За спиной остается желтый прямоугольник двери, в нем шевелится что-то белое и розовое. Впереди темный коридор длиной с футбольное поле.
На мне, кажется, халат.
Я физически чувствую, как остатки волос на голове колют мою голову корнями. Я слышу шум в голове, и он нарастает. Где-то слева лают собаки. Вероятно, там есть выход.
С диванчика вскакивает охранник, я останавливаю его, просто мотнув головой.
Впереди брезжит свет, в голове дребезжит телевизор.
– Недавний скандал с недвижимостью, по слухам, принадлежащей семье губернатора, до сих пор вызывает вопросы. Как получилось, что новенький торговый центр, на строительство которого было потрачено более полумиллиарда казенных рублей, оказался частной собственностью? Кто ответит за…
– Отвечу. За все отвечу… – бормочу я.
Собака бросается мне навстречу из дверей на террасу, внезапно, огромная, черная. Я едва не падаю. Хватаю ее за лапы, за шею. Она неистово лижет мне лицо.
– Магда, Магда! Перестань! Прекрати! Магда, дура!
– Магда! – звенящий голос жены. Как я ее ненавижу…
Собака, заскулив, прыгает в сторону и исчезает где-то в сияющем далеке. Больно смотреть в ту сторону. Похоже, что давно уже день. Я падаю в бассейн, как раненый бегемот. Халат всплывает надо мной, огромный, белый, пустой. Я выныриваю на другом конце бассейна, трясу головой, выбираюсь наружу. Прохожу мимо столика. На нем газета с моей фотографией и слоганом «За все отвечаю лично!»
Я иду, оставляя за собой след.
Из дома за мною недобро следит охранник. С кобурой подмышкой.
7. Дмитрий
У меня была надежда, что я со временем стану здесь своим, как Егор. И ко мне, нежно улыбаясь, будет склоняться официантка в блузке с вырезом. И девушки у бара будут делать мне ручкой. И потом присаживаться за мой депозитный столик.
А пока что Егор по-хозяйски развалился на диванчике, я сижу напротив в кресле, а сбоку наливает себе какое-то модное пойло стильный типок в белой рубашке.
– Спасибо, что пришел.
– Спасибо, что позвали. Уже и не надеялся.
– Да, замотались…
Повисает неловкая для меня пауза длиной примерно с километр.
– Так чего ты хотел, Митя? – спрашивает Егор.
– А, вот так построим разговор?
– Хорошо. Как ты хочешь построить разговор?
– Я напомню, – говорю я и чувствую, что мой голос начинает дрожать, – что месяц назад ты ко мне пришел и говорил, чего хочешь ты, и что за это получу я.
Типок сбоку хмыкает. На меня по-прежнему не смотрит.
– И там была должность в вашей телекомпании. И… много чего еще.
– Окей, – говорит Егор. – Получается, мы тебя обманули.
– Я этого не говорю, – торопливо говорю я.
– Давай я объясню, – говорит типок. – К тебе вопросов никаких нет.
– И на том спасибо.
– Но сейчас твоя заметка как мертвому припарка. Эти выборы Олежка просрал. Он бухает. Шансов ноль. Мы его уже не мочим. Через две недели он будет в Швейцарии. Или где угодно. Собственно, похуй. Вопрос по нему решен.
– Вопрос по мне не решен.
– Ну, смотри, – снова Егор. – То, что мы тебе обещали, мы сейчас не можем дать. Форс-мажор. Месяц назад никто не знал про Володина. Так что, старик… Мы сами тут сидим и не знаем, где будем после выборов. Расклад поменялся.
– Что-нибудь будете? – ласково спрашивает официантка в блузке с вырезом, наклоняясь ко мне. Я смотрю на Егора, он кивает.
– Пиво, пожалуйста.
– Обидно, да? – говорит типок, когда официантка отходит. – Смотреть можно, трогать нельзя.
Егор начинает оглушительно, совершенно по-лошадиному ржать.
8. Олег
Вот уже час я смотрю на нее как на дочь, и мне это начинает надоедать.
Мы сидим в привычном помещении без окон, много кожи, много маленьких лампочек, стол с едой и столик с зеркалом. На ней какая-то одежда, но я смотрю не на одежду. Оливковая кожа, волосы сзади собраны в хвостик, полные красные губы, крупноватый нос, блестящие темные глаза. Волоски на руках. Начало грудей. Голый живот. Белые носочки. Я что-то говорю. Она смеется.
– Так ты здесь работаешь?
– Подруга работает, она администратор зала.
– Зала?..
– Это там, – она показывает за спину, – я оттуда пришла!
Смеется. Зубы красивые, крупные, белые, ровные. Розовый язычок мелькает между зубами.
– А я оттуда, – машу в направлении потолка, – и туда.
Показываю вниз, на ковер.
– Ты смешной! И милый.
– Ты хорошая, – говорю я.
– Я обычная.