Первым пунктом значилось – никогда не писать статей для «Гардиан». Тринадцатым – не устраивать встреч с юношеством, притворяясь уверенным в себе. Тридцать первым – не позировать для фотографий, напустив на себя задумчивый вид и оперевшись подбородком на руку. Сорок седьмым – не относиться сердечно к коллегам, которые на деле презирают его. Последним – не писать книг. В каком-то смысле этот пункт скручивал мысленную спираль, которую мог бы оставить разомкнутой предпоследний: не публиковать книг.

Следует сказать, что к тому моменту писатель Джаспер Гвин был, пожалуй что, модным в Англии и достаточно известным за ее рубежами. Он дебютировал двенадцать лет назад, выпустив триллер, действие которого разворачивалось в валлийской деревне в годы правления Маргарет Тэтчер: речь шла о таинственных исчезновениях. Через три года вышел небольшой роман о двух сестрах, вознамерившихся больше никогда не встречаться: на протяжении сотни страниц эти особы пытались воплотить в жизнь свое скромное желание, но оно оказалось невыполнимым. Книга заканчивалась мастерски написанной сценой на молу, зимой. Если не считать краткого очерка о Честертоне да двух рассказов, появившихся в антологиях, где принимали участие разные авторы, творчество Джаспера Гвина завершал третий роман объемом в пятьсот страниц. То была написанная в приглушенных тонах исповедь бывшего олимпийского чемпиона по фехтованию, бывшего морского капитана, бывшего ведущего радиопрограмм. Повествование вел ось от первого лица, а книга называлась «С потушенными огнями». Начиналась она так: «Я часто размышлял над севом и над жатвой».

Многие отмечали, что эти три романа так разнились между собой, что трудно распознать в них одну и ту же руку. Феномен скорее вызывал любопытство, но все же Джаспер Гвин довольно быстро добился признания публики и уважительного отношения большей части критиков. Тем более что он обладал несомненным даром рассказчика; особенно обескураживала легкость, с какой писатель умудрялся проникать в головы людей и выстраивать их чувства. Он, казалось, знает слова, какие произнесет каждый; заранее продумывает малейшую мысль, какая может прийти на ум кому угодно. Неудивительно, что многие в те годы не без основания сулили ему блестящее будущее.

И все же, достигнув сорока трех лет, Джаспер Гвин отдал в «Гардиан» статью, в которой перечислил пятьдесят два «не»: вещи, которых он с этого дня никогда больше не станет делать. И последним «не» было: не писать книг.

Блестящее будущее оборвалось.

2

В то утро, когда статья появилась в «Гардиан», – с великой помпой, в воскресном приложении, – Джаспер Гвин был в Испании, в Гранаде: ему показалось, что при данных обстоятельствах будет уместно отдалиться от мира на некоторое расстояние. Он выбрал маленькую гостиницу, такую скромную, что телефона в номере не предполагалось; так что тем утром к нему поднялись и позвали в холл. Он спустился в пижаме и нехотя подошел к глянцево-желтому старомодному телефону, который стоял на плетеном столике. Прижал к уху трубку и услышал голос Тома Брюса Шепперда, своего литературного агента.

– Что за дела, Джаспер?

– Какие дела?

– Пятьдесят два «не». Я прочел, Лотти принесла газету в постель, и я прочел. Меня чуть удар не хватил.

– Наверное, я должен был тебя предупредить.

– Только не говори, что ты это серьезно. Это провокация, обличение или еще какая-то чертовщина?

– Нет, просто статья. И в ней чистая правда.

– В каком смысле?

– Говорю тебе: я писал на полном серьезе, точно так, как все решил для себя.

– То есть ты заявляешь, что бросил писать?

– Да.

– С ума сошел?

– Знаешь, мне пора идти.

– Погоди минуту, Джаспер, нам надо поговорить; уж если со мной, с твоим агентом, ты не хочешь говорить начистоту…

– Мне нечего добавить: я бросил писать, и баста.

– Знаешь, что я скажу тебе, Джаспер, – ты слушаешь меня? Знаешь, что я тебе скажу?

– Да, говори, слушаю.

– Так вникни как следует: эту фразу я слышал десятки раз; ее без конца твердит столько писателей, ты даже представить себе не можешь! Сам Мартин Эмис однажды… хочешь – верь, хочешь – нет, но лет десять тому назад Мартин Эмис произнес те же самые слова – бросаю, дескать, писать, и баста. И это только один пример, я тебе приведу их штук двадцать, хочешь, составлю перечень?

– Полагаю, это лишнее.

– И знаешь, что еще я тебе скажу? Никто из них по-настоящему и не бросил, такого не бывает. – Хорошо, ладно: мне правда пора идти, Том.

– Никто.

– Ладно, хорошо.

– А статья прекрасная.

– Спасибо.

– Ты бросил камень в стоячий пруд.

– Прошу тебя, не говори таких фраз.

1 2 3 4 5 ... 9 >>