<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>

Субмарин
Андреас Эшбах

Мы практически справились с рыбой. Плавает-Быстро протягивает мне рыбью голову и спрашивает:

– Хочешь глаза?

Я с содроганием отказываюсь. Пока я наблюдаю, с каким наслаждением он высасывает из рыбьей головы глаза, мне приходит на ум вопрос.

– Эти ныряльщики, от которых сбежало племя, – чего они хотели? Вдруг они вас преследуют? Вдруг они еще вернутся сюда?

Плавает-Быстро смотрит на меня так, будто не сразу может сообразить, о чем это я. Потом качает головой, похоже, мой вопрос его развеселил.

– Они были не опасные, – отвечает он беспечно.

– Тогда почему племя бежало?

Он пожимает плечами и выбрасывает остатки рыбы.

– Это правило, – говорит он. – Великие Родители учили нас прятаться от людей воздуха. И мы прячемся.

Великие Родители? Я смотрю на него с удивлением. Похоже, у субмаринов есть что-то вроде собственной мифологии, объясняющей их происхождение. Великие Родители – это наверняка профессор Ёнг Мо Ким и женщины, которые участвовали в его экспериментах.

Мы отправляемся в путь, и мне есть над чем поразмыслить, пока я следую за Плавает-Быстро. Время от времени он уплывает слишком далеко, и мне приходится кричать, чтобы напоминать о своем существовании.

До места, где расположилось племя, мы добираемся ближе к обеду.

Плавает-Быстро слышит их раньше, чем я, – ничего удивительного. К тому же он ведь уже знает, куда они перекочевали. Он поворачивается ко мне, делает быстрый жест, который я не понимаю. Я прислушиваюсь и тоже слышу: светлые, звонкие крики. Я еще ничего не вижу, но вода, как известно, разносит звук далеко.

Кажется, там переполох. Я начинаю беспокоиться, но Плавает-Быстро беззаботно движется к племени, а я следую за ним. А что мне, собственно, остается?

Наконец я их вижу. Субмарины, не меньше трех десятков. Они разбили лагерь на залитом светом песчаном дне под защитой возвышающейся над ними скалы. Половина из них – маленькие дети, они и подняли весь этот шум. Мельтешат как бледные, длинные рыбешки, носятся друг за другом и верещат.

Разве это не опасно? Разве своими криками малыши не могут привлечь опасных животных, например акул? По всей видимости, нет, потому что никто не запрещает им шуметь. Может, всё наоборот и эти вопли отпугивают хищников? Как много всего о жизни под водой мне еще только предстоит узнать!

Теперь пришла очередь Плавает-Быстро кричать. У него получается низкий, протяжный звук, что-то вроде «Уа-а-а-а-уа-а-а!». Его крик действует как заклинание. Все лица поворачиваются к нам, и в следующее мгновение субмарины уже мчатся сюда, вопя от радости и размахивая руками. Этих рук так много, что я не понимаю ни жеста. Они налетают на нас, Плавает-Быстро заключают в объятия, а меня окружают и с любопытством рассматривают.

– Это Посредница, которая была обещана нам в пророчестве, – представляет меня Плавает-Быстро. Опять он за свое! Но, с другой стороны, как еще он может объяснить, кто я такая? По крайней мере, он произносит эти слова без благоговейного ужаса. Остальные субмарины смотрят на меня с еще большим любопытством. Мне кажется, они настроены дружелюбно. Похоже, мне рады. Плавает-Быстро продолжает, обращаясь уже ко мне:

– Это Всегда-Смеется. Моя жена.

Прежде чем я успеваю понять, о ком это он, мне на шею бросается женщина. Ее руки крепко обхватывают меня, а водопад ее волос заслоняет мне лицо. Она с такой силой раскачивает меня туда-сюда, что мы в конце концов совершаем кувырок. Звуки, которые издает женщина, похожи одновременно и на смех, и на плач. Кажется, отпускать меня она не собирается.

Когда она всё же выпускает меня из своих объятий, я вижу перед собой похожую на шар субмарину с длинными кудрявыми волосами, веселым лицом, круглым, как полная луна, внушительной грудью и еще более внушительным животом.

– Спасибо, – говорит она еще раз, на этот раз жестами. – Спасибо, что спасла его.

Я смущенно пожимаю плечами и отвечаю:

– Это была счастливая случайность.

Боюсь, она не поняла, что я хотела сказать. Может быть, это еще один случай, когда жесты, которые знаю я, не совпадают с теми, которыми пользуются субмарины. Но ее это, похоже, не особо волнует, потому что она решительно заявляет:

– С этого момента мы подруги.

Я смеюсь:

– Хорошо.

– Меня зовут Всегда-Смеется, – продолжает она. – А тебя?

– У меня есть имя, – отвечаю я, – но я не знаю, как его назвать. Это имя из звуков, – пытаюсь объяснить я, но Всегда-Смеется ничуть не смущается.

– Мы найдем для тебя имя, – заявляет она.

Мы выплываем на место, которое племя выбрало для стоянки. Оно похоже на то, где мы были вчера, только здесь повсюду лежат какие-то свертки и мешки – имущество субмаринов, которое они таскают с собой.

Дети возбужденно снуют рядом, смеются, когда кто-нибудь из них протягивает руку, чтобы дотронуться до меня, – похоже, они пока не очень понимают, что я такое. Старшие бурно дискутируют, издают булькающие и скрипящие звуки, очень похожие на дельфиньи. То и дело кто-нибудь хватает меня за руки, как будто хочет их пожать, но что происходит на самом деле, я понимаю, только когда Всегда-Смеется говорит мне:

– Мне кажется, они сходятся на том, чтобы назвать тебя Без-Перепонок.

Я отшатываюсь с отвращением, так внезапно, что дети в ужасе бросаются врассыпную. Без-Перепонок? Ни за что! Не хочу, чтобы меня так звали! Тут мне в голову приходит мысль.

– Пришла-Сверху! – заявляю я жестами, которые невозможно не заметить, и при этом медленно вращаюсь вокруг себя. – Называйте меня Пришла-Сверху! – И добавляю: Моего отца зовут Выходит-Наверх, кто-нибудь его знает?

Они обмениваются вопросительными взглядами, качают головами. Хотя бы этот жест у них такой же, как у людей на суше. Зато никто больше не говорит о моих отсутствующих перепонках. Кстати, о ныряльщиках, от которых вчера бежало племя, тоже никто не говорит. А Плавает-Быстро ничего об этом не спрашивает. Похоже, это вполне обычная встреча. Может, это были спортивные ныряльщики или туристы, которые хотели пофотографировать кораллы.

Субмарины больше не выпускают меня из своего круга. Они тащат меня за собой в центр лагеря и рассаживаются вокруг.

Пора дарить подарки, которые я принесла. Я пытаюсь выпутаться из лямок рюкзака. Процедура довольно трудоемкая, субмарины завороженно следят за каждым моим движением. Рюкзак очень удобный, он плотно прилегает к спине, и я почти не замечаю его, когда плыву. Но снять его – это как исполнить акробатический трюк.

Наконец рюкзак оказывается у меня на коленях. Я достаю из внешнего кармана сверток с ножами и протягиваю Плавает-Быстро.

– Раздай их ты, пожалуйста, – прошу я его.

Он радостно кивает, берет сверток и слегка покачивает его в руке, как будто пробуя на вес. Плавает-Быстро открывает упаковку, прочный пластиковый пакет, и пересчитывает ножи. Это не составляет для него труда, замечаю я. Значит, субмарины умеют обращаться с числами. Кое-кому на суше будет интересно об этом узнать.

Их десять штук, и это лучшие ножи для подводного плавания, какие только можно купить за деньги. Я не смогла бы позволить себе и одного такого, но миссис Бреншоу купила их и отдала мне от имени «Друзей глубин», а для них деньги не имеют значения. Плавает-Быстро смотрит на соплеменников и уверенной рукой раздает подарки. Его решения ни разу не подвергаются сомнению – до тех пор пока он не пытается отдать последний нож крепкой поджарой девушке. Тут руку поднимает пожилая женщина с пушистыми седыми волосами и левым глазом, затянутым серебристой пеленой. Она делает пару быстрых жестов, после чего нож отходит худосочному мужчине, который всё это время тихо держался позади всех. Он явно впечатлен своим новым имуществом и смущенно кивает мне.

Я толкаю локтем Всегда-Смеется, мою новую подругу, указываю на старуху и спрашиваю едва заметными жестами:

– Кто это?

– Белый-Глаз, – так же украдкой отвечает она мне. – Мы ее слушаемся.

Выходит, это и правда старейшина племени. Буду знать.

К моему удивлению, пластиковый пакет, в котором лежали ножи, тоже обретает нового хозяина. Он достается мужчине с лысиной. Я наблюдаю, как он складывает его так и сяк, проверяет материал на прочность. Похоже, он очень доволен.

Теперь приходит очередь разноцветных бусин. Стоит мне достать пакетик, как всеобщий ажиотаж начинает бить через край. Я хочу поручить Всегда-Смеется раздать бусины так, чтобы было по-честному, но она со смехом отказывается: в конце концов, это же мои бусины!

И что же мне теперь делать? Раздавать бусины мне неловко, поэтому я просто протягиваю всю упаковку не спускающим с нее жадных взглядов девочкам и женщинам. Пусть они сами возьмут то, что им по вкусу. Но они не понимают, чего я хочу, и лишь показывают жестами.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 >>